Хон Ём Ран, решив, что это не его дело, просто скрестил руки на груди, стоя позади Хи Са, и наблюдал. Но Хи Са, легко ступая, подошла ближе и ударила ближайшего мужчину под колено. От внезапного удара он охнул и повалился вперед, встав на одно колено. Двое других оглянулись, не понимая, в чем дело, и увидели Хи Са.
Причиной, по которой никто из зевак не осмеливался вмешаться и лишь с отвращением уходил, было то, что эти трое были одеты как дворяне. Хи Са сразу заметила кусочек юкчона (жареного мяса), валяющийся рядом с мальчиком. Рядом с мужчинами, сидевшими в таверне, был накрыт стол. Мальчик не украл деньги, он взял всего лишь упавший кусок мяса.
— В вас нет ни капли милосердия.
От небывало холодного тона Хи Са, в котором не было и следа обычной улыбки, Хон Ём Ран внутренне поразился.
— Это еще что такое? Не знаю, чья вы супруга, но мы наказываем вора, так что идите своей дорогой.
Мужчины, судя по её наряду, приняли Хи Са за женщину из благородной семьи и ответили соответствующе. Тот, что упал на колени, попытался встать, но нога Хи Са с силой наступила ему на шею, впечатав лицом в землю. Двое оставшихся с угрожающим видом двинулись на Хи Са, которая явно не собиралась их слушать. В этот момент Хон Ём Ран хотел было вмешаться. Но Хи Са легким движением отбила потянувшуюся к ней руку, и, не убирая ноги с шеи первого, другой ногой с глухим стуком ударила нападавшего прямо в пах.
— А-а-ак!
И почти одновременно с этим вытащила шпильку из своих волос и дернула третьего за тесемки его шляпы-ката.
Когда тесемки развязались и мужчина пошатнулся, подавшись вперед, она уверенно прижала острие шпильки к горлу растерянного, барахтающегося дворянина.
Всё произошло в мгновение ока, плавно, как течение воды. Аккуратно уложенные волосы рассыпались. Густые, волнистые пряди разметались по ветру. Не обращая на это внимания, Хи Са ледяным тоном произнесла:
— Ну давай, попробуй пошевелиться.
Казалось, если он дернется, она без колебаний вонзит шпильку ему в горло. Мужчина отчаянно замахал руками.
— П-прошу прощения. Прости…
— Значит, этот мальчик может доесть вашу еду?
— Делайте что хотите!
Только когда перепуганный мужчина закричал, Хи Са убрала шпильку от его горла и сняла ногу с шеи первого, отступив назад.
Тот, кому наступили на шею, поднялся, потирая больное место, тот, кого ударили в пах, скрючился, а третий, которому угрожали шпилькой, поспешно привел себя в порядок, и все трое дворян спешно ретировались. Хон Ём Рану даже не пришлось вмешиваться. Он внимательно следил за движениями Хи Са. Даже когда она вытаскивала у него волосы из головы, это было необычно.
Движения, въевшиеся в её тело, явно были приемами самообороны. Он сам изучал пару подобных техник у своего наставника, поэтому узнал их.
— Можешь съесть это!
Хи Са, как ни в чем не бывало, подняла с земли грязного мальчика. Своими нежными руками она ощупала его с ног до головы, проверяя, не сломано ли что-нибудь. Её совершенно не волновало, что её дорогая одежда пачкается. Мягким шелком рукава она вытерла кровь из носа и грязь с лица мальчика, а затем поманила рукой девочку, плакавшую неподалеку.
— Хнык, всхлип…
— Не плачь. Давайте поедим.
Хи Са пододвинула детям еду со стола сбежавших дворян — юкчон и другое мясо, к которому они еще даже не притрагивались, убрав только выпивку.
— Э-это упало на землю. Я н-не воровал…
— Если голоден, можно и украсть. Это не твоя вина, а вина страны, которая довела вас до голода.
Хи Са спокойно произнесла слова, за которые любой другой мог бы загреметь в тюрьму за измену. Услышав, что мальчик взял не деньги, а всего лишь упавший на землю кусок мяса, толпа начала проклинать сбежавших дворян и постепенно разошлась.
Усевшись за столик в таверне, Хи Са ухаживала за детьми. Затем она поманила рукой Хон Ём Рана, который стоял поодаль, скрестив руки на груди и склонив голову набок, наблюдая за ней.
Что там говорили жители деревни? Они говорили, что жертвами для шаманских обрядов никогда не становились дворяне, а только бедняки и те, у кого не было денег. Хон Ём Ран тоже видел то дерево, на которое эти несчастные вешали соломенные сандалии, сплетенные из собственных волос, поверив злой шутке токкэби.
— Если вы будете так говорить, вас з-заберут в управу.
Сказал мальчик, с опаской озираясь, явно переживая за Хи Са. Вместо ответа Хи Са вложила ему в руку палочки для еды с куском мяса. Девочку она посадила рядом с собой и тоже принялась кормить. По обе стороны от Хи Са сидели перепачканные дети. Она вела себя так, словно это было в порядке вещей. Вместо того чтобы просто посочувствовать издалека, как обычные зеваки, она безрассудно бросилась в драку, хотя могла бы этого не делать.
— Тогда я просто спрячусь в горах.
Сказала Хи Са, успокаивая мальчика. Увидев лучезарную, как цветок, улыбку Хи Са прямо перед собой, мальчик густо покраснел и опустил голову.
— Спасибо. Спасибо вам, госпожа. Огромное спасибо.
Хон Ём Ран медленно поднял с земли шпильку, которую Хи Са отбросила, чтобы заняться детьми. Он посмотрел на её тупой конец. Это была та самая вещь, которой она без колебаний собиралась проткнуть горло мужчине.
Если бы в тот момент тот дворянин сделал хоть одно неверное движение, она бы точно вонзила её в него. Смертоубийство и Хи Са казались несовместимыми понятиями, но Хон Ём Ран понял, что всё, что он о ней думал до этого момента, могло быть ошибкой. Просто до сих пор не было необходимости убивать, но если понадобится — Хи Са сможет это сделать.
— Я не госпожа. Я — Хи Са.
Сказала она детям ту же фразу, которую он слышал уже десятки раз. Хон Ём Ран выпрямился и усмехнулся. Такими темпами скоро вся деревня будет знать её по имени.
— М-меня зовут Чи Ван, а сестренку — Чи Хе.
Представившись, дети продолжали быстро уплетать еду. Немного утолив голод, мальчик робко покосился на Хон Ём Рана, стоявшего рядом. Заметив длинный меч на его правом боку, мальчик осторожно спросил:
— Вы телохранитель госпожи?
— Он — Хон…
— Муж.
Хон Ём Ран, не дав Хи Са договорить, равнодушно ответил. Хи Са смущенно затеребила мочку уха и заправила выбившуюся прядь волос. Услышав слово «муж», девочка, которая до этого только плакала, подняла голову и перевела взгляд с Хон Ём Рана на Хи Са.
— Вау… Вы такая красивая, а он такой красивый. Вы самая подходящая друг другу пара из всех, что я видела.
Услышав такие правильные слова от девочки, которая из-за голода даже говорить толком не могла, Хон Ём Ран довольно рассмеялся. Подкормив их еще немного, Хи Са в итоге вытрясла из кошелька Хон Ём Рана все деньги и отдала детям. А затем, не моргнув глазом, велела им приходить в поместье генерала Хона, если они снова проголодаются.
Она ведет себя так, будто уже полноправная хозяйка моего дома. Значит ли это, что она выйдет за меня и будет жить со мной?
Хон Ём Ран, погрузившись в эти самовольные фантазии, ни разу не остановил Хи Са и лишь наблюдал. Наевшиеся досыта дети еще долго кланялись, уходя, а Хи Са махала им вслед. Раз уж они заняли хорошие места сбежавших дворян, Хон Ём Ран вальяжно закинул ногу на ногу и принялся накручивать на палец локон распущенных волос Хи Са.
— Если дети придут, ты же их накормишь?
— Если не веришь — приходи и сама посмотри.
Сказал Хон Ём Ран с напускным безразличием, но при этом открыто улыбнулся Хи Са. Он продолжал играть с её волнистыми волосами. В его голове крутилась одна истина — та самая, что то ускользала, то появлялась вновь, — и за этими мыслями время летело незаметно.
— Эй! Вон они! Вон там!
В этот момент раздался громкий крик. Хон Ём Ран увидел палец, указывающий прямо на него и Хи Са. Тот самый дворянин, которому недавно угрожали шпилькой, с триумфальным видом вел за собой стражников из управы. В мгновение ока их окружили люди в форме.
— Эти двое ни с того ни с сего избили племянника Правого советника! Мы всего лишь пытались поймать вора и передать его властям, а они вдруг выскочили и…
Мужчина, спрятавшись за спинами стражников, гордо выкрикивал что-то про племянника Правого советника. Видимо, у них была серьезная крыша. Хон Ём Ран по-прежнему сидел в расслабленной позе, но палец, указывающий на него, раздражал. Он схватил мужчину за запястье и вывернул его так, чтобы палец указывал на сидящую рядом Хи Са.
— Та, кто выскочила и избила вас, сидит вот здесь.
— Э…! Вы же сообщники!
Строго говоря, муж и жена — это одно целое, так что назвать их сообщниками было даже приятно; настроение Хон Ём Рана внезапно улучшилось. Характер у этого крикуна был гнилой, но говорить правильные вещи он, оказывается, умел.
— Вам придется пройти с нами в управу для выяснения обстоятельств.
Осторожно сказал стражник, понимая, что перед ним тоже дворянин. Он уже знал, кто такой Хон Ём Ран. Сын из семьи героя, спасшего страну, против племянника Правого советника. Стражник уже мысленно слышал стоны местного судьи.
