— Там ничего не было.
Поскольку он действительно ничего не видел (кроме того, что хотел видеть), Хон Ём Ран ответил именно так. На его твердый ответ Ли Вон коротко цокнул языком. Обычно люди так или иначе выдают свою жадность, но этот человек был абсолютно непроницаем.
Поначалу это просто забавляло, но теперь, когда его тело чудесным образом исцелилось, Ли Вон захотел перетянуть этого человека на свою сторону. Однако тот был равнодушен даже к браку с Ли Хян, будущей правительницей страны. Сердце этого человека было занято чем-то другим, но чем именно?
— Вот как?
Ли Вон протянул руку и коснулся чистого лица Ли Хян. Шрам, который был едва заметен, исчез без следа. Долго и медленно поглаживая это место, Ли Вон посмотрел в глаза сестры и встретил её вызывающий взгляд.
Увидев этот горящий взгляд, полный неизбежной настороженности к собственной крови, он в конце концов рассмеялся.
— Я на твоей стороне, чего ты так тревожишься?
— Вы правда на моей стороне?
— Разве я, всё это время лежавший в постели, могу быть тебе соперником?
— Кто знает, что будет, если брат вернется в столицу и предстанет перед двором здоровым и полным сил.
Кто станет чьим союзником? Это будет отличная возможность отсеять ненадежных людей. На дерзкие слова Ли Хян Ли Вон коротко усмехнулся.
— Кха-кха, кха.
В этот момент Хон Ём Ран, словно больше не в силах сдерживаться, закашлялся. Взгляд Ли Вона снова переместился с Ли Хян на него. Кашель звучал так неестественно, словно этот человек кашлял впервые в жизни. Впрочем, скорее всего, так и было. Ли Хян пришлось сдержать внезапный порыв смеха.
— Кажется, я подхватил простуду, пробыв на холодном ветру слишком долго. Боюсь заразить Ваше Высочество, теперь, когда вы здоровы, поэтому позвольте мне удалиться. Кха.
Голос у него даже не хрипел. Единственный мужчина здесь, чье тело выглядело так, будто он не простудится, даже если простоит мокрым всю ночь, нарочито кашлял. Этим он бесстыдно, без слов кричал: «Пожалуйста, исключите меня из ваших семейных разборок!».
Она считала его безрассудным человеком, не умеющим различать, что можно говорить, а что нет, но теперь видела, что он хитер как лис. Возможно, он был даже более искушенным, чем все министры двора вместе взятые. Его способность ускользать была лучше, чем у угря по осени.
Офицер, воин — и простудился? Любой бы рассмеялся от такой нелепости, но он был настолько нагл, что смех застревал в горле. Ли Хян мысленно забрала назад своё предупреждение о том, что ему нужно следить за языком при дворе. Этот хитрец, похоже, отлично умел выживать и приспосабливаться.
— Какая досада. Ну что ж, иди. Лекарь, осмотри нашего будущего зятя как следует.
Бровь Хон Ём Рана, поднявшего голову, дернулась. На его лице читалось: «Я не рассчитывал, что за мной еще и лекаря увяжут», и Ли Хян мысленно расхохоталась. Как только Хон Ём Ран исчез, волоча за собой «хвост» в виде лекаря, Ли Хян повернула голову и убрала руку Ли Вона со своего лица.
— Боишься, что я позарюсь на твое место?
— Даже если брат не позарится, неизвестно, что подумают при дворе.
— Даже если я скажу, что буду жить как твой верный подданный?
Она не могла понять истинных намерений Ли Вона, который прощупывал её почву. Он улыбался так же по-доброму, как и во время болезни, но Ли Хян ему не верила.
— …Разве мы с тобой не из того рода, где такое невозможно?
Кровь предателей. Кровь бунтовщиков, унаследованная от деда, не стала жиже. Если бы она разбавилась, люди не шептались бы за спиной, а Ли Вон не получил бы небесную кару. В ситуации, когда так сильно пахло кровью, Ли Хян не верила словам Ли Вона о том, что он готов подчиниться ей.
— Мы можем быть другими. Или, может, ты передумаешь и решишь жить как мой верный подданный?
Наконец Ли Вон раскрыл карты, и Ли Хян рассмеялась. Она медленно сделала три-четыре шага назад, увеличивая дистанцию. Правда ли то, что сказала Хи Са? Что этот здоровый и сильный Ли Вон снова начнет умирать? Никогда еще Ли Вон, вечно сгорбленный и лежащий в постели, не казался ей таким огромным и подавляющим.
— Мне всё равно, какой путь мы выберем.
Лениво бросил он вслед Ли Хян, которая поклонилась и направилась в свои покои, давая понять, что ему действительно безразличен исход. А затем жестом отослал даже свою охрану и позвал человека, стоявшего в тени дерева во внутреннем дворе.
Генерал Хон с мрачным лицом подошел и опустился на одно колено перед Ли Воном.
— Пришло время тебе закончить дело, которое не смог закончить предыдущий генерал Хон.
— Это правда, Ваше Высочество?
— Посмотри на мое тело. Если существует нечто, способное превратить гниющую плоть в это, значит, существует и другое.
— Это абсурд, всего лишь суеверие.
— Я же сказал, что испытал это «суеверие» на себе. Раз я это пережил, это больше не суеверие. Оно точно здесь. Тот, кто наслал на меня небесную кару, находится здесь. Заверши здесь то, что не смог завершить твой предок.
Слова Ли Вона всколыхнули в душе генерала Хона давно забытый ветер.
— Тэ Ён-а, если будешь так мешкать, упустишь всё! На твоем месте я бы вышла замуж за кого-то другого, а не за мужчину, который даже не может сказать, что любит.
— Ваше Высочество!
Давно забытое воспоминание внезапно всплыло в памяти. Странно, но даже тот ветер и тот чистый, звонкий голос, дразнивший его, вспомнились так живо, что глаза Хон Тэ Ёна покраснели. Темнота скрыла эту перемену от Ли Вона.
— …Того человека здесь нет, Ваше Высочество.
Если бы он был здесь, его отец не мог бы не найти его. Прошло столько времени, что кости давно должны были рассыпаться под дождем и ветром. Генерал Хон не понимал, почему Ли Вон вдруг начал винить того человека. Однако было очевидно, что в этой горе происходит что-то странное. И дело с его сыном, и чудо, случившееся с Ли Воном, подтверждали это.
Но генерал Хон хотел просто закрыть на это глаза. Он хотел продолжать жить, отвернувшись от этой горы, делая вид, что ничего не знает.
— Готовься к предстоящему фестивалю с размахом. Я тоже хочу узнать, существует ли то, в чем ты так уверенно сомневаешься.
От слов Ли Вона, который твердо верил, что «тот человек» придет на фестиваль, у генерала Хона пересохло во рту. Не мог человек жить в этой горе столько лет без вестей. Разве что он стал призраком. Но если бы он стал призраком, разве он не пришел бы уже давно? Разве не излил бы свою обиду и гнев, даже став духом?
— …Слушаюсь, Ваше Высочество.
Ли Вон светло улыбнулся, получив ответ от хозяина этих земель. Только когда он ушел во внутренние покои, генерал Хон поднялся с колен. И вдруг он подумал о той, кто была полна обиды и гнева.
— Я никогда не видел, чтобы она злилась, так как же я могу это представить?
Горькая усмешка коснулась губ генерала. Что-то тяжелое легло на грудь, не давая вздохнуть, и он потер кулаком затвердевшее, как камень, солнечное сплетение. Перед глазами встала картина: покойная жена в детстве бегает за подолом платья той самой женщины. А та, словно отмахиваясь от надоедливой девчонки, смеется и торопит его скорее жениться, когда «жена подрастет».
И внезапно всплыло лицо жены.
— Юль Со…
С тоской позвав жену по имени, генерал Хон поднял руку, чтобы коснуться её щеки в своем воображении. В тот момент, когда он подумал, что щека жены, которая была намного ниже его, находится слишком высоко, лицо жены исказилось, как у демона-якши, и треснуло.
— Чего это вы вдруг? Решили в отцовскую любовь поиграть?
Хон Ём Ран, наскоро ополоснувшийся у колодца, в ужасе отшатнулся, когда внезапно столкнулся с отцом, который с полными раскаяния глазами тянул руку к его щеке. От его холодного тона генерал Хон очнулся. Перед ним стоял его сын, выросший высоким и статным, с лицом, как две капли воды похожим на лицо покойной жены, и смотрел на него с перекошенной физиономией.
Только тогда он понял, почему щека жены оказалась выше его собственной. Неловкость сменилась гневом, когда он увидел это выражение крайнего отвращения на лице сына. Ярость ударила в голову.
— С тех пор как ты пришел, здесь творится черт знает что!
Как так вышло, что в этой деревне, где всегда было тихо и спокойно, с возвращением Хон Ём Рана начали происходить такие странные вещи?
— А я всегда думал, что тут просто место проклятое.
Хон Ём Ран небрежно постучал пяткой по земле, словно это пустяк. Ну, даже если место проклятое, он встретил здесь Хи Са, так что жаловаться не на что. Но из-за того, что отец сваливал всё на него, он решил свалить всё на землю.
— Его Высочество отдал абсурдный приказ, но… ладно.
Генерал Хон хотел спросить, не догадывается ли сын о чем-либо, но, видя, как Хон Ём Ран уже смотрит в другую сторону и явно не слушает, проглотил слова, которые царапали горло.
