— Бред. Как человек мог выжить там столько лет?
Ошеломленно пробормотал генерал Хон. Та женщина жила в этих горах десятилетиями? Невозможно. Если бы так, его отец нашел бы её. Генерал Хон провел сухой ладонью по шершавому лицу, не в силах принять абсурдную веру Наследного Принца.
Хон Ём Ран, собиравшийся пройти мимо, остановился, услышав бормотание отца. «Как человек…» Эти слова сильно задели его.
— О ком вы говорите?
— Тебе незачем знать. Всё это бредни. Впрочем, выздоровление Его Высочества — это чудо, но я не знаю, как это воспримут при дворе.
Он твердо верил, что следующим правителем станет Ли Хян, но Ли Вон выздоровел. Это было не просто возвращение здоровья, это меняло всё. И случилось это именно в его доме. Хочет он того или нет, генералу Хону пришлось смириться с тем, что его затягивает в водоворот жестокой борьбы за трон.
— Так чью сторону вы примете, отец?
Он спросил это легко, словно между делом, но смысл вопроса был тяжелым. Хон Ём Ран смотрел на отца пронзительным взглядом. В этом взгляде читалась оценка: чью сторону выберет потомок «предателя»? В глазах генерала Хона мелькнула угроза.
— Когда я приму решение, тебе останется только подчиниться.
— А если я приму другое решение?
— О чем ты думаешь?
— Вы же не собираетесь по старинке поддерживать старшего сына просто потому, что он старший? Это мертвая карта. Просто стойте за спиной Принцессы, как и собирались.
Раз Хи Са так сказала, значит, здоровье Ли Вона — явление временное. Услышав уверенный тон Хон Ём Рана, генерал Хон прищурился.
— Даже если я встану за ней, из-за тебя…!
И откуда только взялся этот парень, который не знает, что такое пустые слова? Он не зря вспомнил жену. Сын, так похожий на неё лицом, говорил правильные вещи четко и ясно, и казалось, будто его жена вернулась к жизни. Он провел с матерью совсем немного времени, так как же умудрился унаследовать её характер точь-в-точь?
— У меня есть человек, которого я люблю.
— Что?
На этот внезапно брошенный Хон Ём Раном комментарий генерал Хон, который до этого кипел от гнева, на миг потерял дар речи. Он сказал это так буднично, словно сообщил, что сходил за дровами на задний двор. Генерал Хон стоял с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова, а Хон Ём Ран невозмутимо продолжил:
— Кажется, она старше меня, но я точно не знаю. У неё нет ни родителей, ни влиятельной семьи за спиной, так что не спрашивайте. Если я кого-то приведу — знайте, это она.
— …С каких это пор о браке, величайшем событии в жизни человека, сообщают как о свершившемся факте? Ты даже не знаешь, из какой она семьи, и к тому же она старше? Насколько старше?..
Он вспомнил слова Хи Са о том, что она останется такой же и через десять, и через двадцать лет.
— Лет на двадцать?
Генерал Хон был потрясен сильнее, чем когда Ли Вон исцелился от болезни. У него подогнулись колени, и ему пришлось опереться о дверной косяк, чтобы устоять. Он огляделся по сторонам, боясь, что кто-то мог услышать, но вокруг не было ни души, даже муравья.
— Как бы ты меня ни ненавидел, такая месть неправильна.
— Я не ненавижу вас, отец.
Хон Ём Ран сказал это, глядя на генерала Хона спокойными, лишенными смеха глазами. От слов «не ненавижу» где-то в глубине сердца стало горячо, и генерал Хон прижал руку к груди, пытаясь унять нахлынувшие чувства, на миг забыв о шокирующей новости.
— Я просто считаю вас трусом.
Добавил Хон Ём Ран своим ровным тоном. И то, что копилось в груди генерала, наконец прорвалось.
— И поэтому! Поэтому ты решил опозорить семью, женившись на женщине без роду и племени, которая годится тебе в матери?!
К тому же, в доме сейчас находилась Принцесса, с которой обсуждался его брак. Это было не просто оскорбление королевской семьи — за такое могли лишить всех титулов и званий, и им нечего было бы возразить. Его сын явно решил уничтожить этот род. Забыв о достоинстве, генерал Хон схватил Хон Ём Рана, который был выше него, за грудки и закричал.
— Я не собираюсь позорить семью, и оставаться здесь тоже не намерен. Просто она спустится в деревню, и я хотел представить её вам.
Он говорил это не для того, чтобы разозлить отца, а как мужчина, у которого действительно есть любимая. Генерал Хон хорошо знал этот взгляд. Он сам смотрел так же, когда решил жениться на своей жене.
— …Когда, черт возьми…
— Всё равно вы бы относились ко мне как к несуществующему сыну, отправься я на войну или во дворец, так что я буду жить так, как хочу.
— Мог бы просто уехать, зачем говорить мне всё это?
— Я думал, что если пожертвую жизнью на поле боя, то смогу хоть как-то восстановить упавшую честь семьи. Но теперь мне расхотелось. Я не хочу жертвовать своей жизнью.
Но Хи Са была довольно старомодной, поэтому он чувствовал, что должен хотя бы формально представить ей свою семью. «Я живу с такой вот семьей, которая и семьей-то не называется, так что возьми ответственность за меня» — если он скажет ей это, Хон Ём Ран не сомневался, что она возьмет его под свое крыло. А еще он хотел показать Хи Са, у которой не было родных, что семья — это не так уж и важно.
Фестиваль был не за горами. Вся деревня была взбудоражена первым визитом королевских особ, и все, кроме этого дома, были заняты изготовлением фонарей и масок токкэби. Разве не стоит показать Хи Са своему отцу хотя бы раз? Ведь это отец сам отправил его к ней.
— …Обсудим это позже, когда утихнет шум с королевской семьей.
— Тогда просто посмотрите на неё на фестивале. И не злитесь. Она добрая и, кажется, никогда не видела, чтобы кто-то злился, так что я не хочу ей этого показывать.
Он говорил о женщине, которая была на двадцать лет старше, как о ребенке. Какая же хитрая лиса сумела затащить в свою юбку этого истукана, острого, как клинок? В каком-то смысле это было впечатляюще, но генерал Хон уже боялся этой женщины, которую даже не видел. Голова раскалывалась от проблем. А Хон Ём Ран, поджегший фитиль, стоял с невозмутимым видом.
— Умоляю, только не при Принцессе…
— Принцесса её уже видела. Ей понравилось.
Говорят, нынешняя молодежь в столице совсем другая, не то что во времена генерала Хона, — неужели это правда?
— Ты…
Хотелось наорать: «Я отправил тебя в глушь, а ты нашел там женщину на двадцать лет старше и хочешь на ней жениться?!» Но кто-то в доме мог услышать, поэтому генерал Хон сдержался. Разберется с этим после фестиваля, когда отправит Принца и Принцессу обратно во дворец. Каким бы циничным ни казался его сын, ему едва исполнилось двадцать. Очевидно, что его вкус в женщинах и взгляд на мир еще не сформировались. Глядя на плотно сжатые губы генерала Хона, Хон Ём Ран легко прочитал его мысли.
Издалека доносилась веселая музыка. Слышался смех людей, готовящихся к празднику. Завтра утром он увидит одежду, которую сам заказал для Хи Са. Он уже присмотрел самую красивую маску токкэби. Маску, которая, как верили, защищает от болезней и бедствий суровой зимой. Говорили, что если надеть её, болезнь примет тебя за своего и пройдет мимо, поэтому на фестивале их надевали почти все. Взгляд Хон Ём Рана смягчился при мысли о Хи Са. Генерал Хон с удивлением смотрел на сына, у которого был взгляд влюбленного мужчины, а вовсе не того, кто хотел его позлить.
— А, и не удивляйтесь, что она не человек. И не спрашивайте, кто она такая.
— …Что?
Столько странностей происходило вокруг, что ему, наверное, послышалось. Генерал Хон своим толстым мизинцем поковырял в ухе и переспросил.
— Для неё это всё впервые, она очень волнуется, так что не говорите ничего странного.
По мере приближения фестиваля глаза Хи Са сияли всё ярче. Хон Ём Ран не мог этого не заметить. Он, самовольно давший наставления отцу, поклонился, не дожидаясь, пока тот закончит говорить. И прошел мимо него размашистым шагом. Рука, протянутая, чтобы схватить его, схватила лишь пустоту.
Этот парень действительно одержим призраком в горах. Только теперь генерал Хон смог понять странное поведение сына. Раз уж говорили, что там водятся токкэби, он подумал, что сын мог привести в качестве «жены» призрака или токкэби. Любой другой посмеялся бы над этим, но генералу Хону, отцу Хон Ём Рана, было не до смеха.
