Хи Са с любопытством разглядывала стражников. А затем, словно пытаясь спрятаться от указывающего на неё пальца, она прильнула к Хон Ём Рану. Когда палец мужчины снова неуверенно дёрнулся в её сторону, с губ Ём Рана сорвался смешок.
Ему доставляло немалое удовольствие это нелепое поведение Хи Са, которая жалась к нему, словно этот жалкий жест и впрямь мог ей чем-то навредить. Хоть она сама и заварила всю эту кашу, прижавшееся к нему хрупкое тело вызывало лишь желание уладить всё за неё, заставляя его то и дело усмехаться.
— В управу? — тихо спросила Хи Са у Ём Рана.
Стражники с растерянными лицами топтались на месте, не зная, что делать, и лишь ждали, пока они сами соизволят встать. Они благоразумно осторожничали, боясь навлечь на себя беду, если посмеют коснуться их.
— Ага. Говорят, тебе нужно в управу. Ты же только что избила человека.
Услышав слово «избила», Хи Са приподняла свой крошечный кулачок и задумчиво уставилась на него. Её глаза загорелись любопытством. Поймав этот взгляд, Хон Ём Ран мысленно вздохнул. Было совершенно очевидно: раз уж она впервые спустилась в деревню, ей не терпелось заодно поглазеть и на местную управу.
Какое тут, к чёрту, наказание, это же просто экскурсия по деревне. Дожили, теперь ей предстоит визит в управу в статусе преступницы.
В сияющих глазах Хи Са не было ни страха, ни тревоги — лишь жгучий интерес к тому, как выглядит эта самая управа. И поэтому Ём Ран не стал вмешиваться.
Она резко вскочила рядом с ним и протянула руки вперёд.
— Преступница готова принять путы.
— Ну даёт, — поражённо выдохнул Ём Ран.
Стражники опешили, глядя, как Хи Са с гордым видом стоит на полу таверны и тянет руки под верёвку. Им нужно было лишь сопроводить их до управы, но раз дочь какого-то высокопоставленного дворянина сама просит связать её, дело явно принимало дурной оборот.
— Нет-нет, что вы! Вам нужно лишь ненадолго зайти в управу для допроса. Нам ведь нужно во всём разобраться, — начал осторожно объяснять один из стражников.
Но лицо Хи Са оставалось непреклонным.
— Я ударила первой, значит, я и есть зачинщица. Вяжите.
— Ей просто хочется, чтобы её связали, так что вяжите, — бросил Ём Ран.
Большинство стражников с опаской косились на него. Они были напряжены как струна, не зная, чего ожидать от отпрыска влиятельной семьи заслуженного генерала, который уверенно возвышался рядом. Но из его уст прозвучал приказ связать Хи Са. Раз она с таким нетерпением ждала этих пут, он был готов позволить ей делать всё, что душе угодно.
Им ещё никогда не доводилось связывать дворянку, но под давлением Ём Рана стражникам ничего не оставалось, кроме как неловко накинуть красную верёвку на запястья Хи Са, затянув её как можно слабее.
Хи Са с неподдельным восторгом наблюдала, как толстая верёвка обвивает её руки. А затем в упор посмотрела на Ём Рана, который всё ещё сидел на месте.
Цокнув языком, он тоже протянул руки.
— Вяжите.
— Что? — переспросил ошарашенный стражник, невольно пятясь назад. Это заявление шокировало его куда больше, чем приказ связать девушку.
— Я же сказал, что мы заодно. Вяжите. Я пойду с ней.
На таком масштабном фестивале, где собралась уйма народу вплоть до столичных гостей, Хон Ём Ран умудрился не просто плюнуть в лицо собственному отцу, но и вдоволь вывалять его имя в грязи. При этом его лицо оставалось абсолютно невозмутимым. Когда Хи Са смотрит на него с таким явным желанием разделить эту забаву, он готов был стерпеть и не такие путы.
Хотя «поход в управу» изначально не входил в его планы по исполнению всех её прихотей, Хи Са всегда выходила за рамки здравого смысла, так что Ём Ран давно перестал этому удивляться.
Когда он вытянул руки, лицо стражника исказилось от страданий. Все прекрасно знали о мерзком характере второго сына генерала Хона. Ём Ран ждал, но никто не решался подойти. Лишь вопли стоящего рядом столичного хлыща, называвшего себя племянником Правого советника — который явно не понимал, с кем связался, и визжал, требуя немедленно их скрутить, — заставили стражника в спешке связать Хи Са и Ём Рана вместе.
Верёвка, сковавшая их запястья, теперь соединяла их, оставляя между ними расстояние всего в пару ладоней.
— Тебе весело? — равнодушно спросил Ём Ран. Они не плелись в управу под конвоем, а шли туда сами, своими ногами.
— Ём Ран, мы будто связаны красной нитью судьбы.
Каким бы безжалостным даже к собственному отцу ни был Хон Ём Ран, от этих слов он не удержался от хохота. Он остановился и согнулся пополам от смеха, заставив стражников нервно вздрогнуть.
— Хи Са, где ты видела такую толстую красную нить? — с улыбкой произнёс он, ласково приподнимая связанные руки, ничуть не скрывая сияющего лица.
Люди с любопытством смотрели на арестованную пару. Мужчина и женщина, явно благородного происхождения, связаны, словно государственные изменники. Ём Ран совершенно не обращал внимания на перешёптывания о том, что же такое стряслось на празднике, на любопытные взгляды и жаждущую зрелищ толпу. Он смотрел лишь на Хи Са, которая широко распахнула глаза, радуясь этой грубой верёвке, как заветной красной нити. В его взгляде читалась бесконечная нежность.
— Правда?
— Я ведь её никогда не видела, может, она и впрямь такая толстая.
— Вот именно.
Подыгрывая ей, Ём Ран снова приподнял туго натянутую красную верёвку. Кончик носа Хи Са слегка покраснел.
— Если честно, меня впервые так связывают.
— А меня, думаешь, во второй?
Увлечённая Хи Са даже не расслышала его ворчания. Она была полна решимости в таком приподнятом настроении дойти до самой управы. Ём Ран с мягким выражением лица смотрел на её макушку. Хи Са сцепила связанные руки в замок и забавно шевелила пальцами.
Хон Ём Ран был лично знаком с магистратом. Их нельзя было назвать близкими друзьями, но местный глава не менялся с самого детства Ём Рана, так что он наверняка его помнил. Если Хи Са решит, что хочет посидеть ещё и в тюремной камере, вот тогда придётся её остановить.
Так он рассуждал, стараясь не усложнять. На самом деле они с магистратом часто виделись потому, что Ём Ран регулярно доносил на собственного отца за взяточничество. Но он считал это полезным знакомством и не видел в этом ничего зазорного. Волосы Хи Са, шагающей вприпрыжку, легко развевались на ветру. При каждом её движении рука Ём Рана послушно дёргалась следом.
Раз уж мы связаны красной нитью, тут ничего не поделаешь.
Всякий раз, когда его рука дёргалась вслед за её движениями, Ём Ран думал о своём и невольно улыбался.
— Я вам обоим это с рук не спущу!
— Раз обстоятельства ещё не выяснены, этого тоже надо связать, — авторитетно заявила Хи Са, ткнув пальцем в идущего неподалёку побитого дворянина.
— Обойдётся. Скольких ещё мужиков ты собралась привязывать к своей красной нити?
Раздражённый Ём Ран избавил парня от участи быть связанным вместе с ними. Верёвка уже стала их личной красной нитью судьбы, и Ём Ран совершенно не желал приплетать к ней посторонних мужиков. Его суровый тон заставил стражников облегчённо выдохнуть: если бы им пришлось тащить на верёвке ещё и этого «племянника Правого советника», магистрат бы с них три шкуры спустил.
Кто-то из стражников подал знак, чтобы скорее бежали в дом генерала Хона. Один из идущих впереди конвоиров незаметно свернул в переулок и скрылся. Взгляд Ём Рана, прекрасно понимавшего, куда тот направился, потемнел.
Недавно мой отец рыдал, как ребёнок. Вцепился в Хи Са и ревел. Что он сделает, если увидит её снова? Ём Ран вывихнул ему плечо, так что какое-то время старик вряд ли сможет двигаться. Но видеть, как кто-то хватается за Хи Са и так рыдает, он больше не желал. Отец плакал, словно вымаливая прощение, а Хи Са утешала его, всем своим видом показывая, что готова простить всё.
— Ран, смотри! Это же управа!
Хи Са, впервые увидев управу, сияла от радости. Вокруг стояли стражники с длинными копьями и мечами. Войти внутрь можно было, лишь поднявшись по высоким ступеням. На этом зевакам пришлось остановиться: поскольку дело касалось дворянских семей, стража жёстко оттеснила всех любопытных, не позволив им наблюдать за процессом.
— Нет-нет, кто посмел вас связать... Это не мой приказ! Вы же знаете? Мы ведь виделись, когда вы были ещё ребёнком, да? Каким статным мужчиной вы стали!
Увидев связанного Хон Ём Рана, магистрат побледнел как полотно и выбежал к нему прямо в носках-посонах. Велев немедленно снять путы, он принялся заискивающе напоминать об их давнем «знакомстве». Если, конечно, это можно было так назвать.
— Давно не виделись, господин магистрат.
— Слышал, в столице ваши дела идут в гору! Ваш батюшка, должно быть, очень рад. А это...
Это была совершенно незнакомая девушка. Магистрат уставился на Хи Са, связанную одной верёвкой с Ём Раном.
— Я...
— Да как же так! Магистрат, который должен быть беспристрастным, так открыто кичится дружбой с преступником! Я не могу доверять правосудию в этой управе!
Хи Са только собралась представиться, как заезжий дворянин разразился гневной тирадой. Дом Правого советника находился далеко в столице, а поместье генерала Хона — буквально в двух шагах отсюда. Поэтому магистрат, проигнорировав возмущения разгневанного чужака, лишь отвёл взгляд и сделал вид, что ничего не слышит.
