Пальцы Хи Са крепко схватили Хон Ём Рана за волосы и потянули. Она намеренно сделала так, чтобы его приподнятые уголки губ опустились в недоумении, вернувшись к привычному для него косому, вечно недовольному изгибу.
— И кто это так таскает за волосы своего мужа?
— …Смотри вперед.
Тяжелый камень в душе, которым она придавила воспоминания, исчез без следа. Из огромной, похожей на могилу ямы в сердце хлынули и захлестнули её забытые чувства. Откуда Хон Ём Ран знает о тех временах, когда она стояла на одинокой горной тропе, ожидая, что кто-то появится и будет искать её, о тех долгих часах бессмысленного ожидания на перекрестке, куда никто не приходил? Насколько был напуган тот маленький мальчик, когда внезапно наткнулся на неё на темной, холодной тропе? Они и в страшном сне не могли представить, что их встреча обернется этим.
Она не могла не переживать о нем. Он был так молод, но сам нарывался на ненависть и грубые слова окружающих; она не могла перестать думать о нем. Нужно спрятать этого мужчину, который покинул деревню и вернулся сюда, чтобы никто его не увидел. Спрятать его в этой горе, пока он не уйдет, чтобы он больше не слышал никаких дурных слов. Хи Са вспомнила свои первоначальные мысли, которые теперь казались такими далекими.
И вот теперь, сидя на спине у этого самого Хон Ём Рана, Хи Са впервые в своей жизни (или, по крайней мере, в этой жизни) спускалась в деревню.
— Как странно.
— Что странно?
Несмотря на то, что она прожила так долго, что забыла всё на свете, Хи Са никогда не думала о том, чтобы спуститься в деревню. Пэк А говорил, что люди её ненавидят. Что, если они увидят её, то сильно испугаются, и ей снова сделают больно. Но спускаться вот так, на его спине, было в новинку. Дорога, которую она точно знала, казалась незнакомой.
— Если я надену маску, никто ведь не будет меня ненавидеть, правда?
— С чего бы кому-то ненавидеть мою жену?
Хон Ём Ран до боли прикусил губу изнутри, подавляя желание расспросить её с пристрастием. Только Пэк А мог наговорить Хи Са таких вещей. Как бы ему изловить и придушить этого мелкого тигра?
— Ну, просто так. Всякое бывает. Мир такой большой, вдруг найдется кто-то, кому я не понравлюсь?
Сказав это, Хи Са почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ей вдруг вспомнилось, как самый близкий человек, с которым они делили кровь, смотрел на неё с глазами, полными ненависти. Раз уж родная кровь её возненавидела, с чего бы чужим людям её любить? Может, Пэк А и прав.
Быстрым шагом Хон Ём Ран вскоре добрался до начала горной тропы. Прямо перед ними возвышалось огромное священное дерево, а на ветру трепетали разноцветные лоскуты ткани. Когда он, как ни в чем не бывало, собрался перешагнуть невидимую границу у дерева, руки Хи Са судорожно вцепились в его плечи.
Но, не сбавляя шага, нога мужчины переступила заветную черту. Хи Са крепко зажмурилась, но, поняв, что ничего не произошло, открыла глаза и оглянулась. Священное дерево, всегда служившее для неё границей, теперь осталось позади. Глаза Хи Са округлились.
— Теперь… теперь я пойду сама, своими ногами.
Услышав её торопливую просьбу, Хон Ём Ран опустил её на землю. Сначала он думал надеть на неё глухую маску токкэби. Говорили, что этот фестиваль возник из поверья: люди надевали страшные маски, притворяясь нечистью, чтобы обмануть злых духов, приносящих зимние болезни. Но, глядя на лицо Хи Са, переполненное восторгом, он решил, что в маске ей будет слишком душно.
Он достал тонкий кусок ткани размером с ладонь, заложил его ей за уши и завязал на затылке. Вуаль слегка колыхалась чуть ниже глаз.
— А ты маску не наденешь?
— В ней душно. Я не буду надевать. Да многие не надевают.
У неё было такое маленькое лицо, что в маске она могла бы вообще ничего не увидеть. Услышав слова Хон Ём Рана, Хи Са моргнула огромными глазами. Как бы он ни пытался скрыть её лицо вуалью, её красоту было не спрятать. Округлый, белый лоб, длинные ресницы и ткань, слегка приподнимающаяся при каждом выдохе. Глухая, грубая маска только закрыла бы обзор Хи Са, для которой сейчас всё было в новинку и интересно.
Хон Ём Ран несколько раз колебался, но в итоге решил взять её с собой именно в таком виде. Он взял её маленькую руку и крепко переплел свои пальцы с её.
Ли Хян, стоявшая неподалеку, с тревогой наблюдала за этой сценой. Она хотела что-то сказать, но так и не смогла разомкнуть губы. С виду она спустилась спокойно, но её сердце всё время трепетало. Что же ей теперь делать? Этот человек в конце концов потерпел поражение. Был изгнан в эти горы и стал существом, которое ни живет, ни умирает. Должна ли она покаяться перед ним в грехах предков и умолять о прощении? Глядя на Хи Са, которая рассказывала о войне таким бесстрастным взглядом, Ли Хян чувствовала смятение. К горлу подкатила легкая тошнота, и Ли Хян в конце концов отвернулась, ускорив шаг, чтобы поскорее уйти от них подальше.
— Принцесса, где же вы были?! Все с ног сбились, разыскивая Её Величество…
Рынок, гудящий от фестивальной суеты, был переполнен торговцами и людьми. Она наткнулась на Хё Сон совершенно случайно. Хё Сон, которая была как на иголках, увидев Ли Хян, выдохнула с облегчением и защебетала, пристроившись рядом.
— Где брат?
— Всё еще в гостевых покоях. Но…
Заезжие торговцы и зеваки даже не обращали внимания на Ли Хян, одетую в мужской наряд, не догадываясь о её статусе.
— Но что?
— Её Величество Королева прислала личных солдат. Кажется, по просьбе Его Высочества Наследного Принца.
— Ты хочешь сказать, что солдаты прибыли из личного поместья деда?
Даже дворцовая стража Ли Вона, прибывшая сюда с ним, подчинялась приказам Ли Хян. Но личные солдаты её деда по материнской линии — это совсем другое дело. Разве они не превосходили дворцовую стражу? Ходили слухи, что у деда есть тайная организация ассасинов; все они превосходно владели боевыми искусствами и подчинялись только его приказам. Дед всегда по привычке говорил, что отдаст своих солдат в личную охрану тому, кто станет королем — будь то Ли Вон или она.
Ли Вон или Ли Хян. Она совершенно забыла про деда. Помимо матери-королевы, был еще один человек, который искренне жалел и сочувствовал её брату.
— Сколько солдат мы можем мобилизовать прямо сейчас, до наступления ночи?
— Её Величество.
Хё Сон понизила голос. Она едва заметно покачала головой, давая понять, что это не тот разговор, который стоит вести посреди улицы. Это был провал. Она думала, что у брата нет реальной силы и преимущество на её стороне, но не ожидала, что он обратится за помощью к деду.
Дед в свое время стоял плечом к плечу с её дедом по отцовской линии, который убил своих кровных родственников и стал королем. Неужели он собирается пустить кровь собственным внукам? Я в абсолютной безопасности, — твердила себе Ли Хян.
— Дворцовые стражники, прибывшие с нами, сейчас ждут ваших приказов.
— Разумеется. Сколько их?
— Чуть больше тридцати.
— Королева знает о состоянии здоровья брата?
— Если бы знала, то прибыла бы лично.
Хё Сон сказала, что Королева просто обрадовалась известию о том, что Принцу стало настолько лучше, что он может передвигаться. Ли Хян кивнула. Вряд ли что-то случится прямо посреди этого фестиваля, наводненного чужаками. Тем более, Хон Ём Ран не знает истинной личности Хи Са. Догадалась только она сама. Брат точно не может знать.
Из-за прибытия королевских особ фестиваль в этом году отмечали с еще большим размахом, поэтому брату будет очень трудно найти в такой толпе того, кого он ищет. Ли Хян изо всех сил подавляла тошноту, которая то и дело подкатывала к горлу. Она выпрямила спину и с невозмутимым лицом направилась к поместью генерала Хона.
— Шмыг-шмыг, чем это пахнет? А, у госпожи уже есть наш ароматический мешочек-хяннан.
Какая-то невысокая девочка подошла к Ли Хян и принюхалась. А затем уставилась на карман её брюк. Оттуда торчал красный шнурок от мешочка. Девочка с раскосыми, длинными глазами посмотрела на Ли Хян и ухмыльнулась.
— Эти амулеты продают только раз в году, на фестивале токкэби. Похоже, тот, что у вас, сделала моя подруга. Если носить его с собой, аромат не выветрится целый год, а шелк не протрется.
Девочка в потрепанной одежде говорила это с яркой улыбкой. Рядом с ней стоял мальчик, похожий на её младшего брата, и шмыгал носом. Взгляд Ли Хян словно примагнитило к этому месту. За жалким прилавком стояли тощий мужчина, пухлый мужчина и один подозрительно высокий мужчина — и все они принюхивались, как собаки.
Очень странная компания.
— Твоя подруга сделала?
— Если вам нужно больше, подходите и выбирайте. Я шью гораздо лучше своей подруги.
Улыбка женщины с поднятыми уголками глаз растянулась почти до ушей. Если они шили их вместе с Хи Са, значит, они тоже не люди. Только теперь Ли Хян смогла объяснить то странное чувство дискомфорта, которое испытала.
Когда Ли Хян встретилась взглядом с мужчинами за спиной женщины, они все как один отвернулись и сделали вид, что заняты чем-то другим. По их явно наигранному поведению было кристально ясно, кто именно подшучивал над ней в горах.
— Мы — друзья Хи Са, так что, думаю, вы понимаете, почему мы были злы на вас, госпожа.
