— [Да, конечно, мадемуазель Либерт. У меня всё хорошо.]

— [Почему вы так улыбаетесь?]

— [Мне только что пришло в голову, что мы так же здоровались неделю назад.]

Неужели? Судя по тому, что она плохо помнила, для неё это, видимо, не было чем-то особенным. К тому же в поместье маркиза де Полиньяка было столько прислуги, что с Глостером не шло ни в какое сравнение.

Поскольку она не сталкивалась с ним постоянно, а только если он приезжал помочь своему отцу, который служил дворецким, она, вероятно, просто спрашивала, как у него дела, при каждой встрече… Может, в Амьене такое поведение считалось невежливым? Ванесса, чувствуя себя виноватой, засомневалась, но, заметив, что мужчина, судя по всему, не обиделся, неловко улыбнулась.

— [Кстати, зачем вы меня звали?]

— [Месье Симон уехал по срочным делам. Сегодня я отвезу вас домой на машине.]

— [Не стоит. До трамвайной остановки всего несколько минут ходьбы.]

— [Мой отец, то есть, месье Маршаль…]

Сказав это, он слегка смущённо улыбнулся, как будто ему было непривычно называть так своего отца.

— [Он попросил меня хорошо позаботиться о вас, мадемуазель Либерт. А также мадам разрешила мне воспользоваться автомобилем.]

— [Не нужно из-за меня создавать себе лишние хлопоты.]

— [Немного грустно это слышать… А, да. Вот… месье Бальман попросил передать вам яблоки, которые он недавно собрал. В корзине также лежит сливовый пирог, испечённый тетей Софи, и шерстяные перчатки, которые связала мадемуазель Роуз. И ещё…]

Теперь она поняла, что все вещи, которые он держал в руках, предназначались ей. Глаза Ванессы расширились, когда эти подарки мгновенно заполнили её руки.

— [Всё это…?]

— [Месье Бальман сказал, что это в благодарность за то, что вы помогли ему с обрезкой деревьев, а тетя Софи - за то, что вы написали письмо вместо неё. Мадемуазель Роуз поблагодарила вас за то, что вы одолжили ей хорошую книгу, а дядя Буйер - за то, что учите его ингрэмскому языку.]

Увидев, как из-за корзины с яблоками выглядывает лишь макушка её головы, мужчина улыбнулся.

— [Похоже, если вы так поедете на трамвае, то не успеете домой вовремя.]

— […….]

— [Может, сначала отнести ваши сумки?]

Ванесса, покраснев, кивнула. Она слышала, что жители Амьена не очень дружелюбны к чужакам, и никогда не думала, что её ждёт такой радушный приём. Взволнованная этой суетливой добротой, она почувствовала себя немного неловко.

Ведь эту симпатию она заслужила не своими усилиями. Если бы не маркиза де Полиньяк, ей не удалось бы завоевать даже половины их сердец. И все же она не могла отрицать, что в глубине души ей стало невероятно тепло.

— [Это помолвочное кольцо?]

Как бы небрежно спросил Жак, принимая последнюю сумку, которую она держала в левой руке. Ванесса заметила, что кончики его ушей покраснели, словно он нервничает. Мужчина улыбнулся и пожал плечами.

— [Все это говорят. Что у мадемуазель Либерт есть человек, за которого она собирается выйти замуж.]

С самого первого дня работы в качестве гувернантки она, следуя совету маркизы, приобрела тонкое серебряное кольцо и носила его постоянно. В таком маленьком городке, как Амьен, через каждые несколько домов встречался знакомый, и слухи о женщине, живущей в одиночестве, неизбежно быстро распространялись тем или иным способом.

Благодаря этому кольцу люди верили, что у мадемуазель Ванессы Либерт есть жених. И предполагали, что она, к сожалению, лишь временно находится вдали от него, поскольку по неотложным обстоятельствам была вынуждена срочно вернуться из Ингрэма.

 

«Вы лучше меня знаете, что это всего лишь временное решение. Если вы собираетесь остаться здесь, лучше всего найти кого-нибудь, кто будет исполнять обязанности мужа. Пока ваш живот не стал слишком заметным».

 

А что, если, следуя ещё одному совету Элис, она откровенно расскажет этому мужчине о своих проблемах и попросит о помощи? Возможно, месье Жак Маршаль с радостью согласился бы.

Но… она больше не хотела ввязываться в подобные авантюры. Вступить в странные отношения с мужчиной, которого едва знаешь, и влюбиться в него – одного раза было достаточно. Ведь теперь она до боли знала, насколько это опасно.

— […Да.]

Она не хотела отрицать даже то, что любила герцога. Она не хотела ненавидеть того мужчину и нарушать покой, который с таким трудом обрела. Просто, если задуматься, сможет ли она когда-нибудь снова полюбить кого-то так же сильно…

— [Есть такой человек.]

Ну… Теперь, даже если бы тот мужчина снова предстал перед ней, это казалось невозможным.

 

***

 

Теодор прислонился спиной к дивану и откинул назад затекшую шею. До начала послеобеденного совещания в пять часов оставалось всего тридцать минут, и за это время он должен был любой ценой прийти в себя. Выдержка под действием лекарств и сила воли, на которых он держался, уже постепенно достигали своего предела.

Каждый день ему казалось, что кончики его нервов понемногу стираются, как будто их трут очень грубой наждачной бумагой. Ощущение постепенного изнашивания и истирания было очень неприятным. Если бы он просто один раз испытал ужасную боль, то смог бы быстро от нее избавиться.

Если бы только не это ощущение, будто он тонет в бесконечной пучине. Если бы только он точно знал причину - тогда, возможно, смог бы понять эту женщину.

 

«Только не пожалей об этом потом, Теодор».

 

Совет Эдгара был неуместен. Чтобы о чем-то пожалеть, нужно проанализировать свои ошибки, но он все еще не мог понять Ванессу.

Как бы он ни ломал голову, некоторые моменты не соответствовали той женщине, которую он знал. Это было похоже на то, как если бы он читал отчет, в котором некоторые места были замазаны чернилами. Самым непонятным была ее цель. Ванесса любила его даже тогда, когда думала, что он бедный моряк. Если бы она была амбициозной женщиной, она бы не влюбилась в младшего офицера, а если бы стремилась к богатству и славе герцога, то ни за что бы не ушла от него по собственной воле.

Тогда остается только один вариант - помолвка… Они уже давно пришли к согласию, что брак - бессмысленный институт. Разве есть кто-то, кто, родившись в аристократической семье Ингрэма, не понимает, что такое брак по расчету? Это не союз двух людей, а союз двух семей. Это не более чем заключение политического и экономического союза.

И все же, могла ли эта сделка причинить ей боль? Настолько сильную, что ей пришлось так внезапно разорвать их отношения?

 

«Но я просто… не буду спрашивать. Я так решила».

 

Он не мог вспомнить, каким было лицо Ванессы, когда она произносила эти слова. Он просто почувствовал ее дыхание и мокрые от слез щеки и, кажется, был взволнован. Он был в растерянности, не зная, как ее утешить.

По-видимому, тогда он всё время испытывал такое беспокойство. Потому что ему казалось, что она может исчезнуть куда угодно и что их отношения в конечном итоге будут развиваться параллельно друг другу.

Особенно тот вечер был на удивление странным. Их разговор, казалось, то шёл, то не шёл, а он был настолько ослеплен ею, что даже не замечал этого. В те моменты, когда она говорила и вела себя так, будто никогда не уйдет, она была до безумия соблазнительна. И ему не оставалось ничего другого, как поверить ей.

До того момента она ни разу не лгала ему, и он знал ее именно такой…

— Ваше Превосходительство.

Он убрал руку, прикрывавшую глаза, и открыл их. Это был помощник из парламента. Видимо, тот, убедившись, что место герцога до сих пор пустует, искал его, обходя соседние залы.

— Скоро начнется заседание. Вам нужно вернуться на свое место.

Теодор нахмурился и с трудом поднялся. На мгновение он прижал ладонь к лицу, пытаясь привести в порядок затуманенное зрение.

— Это подарок от вашей невесты?

— О чем вы?

— Я имею в виду ту шахматную фигуру, которую вы всегда носите с собой.

— …А.

Он не смог ответить сразу. Если объяснять, то в этой вещи не было ничего особенного, да и изначально это не был подарок от Ванессы. На мгновение он замолчал, не находя подходящих слов.

— Прошу прощения, если это секрет. Мне показалось это очень милым. Поздравляю с помолвкой, пусть и с опозданием.

— ……

— В наше время редко встретишь людей, которые связывают себя узами брака лишь по любви.

Он резко открыл свои пронзительно-синие глаза, которые до этого были скрыты длинными пальцами. Любовь и помолвка. От этих, казалось бы, совершенно обычных поздравлений что-то в глубине его сердца необъяснимо похолодело. Впервые он испытал такое странное чувство тревоги.

 

***

 

«Об этом пишут в газетах?»

«А, да. Верно. Мисс Мортон сама давала несколько интервью».

 

Внешняя позиция и официальные заявления должны были оставаться прерогативой стороны Мортон. О тональности статей он особо не задумывался. В любом случае это были обычные сладкие фразы, которые часто используют в случае браков по расчету: банальные клише вроде того, что они давно знакомы или были друзьями детства.

Тем не менее ситуация была настолько необычной, что парламентский помощник, привыкший к аристократическим маневрам, намеренно упомянул о любви.

 

«По правде говоря, все, вероятно, думали, что это обычный брак по расчету. Союзы между знатными семьями не являются чем-то необычным для публики. Однако разве слова и поступки мисс Мортон на официальных мероприятиях не свойственны влюбленной невесте?»

 

Он положил на стол издания последних нескольких недель. В них были следы каждого шага Хейли Мортон с момента объявления о помолвке. Женщина на фотографии действительно выглядела так, будто была без памяти влюблена.

Он сдержал сухой, горький смешок. Неужели Хейли Мортон была женщиной, способной сыграть такое выражение лица? Он не обращал на это внимания, поэтому не знал. После того как вначале несколько раз проверил тон газетных статей, он решил, что больше нет необходимости следить за этим.

Чем больше шума поднималось в газетах, тем выгоднее это было для него. Ведь он мог присвоить себе долгую историю семьи Мортон, поддержку и доверие, полученные от жителей Ингрэма и образ рыцаря, преданного государству до крайности. Всё это могло стать собственностью Баттенберга.

Вот настолько он был ослеплён. Полностью поглощенный побочными эффектами и прибылью, которые принесёт этот брак.

 «……»

Окружённый фотографиями Хейли Мортон, улыбающейся так, словно она счастлива, Теодор только тогда почувствовал леденящее осознание. Всё потому, что увидел, до каких пределов выросло лезвие Мортон на фоне его полунамеренного безразличия и пренебрежения. И только теперь стало ясно, на кого было направлено это лезвие.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21