Она знала, что так будет. Ли Хян никак не могла найти способ отлепить Хон Ём Рана от Хи Са, к которой он приклеился намертво.
— Тогда спрошу только одно. Хи Са, ты помнишь, как долго ты находишься в этой горе?
Хон Ём Ран старательно прятал Хи Са за своей спиной, но её нога слегка высовывалась сбоку. Услышав свое имя, Хи Са выглянула и мягко улыбнулась. Невозможно было понять, означала ли эта улыбка «да» или «нет». В её черных, блестящих глазах не было ни капли злого умысла.
— Ран-а, ты принес мою новую одежду?
Хи Са взяла Хон Ём Рана за руку, слегка потрясла её и, проигнорировав вопрос Ли Хян, спросила о своем.
— Угу.
— Где она?
— В пещере.
Хон Ём Ран, который оставил узел с вещами в пещере, когда пошел искать Хи Са, ответил буркнув. Его лицо выражало крайнее недовольство, и Хи Са с трудом сдержала смех.
— Ём Ран-а, я же говорила, что дам тебе самый красивый.
С этими словами она вдруг сунула руку ему за пазуху, чем застала его врасплох. Хон Ём Ран вздрогнул и поспешно обнял Хи Са, чтобы закрыть её действия от глаз Ли Хян. Даже будучи крепко прижатой к нему, Хи Са продолжала возиться у него под одеждой.
— Ты что творишь? Руку не уберешь? Стыда совсем нет, лезешь руками куда попало.
— А что такого? Здесь же только Принцесса.
Остальные мешочки она принесла в руках, но самый красивый, предназначенный для Хон Ём Рана, спрятала у себя на груди, боясь уронить. Хи Са с трудом выудила маленький мешочек из-за пазухи. На красном шелке золотыми нитями была вышита какая-то фигура. Хон Ём Ран хотел спросить, кто вышивает на амулете женьшень, но, увидев полное ожидания лицо Хи Са, промолчал. Только его амулет был особенным. Заботясь обо всех вокруг, Хи Са всегда оставляла самое особенное именно для него.
В горле запершило от жара. Ему не хотелось разжимать объятия, но Хи Са явно жаждала прикрепить новый амулет ему на грудь, поэтому он ослабил хватку. Словно зная его чувства, Хи Са ласково улыбнулась и кончиками пальцев погладила отворот его турумаги.
— Кхм.
Выражение лица Хон Ём Рана смягчилось до неузнаваемости. Почувствовав себя лишней, словно подглядывающей за чем-то интимным, Ли Хян отступила на шаг и отвернулась. Это напоминало сцену, где жена помогает мужу одеться перед выходом. Огромная гора вдруг показалась их личной спальней, и Ли Хян ощутила себя незваным гостем.
— Готово. Красиво.
Прикрепив амулет, Хи Са прижала ладонь к груди Хон Ём Рана, прямо там, где билось сердце. И добавила, что это красиво. Чтобы он больше не мог ворчать или капризничать. Уши Хон Ём Рана предательски покраснели, и он неловко пригладил свои короткие волосы.
— А теперь мне надо примерить одежду, которую принес Ран-и.
Как только ладонь Хи Са исчезла с его груди, сразу стало пусто. Хи Са, даже не взглянув на расстроенного мужчину, схватила Ли Хян за запястье и потащила в пещеру.
— Я не знаю, как завязывать узел на нижней юбке. Принцесса, научи меня.
— Я никогда никому не прислуживала.
— Значит, в этот раз попробуешь.
С этими словами Хи Са потянула за собой ошарашенную Ли Хян. Хон Ём Ран замер, видя, как Хи Са явно разделяет их. Он видел тело Хи Са больше сотни раз, так что мог бы и пойти следом. Но когда их взгляды встретились, Хи Са едва заметно покачала головой.
— Почему? Мне нельзя?
Не в силах скрыть обиду, Хон Ём Ран всё-таки спросил. Взгляды Ли Хян и Хи Са одновременно обратились к нему.
— Принцесса тоже идет на фестиваль, верно? Ей тоже нужно переодеться, ты что, хочешь пойти с нами?
Услышав, что она собирается отдать один из нарядов, которые он принес, Ли Хян, Хон Ём Ран потерял дар речи. Оставив его стоять с открытым ртом, Хи Са легкой походкой повела Ли Хян вглубь пещеры. Вскоре Ли Хян с трудом подавила смешок. Внутри было всё необходимое для жизни двоих.
— А, так вот куда он всё это перетаскал.
Толстые тюфяки и одеяла, столик, даже чайная утварь в углу; с потолка капала чистая вода, образуя небольшую лужицу. Среди нескольких узлов с тканью тот, что принес Хон Ём Ран сегодня, лежал на тюфяке особенно аккуратно, выделяясь среди прочих.
— Я не очень люблю эту гору. Наверное, любой из королевского рода её не любит. И генерал Хон тоже.
Сказала Ли Хян, наблюдая, как Хи Са с трепетом развязывает узел, сидя на корточках. Хи Са никак не отреагировала на её слова — казалось, всё её внимание было приковано к цвету ткани, показавшемуся из узла.
— Цвет форзиции!
Хи Са, первой увидев желтую кофту-чогори, просияла, подняла её кончиками пальцев и радостно вскрикнула. Желтая кофта, желтая юбка и зеленые туфли с вышитыми желтыми бабочками. Глаза Хи Са превратились в полумесяцы от счастья.
Ли Хян внимательно наблюдала за Хи Са, которая радовалась простому комплекту одежды. Казалось, она пропустила слова Ли Хян мимо ушей. Как и на туфлях, на рукавах кофты и подоле юбки была тонкая зеленая вышивка. Пальцы Хи Са скользили по узорам. Ли Хян со сложным чувством смотрела на женщину с лицом, так похожим на её собственное, но улыбающуюся так ярко.
— …С каких пор ты здесь? Нет, кем ты была до того, как оказалась здесь?
Лучше прояснить всё наверняка. На тихий вопрос Ли Хян Хи Са медленно улыбнулась и моргнула.
— Не знаю.
Ответ прозвучал так быстро и беспечно, что Ли Хян нахмурилась.
— Попробуй хотя бы вспомнить! Ты правда йогви? Была ли ты когда-нибудь человеком…
— Воспоминания причиняли боль, поэтому я их похоронила. Но я похоронила их так давно, что уже и не помню.
Хи Са спокойно сказала это, указав покрасневшим кончиком пальца на свою грудь. А затем её внимание снова переключилось на прекрасную одежду, которую Хон Ём Ран заказал специально для фестиваля.
— Ну конечно. Не может быть, чтобы в ней текла королевская кровь. Видимо, я совсем помешалась из-за болезни брата.
Закусив губу, пробормотала Ли Хян. Глядя на исцелившегося Ли Вона, ей в голову лезли безумные мысли. Она не могла спать, терзаемая сомнениями: «А вдруг?..». Но если бы Хи Са была «той самой», она не жила бы так беспечно. Ли Хян потерла уставшие глаза и усмехнулась.
— Всё вернется на свои места, так что Принцессе нет смысла переживать, это только во вред себе.
Сказала Хи Са, похлопывая по чистому тюфяку. Словно предлагала ей прилечь и немного отдохнуть.
— Давай, надевай одежду. Я посмотрю. Будущая владычица страны впервые будет помогать кому-то одеваться, так что считай это честью.
— Да-а.
Хи Са протянула ответ и ухмыльнулась.
— Я серьезно. Впрочем, даже став владыкой, вряд ли я смогу показаться тебе здесь, в горах.
— А зачем становиться королевой?
Ли Хян сглотнула, услышав этот невинный вопрос, заданный, пока Хи Са вертела в руках кофту. Решив, что она всё равно не поймет, Ли Хян поддалась внезапному порыву излить душу.
— …Мой дед взошел на трон через восстание. Его давней мечтой было расширение границ и завоевательная война, но из-за разногласий с родней он сам занял трон. Однако, придя к власти через переворот, он не смог осуществить свою мечту из-за нестабильной обстановки. Мой отец, видя, как небесная кара пала на брата, боится, что и его постигнет та же участь, и ведет себя тише воды ниже травы. Поэтому ту великую мечту должна осуществить я, в своем поколении.
Ли Вон рассказал ей всё. С детства её учили, что она должна начать войну. Клеймо «крови предателей», которое всегда следовало за её именем, нужно было перекрыть великими свершениями.
— Значит, если Принцесса станет правителем, будет война?
— Если я хочу оставить свое имя в истории.
— А обязательно оставлять имя потомкам? Даже если оставишь, ты же об этом не узнаешь, когда умрешь. Какая разница, как тебя будут называть после смерти?
Хи Са склонила голову набок, искренне не понимая. Вопрос «Какая разница, как меня будут называть после смерти?» заставил всегда уверенную в себе Ли Хян поперхнуться. Это был удар по самим основам её ценностей, по её убеждению, что оставить след в истории — это высшая цель. Ли Хян сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Только так все запомнят, что восстание моего деда было необходимостью ради страны, и что он был великим королем!
