Маленький Хозяин Горы, ещё не понимающий, что такое ответственность, не отрывал взгляда от лежащей без сознания Ли Хи. Облизнувшись, он принялся заботливо слизывать капельки крови с её лица. Наблюдая, как Пэк А вылизывает девушку с тем же усердием, с каким когда-то его собственная мать вылизывала его самого, Бабушка-лекарка в изумлении возвела глаза к небу.
— И что, так нравится?
Малыш, отчаянно пытавшийся обхватить её своими крошечными ручками, широко улыбнулся. Осознав, что для человеческих объятий он слишком мал, он снова превратился в тигрёнка, забрался Ли Хи под мышку и свернулся там калачиком. Бабушка-лекарка, глядя на то, как Пэк А променял священный лес, в котором родился, на подмышку какой-то человеческой девчонки, даже не нашла в себе сил снова ударить его.
— Это не твоя мать.
— Но я её спас, и она вкусно пахнет.
— Ещё бы ей не пахнуть. Этой девчонке самой судьбой было предначертано править страной. У таких людей кровь всегда особенная.
Но какой бы благородной ни была её кровь, судьба сыграла с ней злую шутку. Не успев взойти на престол, она оказалась изранена и чудом забрела на эту гору. Бабушка-лекарка тяжело вздохнула.
— Я стану Хозяином и буду править этой горой, а она должна была править целой страной?
Маленький тигр, словно эта мысль привела его в восторг, довольно заурчал.
— Ты остановил её время. Теперь ей нельзя покидать эту гору. Если она появится среди людей, то станет семенем раздора. Пока на троне сидит узурпатор, Небеса будут в гневе до тех пор, пока она окончательно не откажется от своей жизни.
Законная наследница оказалась заперта в мире живых в бессмертном теле, а значит, на королевскую семью пало проклятие. Пока Ли Хи не испустит свой последний вздох, Небеса никогда не признают нового правителя и его потомков.
Бабушка-лекарка посмотрела на безмолвное небо и, осознав, что такова воля Небес, цокнула языком.
Боги не оставят безнаказанными тех, кто посмел свергнуть избранного ими правителя. Но глупый маленький Пэк А лишь радовался своей новой игрушке. Даже если Небеса и благоволили юному Хозяину Горы, с этим ничего нельзя было поделать. Бабушка-лекарка перевела взгляд на бесчувственную Ли Хи.
— Она стоит выше тебя.
— Но я же Хозяин Горы!
— Ах ты, глупый детёныш! Ты ещё не стал Хозяином, а она должна была стать правительницей, но из-за тебя всё пошло прахом. В самый важный момент ты не сможешь ослушаться её приказа. Так что кончай валять дурака и расти скорее. Только когда ты станешь настоящим Хозяином Горы, ты сможешь встать выше неё.
— Так не честно!
— А мне почём знать! Ишь, расболтался! Кто тебя просил скармливать ей свою шерсть? Эх... Теперь тебе понадобится ещё лет десять, чтобы вырасти.
Пэк А, ещё не осознающий, насколько долгими могут быть десять лет, лишь невинно хлопал глазами.
Бабушка-лекарка решила, что сотрясать воздух бесполезно. Она лишь с досадой цокнула языком, глядя на Ли Хи, которая тихо сопела, слегка приоткрыв губы от усталости.
Разумеется, правитель, избранный Небесами для управления всей землёй, стоит выше Хозяина Горы, чья власть ограничивается лишь лесами и реками. Бабушка-лекарка морщинистыми глазами смотрела на девчонку, которой так и не суждено было стать королевой.
— То, что ты оказалась здесь — жестокая насмешка судьбы. И то, что ты решила остаться здесь, не желая марать руки в крови — твой собственный выбор.
Увидев, как рука Ли Хи даже в бессознательном состоянии инстинктивно обняла прижавшегося к ней Пэк А, Бабушка-лекарка взмахнула посохом, призывая токкэби. Она велела нескольким из них отнести Ли Хи и Пэк А в пещеру, а остальным приказала тщательно отмыть кровь, оскверняющую эту священную гору.
***
— Ваше Высочество! Госпожа Ли Хи! Ваше Высочество!
Ли Хи, дремавшая в пещере, открыла глаза. Рядом с ней, мирно урча, спал белый тигрёнок. Из-за того, что его шерсть постоянно состригали, он больше походил на пушистый комочек пуха. Был ли зов, разбудивший её, лишь сном? Ли Хи тихо зевнула, а тигрёнок, причмокивая во сне, пробормотал, даже не открывая глаз:
— Ещё поспи...
— Кто-то звал меня.
Тяжёлые веки тигрёнка слегка приоткрылись.
Но когда Ли Хи машинально почесала его крошечную, размером с ладошку, голову между ушками, он от удовольствия заурчал на всю пещеру. От неё так приятно пахло, она была такой тёплой. И когда он забирался к ней в объятия, она всегда так нежно его обнимала. Не то что эта суровая Бабушка-лекарка, которая вечно его прогоняла. Ему до безумия нравилась эта девчонка, которая без слов понимала, где нужно почесать — за ушком или под подбородком, стоило ему лишь подставить мордочку.
— ...Это призраки.
Широко зевнув, Пэк А снова закрыл глаза.
— Призраки...
В голове было пусто. Ли Хи не знала, сколько времени она провела в этой пещере, погружённая в сон. Она чувствовала лишь непреодолимую усталость и сонливость. Поэтому она обнимала Пэк А и спала долгими часами. Когда голод становился невыносимым, Пэк А, словно чувствуя это, откусывал кусочек своей шерсти и клал ей в рот, после чего, довольный собой, снова засыпал.
Иногда её будили зовущие голоса, но в конце концов она снова проваливалась в сон.
Каждый раз, просыпаясь, Ли Хи приходилось подолгу вспоминать, кто она такая. В итоге даже те, кто звал её во сне, исчезали, и она лишь бессмысленно смотрела на спящего Пэк А.
— ...Хи...
Я — Хи.
Глядя на белую стену пещеры, Хи радостно произнесла внезапно всплывшее в памяти слово.
Её голос, отвыкший от разговоров, звучал хрипло и непривычно, и она даже не помнила, каким он был на самом деле. Ей казалось, что она забыла что-то очень важное. Всякий раз, когда она собиралась выйти из пещеры, тигрёнок прижимался к ней. Обнимая этот маленький, тёплый комочек, она снова чувствовала сонливость, сдавалась и засыпала. Просыпаться, чтобы съесть кусочек шерсти Пэк А — вот и всё, на что её хватало.
— Хи...
Кажется, было что-то ещё.
В этот раз я точно выйду. Если снова услышу, что меня зовут, обязательно выйду.
Глядя на неровную стену пещеры, она вдруг приняла это решение. Она верила, что если выйдет наружу, то вспомнит своё полное имя. Она долго ждала, но, видимо, эти голоса и впрямь были лишь сном — больше никто её не звал. Спящий у неё на коленях Пэк А начал медленно сползать, и Хи подхватила его ладонью, не дав удариться головой о землю. Почувствовав, как этот маленький комочек жизни непроизвольно трётся мордочкой о её руку, она слегка улыбнулась.
Когда же у него отрастёт шерсть?
Поглаживая почти лысое, покрытое лишь пушком тельце тигрёнка, Хи задумалась.
Она смутно осознавала: шерсть немного отрастала — и он отдавал её ей, снова отрастала — и он снова её отдавал, так что у него просто не было шанса обрасти заново. И тут Хи решила: даже если она не услышит зова, она выйдет из пещеры. После того, как Пэк А отдавал ей свою шерсть, он долго не мог прийти в себя. Зато её сознание прояснялось, так что это был идеальный момент для вылазки. А вдруг я встречу того, кто так отчаянно звал меня во сне?
С этой смутной надеждой Хи, пошатываясь, побрела к выходу.
Белый лес, открывшийся её взору, был ослепительно прекрасен. Даже трава под ногами была белой. Поражённая этой красотой, Хи замерла на месте. Она не знала, куда идти, всё вокруг было чужим и незнакомым, и её охватила растерянность.
— Подумать только, обмануть несмышлёного детёныша.
Внезапно раздавшийся сверху голос заставил её медленно поднять голову. На скале над пещерой сидела старуха. Обрадовавшись встрече с человеком, Хи широко улыбнулась.
— Ха.
Бледное, бескровное лицо.
Даже если Пэк А кормил её своей шерстью, он явно не знал меры и давал её нерегулярно, так что девчонка явно голодала. И всё же, увидев её, она сияла от радости. Бабушка-лекарка с тяжёлым вздохом покачала головой. Девчонка, которая должна была сидеть на троне, сейчас находилась там, куда людям вход был заказан.
Её младший брат стал королём и обзавёлся наследниками.
Её верный слуга, генерал Хон, сорвавший голос, ежедневно бродя по этой горе в поисках своей госпожи, обосновался в деревне у подножия и недавно скончался. Его сын женился на женщине, которую любил, но её семья в одночасье попала в немилость, и теперь она живёт, не в силах родить ребёнка и проклиная мужа за свою горькую долю.
— Ты хоть помнишь своё имя?
— ...Я... я...?
Прошло уже очень много лет. Хи, стоявшая неподвижно, вдруг заикнулась, услышав вопрос старухи.
— Понятно. Раз уж не помнишь, то так и живи дальше.
Бабушка-лекарка небрежно бросила эту фразу и поднялась с места. Но у неё точно были имена, которые она не могла забыть. В её затуманенном сознании на мгновение всплыли и тут же исчезли несколько букв. И тут посох старухи метнулся вперёд и легонько стукнул её по макушке.
— Меня зовут Хи Са!
Ей удалось вспомнить ещё один слог, который она не могла забыть. Произнеся его вслух, она наконец обрела уверенность и громким, пронзительным голосом крикнула это Бабушке-лекарке.
