У Ли Хян перехватило дыхание. Она понимала, что бессмысленно говорить всё это ничего не знающей Хи Са, но всё равно горячилась.
— Зачем? Зачем обязательно так делать? Разве нельзя просто жить хорошо сейчас? Если начнется война, люди будут умирать, всё сгорит, и все будут тебя проклинать. Зачем намеренно делать то, за что тебя возненавидят? Говоришь, потом скажут, что это было правильно? В далеком будущем, когда Принцессы уже не будет в живых? Будь я на твоем месте, я бы предпочла быть любимой и счастливой при жизни.
Хи Са говорила тихо и ласково, пытаясь остудить пыл Ли Хян. На её обезоруживающе простые слова Ли Хян холодно усмехнулась.
— Потому что я не могу быть ни любимой, ни счастливой при жизни.
— Твое имя останется в истории не из-за того, что ты развяжешь войну, а только если твой народ будет счастлив.
— Ты…
Неужели она говорит это, действительно ничего не понимая? Выражение лица Хи Са почти не изменилось. Она по-прежнему ласково улыбалась, её лицо было безмятежным и невинным, словно она заботилась только об одежде в своих руках.
— Ты думаешь, мое имя сохранится в истории только из-за счастья невежественного простонародья? Король должен расширять территории и вести войны, чтобы оставить после себя великие свершения. Как счастье простолюдинов может стать моим достижением? Рано или поздно на нас обязательно нападут, с севера или с юга. Я начну войну первой, в свое правление, прежде чем это случится.
— А когда наступит это «рано или поздно»?
— Этого никто не знает, поэтому…
— Укреплять оборону на границах, засылать шпионов, чтобы следить за передвижениями врага, и тренировать армию на случай настоящей войны — это правильно. Быть готовым — это хорошо. Но если ты не можешь защитить и юг, и север одновременно — жди. Нужно учитывать, что если ты ударишь в одну сторону, могут напасть с другой. Ли Хян-а, эта страна не так уж велика, поэтому нужно выбрать одну сторону, а с другой — заключить договор о ненападении.
Глядя на вход в пещеру, Хи Са вдруг заговорила быстро и уверенно. Её мнение было полной противоположностью тому, что думала Ли Хян. Она говорила так бегло, словно когда-то очень давно уже произносила эти слова.
— Ты… ты что такое? Кто ты?
Голос Ли Хян задрожал. Глядя на потрясенную Ли Хян своими ясными глазами, Хи Са вспомнила разговор, состоявшийся в далеком прошлом, и слова сами слетели с её губ.
— Даже если расширить территории и переселить туда народ, конфликты с коренными жителями за эти земли никогда не прекратятся. Эта новая территория будет для тебя головной болью до конца твоих дней. Люди будут продолжать гибнуть, и эти стычки в итоге перерастут в большую войну. А если мы покажем слабость, те, с кем мы заключили договор о ненападении, могут его нарушить и напасть на нас. Сможешь ли ты отбить этот удар?
Могила в её груди обрушилась. То, что Хи Са год за годом наслаивала в своем сердце, оказалось не кучей земли, а каменной башней. Она рухнула в одно мгновение, обнажив всё, что было скрыто внутри.
— Ли Хян-а, Король существует не для того, чтобы играть в захват земель, а для того, чтобы до самой смерти думать, как принести больше пользы своему народу при своей жизни. А не для того, чтобы ломать голову, как бы пролить еще больше крови.
Хи Са смотрела мягким взглядом на Ли Хян, которая говорила точь-в-точь как её младший брат (или сестра). Лицо Ли Хян смутно наложилось на лицо брата. Они постоянно ссорились из-за этого. В конце концов, Хи Са, устав от брата, который горячился, доказывая необходимость войны, просто отмахивалась от него. Ведь заботиться о народе должна была она, а не он.
— Кто… Неужели Вы действительно та самая… Вы были живы?
Голос Ли Хян снова дрогнул. Иначе никак нельзя было объяснить, как Хи Са, которая всё время только улыбалась и казалась ничего не смыслящей, вдруг начала давать советы с точки зрения правителя целого государства.
— Я — Хи Са.
С улыбкой ответила Хи Са. Обрушившуюся каменную башню в груди можно просто сложить заново. Она утрамбовала землю, сложила камни и придавила их сверху тяжелым валуном-гнетом. Ошеломленная Ли Хян схватила Хи Са за плечи и заглянула ей в лицо. Глядя на это юное лицо с широко распахнутыми от шока, немигающими глазами, Хи Са мягко улыбнулась.
— Э-этого не может быть. Как человек мог дожить до наших дней… Как… если Вы были живы, почему…
Хи Са наступила на валун-гнет в своей душе. Если вытащить это наружу, она не выдержит. Она думала только о том, что она — Хи Са, существо, живущее в этой горе и не способное её покинуть. И тогда она смогла забыть то, что только что сказала.
— А теперь помоги мне одеться.
Ведь она впервые спускается в деревню. Теперь в сердце Хи Са осталось только трепетное волнение. Забыв о боли и страданиях, она сосредоточилась только на хорошем, и её настроение тут же улучшилось. Неуклюжие амулеты-токкэби, которые она сшила сама, Хон Ём Ран, который будет рад её подарку, и этот прекрасный наряд, в котором она будет порхать, как бабочка. Этого было достаточно.
Хи Са ласково погладила по голове Ли Хян, которая всё еще стояла с открытым ртом, потеряв дар речи. Только тогда, словно очнувшись, Ли Хян подняла глаза на Хи Са. До этого момента всё происходящее казалось ей сном. Хи Са всё так же улыбалась своей обычной улыбкой, и это сбивало Ли Хян с толку.
— …Вы же только что говорили мне, что нельзя играть в захват земель…
Еле-еле выдавила Ли Хян, на что Хи Са звонко рассмеялась. В её смехе, когда она шутливо попеняла Ли Хян, что та запомнила именно это, не было ни обиды на потомков врага, ни чувства несправедливости, ни гнева — и это поражало. Ли Хян даже задалась вопросом: неужели она с самого начала была таким человеком?
Даже без помощи Ли Хян Хи Са сама ловко надела одежду. Хоть она и говорила, что не умеет завязывать ленты, она аккуратно завязала узел на груди. Всё, что сделала Ли Хян, всё еще погруженная в свои спутанные мысли, — это поставила перед Хи Са туфли-ккотсин.
Шурша желтой юбкой, Хи Са развязала другой шелковый узел и достала еще несколько нарядов.
Какая буря поднимется, если наследник предыдущей королевской династии, считавшийся мертвым, вдруг появится? Ли Хян думала об этом, глядя на одежду, которую Хи Са положила перед ней.
— Я — никто. Я просто Хи Са.
Хи Са заговорила так, словно прочитала мысли Ли Хян по её сложному выражению лица.
— Когда фестиваль закончится, я вернусь сюда.
Она должна так сделать; она жила так до сих пор, — голос Хи Са звучал ласково и без малейшей тени сожаления.
— А Хон Ём Ран, этот человек тоже останется здесь?
Только тогда на лице Хи Са, которое всё это время оставалось безмятежным, легла тень. Упоминание Хон Ём Рана встревожило её больше, чем раскрытие собственной личности. Она опустила глаза, явно еще не решив, как поступить с ним. От волнения она засунула в рот кончик покрасневшего пальца и начала его грызть, так что Ли Хян инстинктивно схватила её за запястье и отдернула руку ото рта.
— Когда фестиваль закончится, я ему всё расскажу.
— Что именно?
Ли Хян сама не заметила, как перешла на уважительное обращение («Вы»).
— Всё.
В итоге Ли Хян не стала переодеваться в предложенную Хи Са одежду, а лишь аккуратно поправила ей прическу. Она заплела волосы с обеих сторон от ушей, соединила их на затылке в одну косу и пустила вдоль спины, пояснив, что сейчас в столице большинство девушек ходят именно так.
Хотя слова Хи Са на миг ошеломили её, Ли Хян решила больше не допытываться, видя, что та не намерена ни возвращаться в столицу, ни раскрывать свою личность. Ей и так хватало головной боли с братом. Она никому не сможет рассказать о Хи Са. Ей всё равно никто не поверит. Но если это её брат, Ли Вон…
— Когда спуститесь, будьте осторожны с моим братом. Брат… считает, что он получил небесную кару из-за Вас.
— Я ведь всё равно буду в маске.
Поскольку соберется огромная толпа, найти её будет непросто. К тому же, Ли Вон не пережил того, что пережила Ли Хян, поэтому даже если увидит Хи Са, не сможет быть ни в чем уверен. Гладкий желтый подол юбки затрепетал перед глазами Ли Хян. На нем была вышита зеленая бабочка, которая, казалось, вот-вот взлетит.
Взгляд Ли Хян упал на безымянный палец левой руки Хи Са, державшей подол юбки. На нем красовалось кольцо-гаракчи.
— Вам лучше порвать с Хон Ём Раном. Он слишком упрям и принципиален; если он узнает правду, то просто так этого не оставит.
Она сказала это вовсе не из заботы о мужчине, который, чтобы надеть это кольцо на палец Хи Са, не колеблясь сломал палец Пак Су. Ли Хян сглотнула горькую слюну.
— Как мой дед предал Вас, так и его дед предал Вас. Я слышала, что он был Вашим самым доверенным телохранителем, но предал Вас.
У неё не было намерений защищать Хон Ём Рана. Но сможет ли этот принципиальный человек вынести всё это, когда узнает правду? Ей казалось, что это не принесет никому облегчения, поэтому она не удержалась от этого непрошеного совета. Хи Са промолчала, словно ничего не слышала, и лишь напевала какую-то мелодию. Радость от первого в жизни спуска в деревню, от праздника, который был не просто шаманским ритуалом, от красивой одежды и от мысли, что рядом с ней будет он, — это трепетное волнение Хи Са передалось даже Ли Хян.
