Потрясенному генералу Хону, смотрящему на неё как на привидение, Хи Са поздоровалась первой. Хон Ём Рану это явно не понравилось: он бросил мрачный взгляд на отца, а затем достал из-за пазухи платок и принялся тщательно вытирать липкие от сладости пальцы Хи Са один за другим.
— Ох, Ваше Превосходительство!
Подоспевший слуга бросился поднимать генерала Хона. Но широко распахнутые глаза генерала по-прежнему были прикованы к лицу Хи Са.
— Это невозможно. Должно быть, это какие-то проделки призрака или йогви.
Хон Ём Ран, вытерев очередной палец Хи Са, обратился к отцу:
— Потрогать её можно, так что не призрак. Я же говорил, что она может быть не человеком.
Услышав от отца те же самые слова, которые он сам подумал при первой встрече с Хи Са, Хон Ём Ран слегка ухмыльнулся. Генерал Хон, сидя на земле перед собственным сыном и на глазах у односельчан, был не в том состоянии, чтобы думать о дворянской чести. Он просто неотрывно смотрел на Хи Са.
Даже Принцесса Ли Хян, в чьих жилах текла часть этой крови, не была так похожа. Казалось, эта женщина просто шагнула сюда из прошлого. Но та, кого он знал, никогда не собирала волосы в прическу замужней женщины. И всё же эта светлая улыбка, с которой она смотрела на него, была точь-в-точь как в его воспоминаниях, и генерал Хон несколько раз открывал рот, но так и не смог вымолвить ни слова.
— …Как, как такое возможно… Как… почему!
Внезапно генерал Хон закричал. Оттолкнув поддерживающего его слугу, забыв, что сидит в пыли, чего дворянину делать не подобает, он на коленях подполз к Хи Са. Сомневаясь в реальности происходящего, он дрожащими руками схватил её за руку. И, пораженный человеческим теплом, тут же отшвырнул её.
— Вы что творите?
Хон Ём Ран недовольно посмотрел на отброшенную руку Хи Са. Его отец стоял на коленях, но смел так грубо обращаться с её рукой; Ём Ран не скрывал раздражения. Казалось, генерал пропустил мимо ушей всё, что сын рассказывал ему о Хи Са, и продолжал в шоке пялиться на неё. Его глаза метались, полные изумления и ужаса. В отличие от него, Хи Са оставалась совершенно спокойной.
Не теряя своей неизменной мягкой улыбки, она с теплотой смотрела на потрясенного мужчину. Хон Ём Ран наблюдал за ними обоими.
— Почему Вы были живы, почему… Вы заставили моего отца всю жизнь скитаться по горам.
Голос генерала Хона ломался и дрожал. В глазах, полных скорби, читалась растерянность. Его отец и покойная жена так отчаянно надеялись найти её в этих горах, а теперь она стояла перед ним, не тронутая временем, — генерал Хон просто не мог этого принять. Хи Са молча смотрела на его покрытое морщинами лицо, полное глубокого сожаления.
— Я — Хи Са.
Спокойно произнесла Хи Са, и её нежные руки легли на щеки генерала Хона. Из его глаз ручьем полились слезы. Хон Ём Ран, впервые в жизни увидевший слезы отца, смотрел, как они текут сквозь пальцы Хи Са, увлажняя её ладони.
— Нет. Вы…
— Ты отец Хон Ём Рана?
Как она могла остаться такой же? Она не была злым духом-йогви. Ни один злой дух не посмел бы притворяться ею. Никакая нечисть не смогла бы скопировать эту бесконечную теплоту и доброту, с которой она относилась ко всем. На мгновение генералу Хону показалось, что он вернулся в те дни своей юности, полной надежд и стремлений. В то время, когда его жена была жива, а за спиной стоял его отец, подобный грозному тигру. Хи Са заставила его вспомнить то далекое прошлое, о котором он уже даже не смел тосковать.
— …Да. Я отец этого негодника.
Слезы всё продолжали течь по лицу генерала Хона. Даже когда умерла жена, он не мог позволить себе плакать, но сейчас слезы застилали ему глаза. Как маленький мальчик, он хотел уткнуться лицом в колени этого нежного существа и горько зарыдать. Слишком поздно, Вы не должны были появляться сейчас, — генерал Хон до скрипа стиснул зубы, пытаясь сдержать крик, рвущийся из груди.
Но Хон Ём Ран без малейших колебаний оторвал Хи Са от отца. Он подхватил её под мышки, поднял, оторвав от генерала Хона, и спрятал за своей спиной, чтобы отец даже видеть её не мог. Лишившись тепла, только что согревавшего его щеки, генерал Хон тупо уставился на сына.
— На этом всё.
— Э-эта госпожа…
— Говорит же, что Хи Са. Какая еще госпожа.
Губы Хон Ём Рана изогнулись в холодной усмешке. Затем он кивнул растерянному слуге, стоявшему позади.
— Отцу, кажется, нехорошо. Отведи его домой.
— Да, молодой господин. Ваше Превосходительство, давайте поднимемся. Ох, а что с рукой… Нужно немедленно к лекарю.
Слуга попытался помочь генералу подняться и, заметив безвольно повисшую руку, испуганно запричитал. Этот человек командовал всей деревней, к нему с уважением относились даже Принц и Принцесса. Слуга впервые видел своего господина на коленях и был в полнейшем смятении. Еще и эти слезы… Стараясь не замечать этого, он поддержал генерала со стороны здоровой руки.
Хи Са выглянула из-за широкой спины Хон Ём Рана.
— Ух.
И, глядя на генерала Хона, который судорожно хватал ртом воздух, давясь рыданиями, она легонько помахала ему красными кончиками пальцев. Словно прощаясь. Заметив, что взгляд генерала устремлен куда-то ему за спину, Хон Ём Ран скосил глаза и увидел торчащую макушку Хи Са. Тогда он просто развернулся и крепко прижал её к себе.
Чтобы отец её не видел, и чтобы она не видела отца. Его большая рука медленно поглаживала Хи Са по спине, от шеи до лопаток. Хи Са просто пожалела этого взрослого мужчину, который расплакался, как только её узнал, и хотела с ним попрощаться, но Хон Ём Ран гладил её так, словно успокаивал.
— Ём Ран-а, слушай, у твоего папы рука выскочила, разве тебе не надо пойти с ним?
— Если ему самому плевать, тебе-то что за дело?
— Но он же твой папа.
— Решила уже роль невестки на себя примерить?
На эти слова Хи Са покорно замолчала. Только тогда он расслабил сведенные мышцы лица и крепче обнял Хи Са, желая, чтобы она смотрела только на него. Она не могла видеть его глаз, но в них плескался бесконечный, ледяной холод.
— Почему ты ни о чем не спрашиваешь?
— Ты — просто Хи Са. Этого достаточно.
Хи Са узнала отца Хон Ём Рана. Как только она увидела его лицо и встретилась с ним взглядом, она просто поняла это. Но ей не хотелось копаться в старых воспоминаниях, поэтому она притворилась, что не узнала. Она думала, что Хон Ём Ран начнет задавать вопросы, как только его отец уйдет, но его равнодушный ответ «Ты — просто Хи Са» искренне её обрадовал. В конце концов, она уже очень давно жила просто как Хи Са.
— Как здесь интересно.
Сказала Хи Са, обнимая Хон Ём Рана в ответ и полностью доверяясь его объятиям. Слова Бабушки-лекарки эхом звучали в её ушах. Она говорила, что даже если пройдет много-много времени, Хи Са всё равно будет радоваться встречам с людьми; Хи Са согласилась с этим. Но ведь можно немного повеселиться и вернуться в горы. Неважно, кто её узнает, Хи Са, как и сказал Хон Ём Ран, была просто Хи Са.
— Тебе интересно?
— Угу. Смотреть на людей — это интересно. Когда мы случайно задеваем друг друга рукавами, когда сталкиваемся, когда перебрасываемся парой слов — всё это так весело.
— Тогда спускайся с гор и гуляй здесь сколько влезет.
На его слова Хи Са лучезарно улыбнулась. Она видела в людях только хорошее. Может, стоит показать ей настоящих столичных отбросов, чтобы она немного разочаровалась в человечестве? — подумал Хон Ём Ран. И как раз в этот момент…
— Ах ты, мелкий ворюга!
Началась какая-то суматоха. Мальчишка лет пятнадцати, попавшийся на воровстве, был жестоко брошен на землю. Вокруг него быстро собралась толпа. Хон Ём Ран, который только что размышлял о человеческой порочности, холодно усмехнулся, увидев эту отвратительную сцену.
— Надо бы тебе руки отрубить, чтобы неповадно было!
— Пощадите, пожалуйста, пощадите! У меня сестренка голодает, я поэтому… Пощадите!
— Так иди проси милостыню! Какого черта ты лезешь воровать на праздник?
Зеваки тоже вставляли свои пять копеек, поддакивая, что вора надо проучить. Хи Са выскользнула из объятий Хон Ём Рана и направилась туда. Неподалеку от центра потасовки стояла девочка еще младше, и плакала. Её лицо было покрыто болячками и струпьями, щеки впали от голода, а от тела исходил дурной запах, видимо, из-за того, что она давно не мылась. Лицо мальчишки, которого избивали на земле, выглядело не лучше.
— Эй, хватит уже, сдайте его в управу. Совсем же еще ребенок.
Кто-то сжалился и попытался их остановить. Но мужчины, явно не из местных, не собирались останавливаться и продолжали пинать лежащего. Люди, сбежавшиеся посмотреть на драку, быстро расходились, испытывая чувство брезгливости при виде того, как жестоко избивают мальчишку, который выглядел так, будто в жизни не ел досыта. Благодаря этому Хи Са легко подошла к самому краю толпы.
