По приказу магистрата красная верёвка, недолго связывавшая их, была поспешно снята. Хон Ём Ран взял Хи Са за запястье и внимательно осмотрел его, проверяя, не осталось ли следов.
— Какой ещё преступник? Это же сын заслуженного чиновника, генерала Хона.
— ...Н-но ведь их семью понизили в должности, разве нет? А Правый советник сейчас в столице...
Мужчина, на мгновение стушевавшийся при упоминании «заслуженного чиновника», всё же осмелился произнести слово «понижение», которое здесь никто не смел произносить вслух. Повисла гробовая тишина. Магистрат цокнул языком и покачал головой.
— Стали бы Наследный принц и Принцесса навещать семью, которую «понизили»?
— Ах...
Запоздалый вздох осознания, вырвавшийся у этого глупца, Ём Ран пропустил мимо ушей. Разве не попрятались все местные дворяне по домам, стоило им услышать о прибытии столичных гостей? А до столицы уже докатились слухи, что из дома генерала Хона скоро выйдет королевский зять — якобы генерала хотят вернуть ко двору, женив его сына на принцессе.
— Кажется, произошло недоразумение, так что давайте просто забудем об этом. Вечно от этих чужаков одни неприятности.
Магистрат обмахнулся веером, несмотря на прохладную погоду, и бросил эту фразу как бы невзначай. Хи Са, увидев, что на неё больше никто не обращает внимания, неспешно прогуливалась по двору управы. Стражники, стоявшие на своих постах, не сводили с неё глаз. Обычно никто не смел так свободно разгуливать по управе, поэтому они изрядно нервничали.
— Хи Са, — позвал её Ём Ран.
Если оставить её без присмотра, она того и гляди попросится внутрь тюремной камеры. Выглядели они вдвоём весьма примечательно. Хон Ём Ран, наплевав на все нормы приличия, носил коротко остриженные волосы, а девушка и вовсе не удосужилась ни собрать их, ни заколоть, позволив им свободно рассыпаться по плечам. Магистрат нутром чуял от этой парочки серьёзные неприятности.
Надеюсь, генерал Хон не слишком занят...
Магистрат с мольбой во взгляде уставился на ворота управы, отчаянно надеясь, что генерал примчится, как в былые времена, и уволочёт отсюда своего сына. Но, видимо, годы брали своё, и генерал уже не срывался с места так резво.
— Я-я тоже не хочу раздувать из мухи слона. Если эта женщина признает свою вину, я готов проявить снисхождение и закрыть на всё глаза.
Дворянин указал на Хи Са, чья жёлтая юбка мелькала у входа в тюрьму, куда она с любопытством заглядывала. Ём Ран, уже сделавший шаг в её сторону, остановился. Она даже не обернулась на его зов.
— Что ты там вякнул, ублюдок, которого избила девчонка и у которого ни капли достоинства?
Магистрат-то втайне надеялся, что столичная жизнь пошла Хон Ём Рану на пользу и сделала его более степенным. Возможно, он так решил из-за того, что Ём Ран до этого момента молчал. Но, услышав его ледяной рык в адрес дворянина, магистрат понял, что тот ничуть не изменился, и поспешно отвёл взгляд в сторону далёких гор, притворившись глухим.
— Это только потому, что мы потеряли бдительность! Посторонних попрошу не вмешиваться!
— Ты же сам только что кричал, что мы заодно. А теперь пытаешься меня выгородить?
Ём Рану было плевать на то, что тявкает этот трус, который даже пальцем не смог дотронуться до Хи Са. Но стоило тому заикнуться о её «вине», как у Ём Рана сорвало крышу. Он широким шагом подошёл к дворянину. Хон Ём Ран, с его высоким ростом и крепким телосложением прирождённого воина, навис над ним, и тот инстинктивно попятился.
— В-вы ведь не ввязывались...
— Вмешивай меня. Не смей исключать, я тоже участвую.
В отличие от дворянина, который всё же пытался соблюдать вежливость, обращался к нему как к равному, бесцеремонное «тыканье» Ём Рана заставило его лицо пойти красными пятнами. Ему казалось, что он стоит перед неадекватным бандитом. И вообще, какое дело этой парочке до каких-то оборванцев?
— Я не хочу раздувать из этого проблему!
— Если хочешь услышать от неё извинения — обращайся ко мне. Я её муж.
— А?
Магистрат, до этого упорно разглядывавший горы, первым издал удивлённый возглас.
Если второй сын генерала Хона женился, он бы точно получил приглашение. Когда это вообще произошло? Да и вообще, поговаривали, что Хон Ём Рана отправили в горы как жертву. Магистрат начал поспешно искать взглядом Хи Са, на которую до этого смотрел лишь мельком. Стражники глазами указали ему, где она.
— Моя жена вмешалась, потому что ты, забыв о дворянском достоинстве, избивал ребёнка до полусмерти. Где в законах морали сказано, что можно избивать дитя за то, что оно съело упавшую на землю еду?
Удар.
Нога Ём Рана безжалостно врезалась в голень дворянина. Тот бессильно рухнул на одно колено, словно ему подрезали поджилки. Теперь возвышающийся над ним Хон Ём Ран казался ещё более устрашающим.
— Кажется, теперь моя очередь слушать извинения.
Заставив мужчину опуститься на колени, Ём Ран процедил это ледяным тоном, обжигающим, словно зимняя стужа.
— М-мы закроем на это глаза!
Видя, что ни магистрат, ни стражники даже не пытаются вмешаться, дворянин закричал, повинуясь инстинкту самосохранения. Пусть потом он пожалуется своему дяде, Правому советнику, но сейчас нужно было уносить ноги.
— Пусть они и не дворяне, но этот человек избивал детей как собак, и он должен понести наказание. Не так ли, господин магистрат?
— Это, конечно, так, но наказывать дворянина из-за каких-то простолюдинов — это немного...
Началось. Упрямство Хон Ём Рана, его вечная манера говорить только то, что правильно, из-за которой его отец не раз хватался за сердце.
Поняв, что стрелы полетели в его сторону, магистрат натянул самую широкую улыбку, надеясь уладить всё миром.
— Даже если речь о простолюдинах, беспричинное нападение со стороны дворянина — это преступление. Тем более для того, кто должен подавать пример и наставлять народ на путь истинный.
В этот момент ледяной голос Ли Хян, поднимающейся по ступеням управы в сопровождении королевской стражи, подкрепил слова Ём Рана. Кем бы ни была эта охрана, даже в обычной одежде ауру принцессы скрыть было невозможно. Магистрат, сразу признав в ней Ли Хян, рухнул на колени. Стражники побросали оружие и ниц упали на землю.
— Приветствуем Её Высочество Принцессу!
— Чего застыли? Немедленно бросьте его в камеру.
Ли Хян указала на дворянина, и двое стражников тут же вскочили и потащили его за собой. Вмешательство королевской особы заставило даже самого болтливого замолчать. Он понимал: если ляпнет что-то не то перед принцессой, славящейся своим вспыльчивым нравом, ему несдобровать.
Хи Са с интересом смотрела на мужчину, которого волокли мимо неё в тюрьму. Она попыталась последовать за ним, но стоящие впереди стражники преградили ей путь.
— Сюда позволено входить только преступникам.
Услышав, что туда пускают только тех, кто избивает детей, Хи Са широко улыбнулась. От этой улыбки лица стражников залились краской. Она развернулась и лёгкой, пружинящей походкой подбежала к Ём Рану. И тут же заметила распластавшихся на земле людей.
Даже Хон Ём Ран склонил голову.
Взгляд Хи Са естественно упал на Ли Хян. Когда их глаза встретились, Ли Хян нахмурилась. Ей всё ещё было невыносимо видеть это лицо. Она вовсе не собиралась сюда приходить. Ли Хян случайно услышала слова стражника, прибежавшего в дом генерала Хона сообщить, что Ём Ран находится в управе. Генерал Хон ушёл к лекарю и ещё не вернулся, и Ли Хян, решив, что её брат не должен об этом узнать, поспешила сюда первая.
— Привет.
Хи Са спокойно поздоровалась с Ли Хян.
Магистрат, всё ещё лежащий ниц, беззвучно содрогнулся от ужаса. Ли Хян при виде этого непринуждённого приветствия сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Глядя на Хи Са, она плотно сжала губы. Но, так ничего и не сказав, сглотнула тяжёлый ком в горле, в котором смешались невысказанные слова.
— Вам сейчас не время разгуливать здесь. Тем более устраивать подобный переполох — вы лишь привлекаете к себе лишнее внимание, молодой господин.
Хон Ём Ран медленно выпрямился. Он посмотрел на безмятежное лицо Хи Са, которая уже стояла рядом с ним, безучастно хлопая глазами. Слова о «лишнем внимании» прозвучали из уст принцессы. Сейчас никто не смел поднять на неё взгляд без разрешения, но стоило им это сделать, как они неминуемо начали бы переводить взгляд с Хи Са на принцессу и обратно.
— Тогда, может, Вашему Высочеству стоит закрыть лицо?
— Что за...
Хё Сон, стоявшая рядом с Ли Хян, возмущённо шагнула вперёд, услышав столь наглые слова, но принцесса остановила её жестом.
— Она впервые вышла в люди и так этому радуется, позвольте ей хотя бы один день провести спокойно. Вам придётся потерпеть.
Ах.
Ли Хян судорожно сглотнула, внезапно осознав.
Этот надменный и дерзкий мужчина уже догадался, кто такая Хи Са на самом деле. Именно поэтому он ведёт себя с ней, Ли Хян, столь вызывающе.
