Стратегическое совещание военного руководства в столице, начавшееся с докладов о кораблях и дирижаблях, замеченных у побережья Фаллерха, а также о маршрутах наземного продвижения войск альянса Эрман-Трассен, продлилось до поздней ночи. Первые договоренности о расположении 3-й армии на фронте, снабжении и взаимодействии между правительственными ведомствами были достигнуты около 3 часов ночи.

По просьбе премьер-министра было объявлено о перерыве, и участники в тишине покинули зал заседаний. А Теодору пришлось принять суетливые поздравления министра флота, который, словно ждал этого момента, тут же подошел к нему. Воспоминания об этом неприятном моменте упорно проникали в его перегруженную мыслями голову.

«Поздравляю с помолвкой, капитан. Ах, теперь, наверное, следует называть вас майором».

«Решение о повышении уже принято?»

«Вы же герой Потсдама. На самом деле это должно было произойти уже давно, но Министерство сухопутных войск без всяких оснований сопротивлялось, затягивая дело, мотивируя это отсутствием прецедентов… Честно говоря, это даже немного запоздало».

Министр мельком взглянул на кольцо на безымянном пальце герцога, а затем с довольной улыбкой произнес, словно обрадовавшись, что не упустил самого подходящего человека для повышения в звании в военно-морском флоте.

«Теперь вы сможете без проблем вернуться на фронт. Честно говоря, было проще, когда приходилось просто истреблять пиратов; война - это такая сложная штука. Поэтому на вас возлагаются еще большие надежды, майор».

«Я прекрасно это понимаю».

«Да, кстати, говорят, что на заседании, которое возобновится в 8 утра, лично будет присутствовать король. Вам лучше поспешить домой. Хотя бы успеете переодеться и немного вздремнуть».

Ожидая, когда откроются двери лифта, Теодор пальцами потер уставшие веки. Это был необычайно изнурительный день.

Генералы трех видов вооруженных сил были заняты лишь тем, что жадно подсчитывали количество медалей, которые они смогут прикрепить к груди благодаря этой войне, а министры различных ведомств, ставя на первое место интересы своих партий, выступали против всего и вся. И это в такой чрезвычайной ситуации, когда неизвестно, когда армия Эрман-Трассен начнет наступление на Лавию.

— Мы прибыли.

Под вежливое объявление лифтера на верхнем этаже отеля открылись двери. Теодор, как обычно, стряхнул с себя следы усталости и опустил руку, прикрывавшую глаза. Увидев спальню, ярко освещённую даже в ранние утренние часы, он на мгновение замер, но тут же медленно двинулся вперёд.

Это было вполне естественно. Нельзя было выключить свет в комнате, хозяин которой еще не вернулся, а единственной женщиной, которая могла отдыхать в этой комнате, здесь уже не было. Только тогда он вспомнил, что Ванесса уехала на юг, и его охватило чувство усталости, ещё более глубокое, чем прежде.

«……»

Теодор обхватил пальцами галстук, сдавливавший шею, и ослабил его. Он хотел поспать два-три часа, ни о чём не думая, но ему было трудно лечь в холодную постель. Подойдя к консоли, он налил себе стакан виски, чтобы согреться.

За окном тихо моросил осенний дождь. Когда он шел к своему кабинету, его ботинок что-то задел. Он понял, что это была шахматная фигура, с которой играла Ванесса. Его взгляд, ставший немного глубже, окинул то место, где она сидела несколько дней назад.

На шахматной доске, стоящей на диване, все фигуры были на своих местах. За исключением пешки, которую задел его ботинок. Сквозь лёгкий всплеск тревоги, который почему-то возник, в памяти всплыл образ женщины, смотрящей на него искоса.

«Кем ты для меня являешься?»

В голове беспорядочно всплывали отдельные слова и фразы, но ни одна из них не могла точно описать Ванессу. На самом деле она была скорее впечатлением или ощущением. Язык, мягкий, как спелый летний персик, румяные и нежные щеки, аромат лимона, распространяющийся вместе с дыханием, смех, освежающий, как взрыв фейерверка, крошечные морщинки на переносице, появляющиеся при вдыхании сигаретного дыма…

Внезапно его осенило, что он давно не курил. Хотя он тянулся к сигарете по привычке, с какого-то момента стал подавлять желание прикурить, даже не осознавая этого. И все лишь потому, что не хотел видеть, как она морщится хотя бы на мгновение.

А когда ситуация становилась невыносимой, он сплетал их губы. До тех пор, пока все мрачные чувства и порывы не исчезали без остатка и оставалась только женщина, задыхающаяся под ним.

Теодор, равнодушно глядя вниз, наконец издал вздох, похожий на смех. Они расстались не так давно, но он уже скучал по ее теплу. Не только по телу - по всему: по тому, как Ванесса дышала, двигалась, говорила и смеялась. По тому теплу, которое исходило от нее.

С какого-то момента это напоминало глубокое облегчение. Возможно, именно поэтому он часто испытывал отчаянную тоску, сам не понимая почему. Просто потому, что его навязчиво преследовала мысль, что он не должен потерять это тепло.

«Благополучно ли она добралась до особняка Лир-Кост?»

Вопрос, ответ на который уже был известен, был глупым и бессмысленным. Лучше вместо этого спросить:

«Спокойно ли ты спишь сейчас?»

Да. Такой вопрос будет более уместным. Теодор медленно опустошил свой стакан. Сегодня, как никогда, ему было тяжело выносить эту необычную, лишенную тепла тишину. Он еще раз посмотрел на часы. 3:30 утра.

Это был момент, когда он, что было для него несвойственно, искренне пожелал, чтобы ее ночь прошла спокойно. Внезапно раздался громкий телефонный звонок. Он вздохнул и поднялся. В это раннее утро его могли искать лишь единицы.

— {Звонок из главного поместья. Соединить вас?}

— Соединяйте.

Раздался короткий автоматический гудок, за которым последовало прерывистое дыхание.

— {Господин. Боже мой! Наконец-то, связь…}

— …Норман?

— {Три часа назад из полицейского управления поступило срочное сообщение. Я отправил посыльного, чтобы он передал его вам, и он ждал у входа... но, похоже, вы разминулись, пока он ненадолго отлучился. Я позвонил, потому что подумал, что вы могли вернуться в отель... Очень хорошо, что вы оказались там.}

Голос старика сегодня звучал еще более бессвязно, чем обычно. Он проявил терпение и сдержал нахлынувшую усталость.

— Что же, собственно, произошло?

— {Как только мы получили известие, сразу же отправили людей в Северный Сомерсет. Однако из-за схода поезда с рельсов все последующие поезда задерживаются… Пока что сотрудники поместья Лир-Кост помогают в поисках…}

— Норман. Я не очень хорошо понимаю, о чем вы сейчас говорите.

— {…Вы что, до сих пор не знаете?}

Через трубку, казалось, ясно чувствовалось изумление или, скорее, смятение собеседника. Теодор медленно сдержал некое тревожное предчувствие, или ужасно неприятное чувство.

— Чего я не знаю?

— {Леди Ванесса пропала.}

***

Теодор положил на стол бумаги, которые читал. Судя по показаниям, полученным инспектором, Ванессу в последний раз видели около 20:20, а заявление о пропаже поступило только после 21:30.

«Один час».

Это мимолетный миг: долгий, если считать его долгим, и короткий, если считать его коротким. Сначала он беспокоился, не попала ли она в аварию или не стала ли жертвой преступления. Но чем больше изучал записи и показания, чем больше слушал свидетелей, тем яснее становилось, что обстоятельства дела были слишком очевидными. Задняя дверь замка была распахнута настежь, а ключ нашли неподалеку. Словно любезно раскрывая свой путь к отступлению даже тем, у кого очень слабое воображение. Вывод был только один.

«Она сбежала».

Добровольно, по собственной воле. Более того, воспользовавшись ранним утром, когда он был занят на совещании военного руководства и физически заперт в Линдоне. Теодор с трудом сдержал подкатывающее к горлу чувство предательства, выдав лишь горькую улыбку. Затем он взял лежавшую рядом записку.

[БВ. Встреча с В 15-минутный разговор в закрытом купе. После этого - в Кингстон.]

На этот раз он не стал сдерживаться и смял бумагу в кулаке. Затем, опираясь обеими руками о стол, склонил голову. Ему стало смешно. Если ее чувства были настолько слабы, что она могла сбежать из-за такой мелочи, то не стоило говорить «я люблю тебя».

Если бы так случилось, то он смог бы действовать немного более хладнокровно. И не поддался бы сладкому, самонадеянному убеждению, что, раз она его любит, то ни за что не уйдет. Он был буквально ослеплен и оглушен, ничего не слыша. Цена за то, что он пропустил такие незначительные тревожные сигналы, оказалась столь высока.

«……»

Несмотря на бушующую в душе ярость, которая доводила его до безумия, Теодор спокойно перевел взгляд на карту, висевшую на стене.

Так куда же она поехала? Будучи умной и сообразительной женщиной, она, несомненно, выбрала убежище за границей. Ведь внутри страны нет ни одного места, которое не находилось бы под его влиянием. Она, должно быть, понимала, что, куда бы ни бежала, он поймает её через несколько дней.

Но как в это время можно пересечь границу? Сухопутные пути перекрыты, а морские - за исключением нескольких торговых судов, находящихся в частной собственности некоторых семей, - все реквизированы… Если проанализировать все эти обстоятельства, ответ был только один. Винчестер.

«Я хочу всего тебя».

Дыхание срывалось, просачиваясь сквозь стиснутые зубы. Пока волны невыразимых эмоций накатывали и отступали, рождалось восхищение. Это было в высшей степени впечатляюще.

«Любить тебя… так тяжело».

Всё это было ложью, призванной обмануть его. Прекрасный взгляд, дрожащий голос, даже нежные прикосновения - всё.

Сдерживая едкую самоиронию, он поднял передатчик.

— Передайте председателю администрации порта Колчестеру: пусть немедленно отдаст приказ о запрете на отплытие всем судам, стоящим в порту Дельта.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21