Это был голос дворецкого Нормана. Теодор не спеша встал с постели. Застегнув накинутый на плечи халат, он открыл дверь, и яркий свет хлынул в полутемную комнату. Герцог прищурился, ожидая, пока глаза привыкнут к свету.

— В чем дело?

— Это документы, которые вам нужно проверить прямо сейчас. Их доставили экспресс-почтой.

Теодор осмотрел печати на конвертах, которые ему протянул Норман. «Де Мюс», «Ланваль», «Сёрв»… Все отчеты касались компаний, базирующихся за рубежом. Перейдя в кабинет, он первым делом подошел к барной стойке и налил в стакан виски янтарного цвета. Ему нужно было что-то крепкое, чтобы пробудить разум.

— Может, приготовить вам что-нибудь другое?

Вставил Норман, с беспокойством наблюдая за ним. Он принадлежал к тому типу людей, которые считали виски недостойным напитком, который пьют только люди низкого сословия.

— Не надо.

Теодор медленно проглотил крепкий напиток. Острое ощущение, обжигающее горло, стерло с губ воспоминания о Ванессе.

Держа стакан в руке, он подошел к столу и открыл папку с документами. Именно столько времени потребовалось, чтобы его несколько расслабленное выражение лица сменилось холодной сдержанностью.

Его взгляд, просматривая документы один за другим, был спокойным. Свет газовой лампы мягко падал на затылок его крепкой, слегка наклоненной шеи. После долгого молчания он наконец взял со стола перьевую ручку. Его подпись была лаконичной.

— Дела идут гладко. Передайте этот список Эдгару завтра. Пусть до конца следующего года сокращают инвестиции и сосредоточатся на внутреннем бизнесе.

— Что мы будем делать с Нортро? Кажется, там всё ещё есть трудности. Говорят, разрешения на въезд и выезд из порта выдаются с трудом. Похоже, новый министр занимает жесткую позицию.

— Завтра утром пошлите кого-нибудь к депутату Дадли. Ужин будет вполне уместен.

— Понял.

Теодор сел в кресло и досмотрел оставшиеся документы. Тем временем Норман, тихо убравший пустой стакан, поставил на его место чашку с чаем, от которой поднимался теплый пар.

— Неужели действительно начнется война?

Его голос дрожал, что было нехарактерно для всегда спокойного старика. Теодор, не отрывая глаз от документов, спросил:

— Вам страшно?

— Пока что я еще не до конца осознаю ситуацию. Я просто думаю, что у господина наверняка есть причина, по которой он торопится, даже если это принесет убытки.

— …..

— И мне хочется верить, что даже если война начнется, мы останемся в стороне.

Теодор не ответил сразу. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь звуками перелистывания бумаг и подписей. Герцог проверил все документы до последней страницы и поднял голову. Его движения, когда он складывал бумаги, были аккуратными.

— Ультиматум Трассена не будет принят.

Норман через мгновение понял, что это и есть ответ на его вопрос.

— Великая герцогиня уже убита, а Файетт не в состоянии выплатить такую огромную компенсацию. Финансовое положение этой страны гораздо хуже, чем предполагает общественность.

— …..

— …Война неизбежна. Поскольку у каждой стороны есть свои союзники, конфликт быстро разрастется. Особенно Эрман с удовольствием вступит в эту игру.

Теодор откинулся на спинку кресла и подпер подбородок рукой. То, что было опубликовано в газетах, то, что еще не опубликовано, и то, что не должно быть опубликовано. Результаты обобщения данных, поступающих со всех сторон, указывали на одно.

Уже осенью, самое позднее зимой, в эти сроки непременно начнется война.

— Через десять дней после объявления войны альянс Трассен-Эрман продвинется к границам Лавии. Подобно волку, охотящемуся на жирного барана, они потребуют открыть путь в Файетт, и используют отказ как повод для повторного объявления войны.

— …..

— И к сожалению, Ингрэм - союзник Лавии. Так что участие в войне неизбежно, Норман.

Герцог поднялся и снова подошел к консоли. Он налил ещё один стакан виски. Сама по себе война не была проблемой. Проблемой был «Баттенберг». Чрезмерно «эрманское» иностранное имя на фоне того, что Эрман становится врагом. Родословная, уходящая корнями к герцогскому роду враждебного государства.

Доказать патриотизм участием в войне было само собой разумеющимся, но жадность короля не знала границ. Под предлогом отсутствия подходящего наследника, который унаследовал бы состояние Баттенбергов, король снова подсунул ему женщину.

 

«Сын графа Мортона погиб. Ему было четырнадцать лет. Несчастный случай - падение с лошади. Благодаря этому Хейли Мортон станет богатой наследницей. Теперь мужчина, который женится на ней, унаследует все, что принадлежит Мортонам. Я хочу, чтобы этим мужчиной стали вы».

«……»

«Если Мортон вам совсем не по душе, у вас есть любовница. Хотя я не знаю, сохранит ли Сомерсет свой титул до начала войны».

 

Упоминание Сомерсета было ничем иным, как демонстрацией того, что он осведомлен о его действиях. С тех пор, как герцог отменил брак с принцессой и практически стёр следы своего пребывания на юге, скрывшись с глаз, взгляд короля стал ещё более пристальным.

Неужели он оставил бы эту жалкую, очевидную слежку без внимания, только потому что не имел возможности ее остановить?

По сути, это было ничем иным, как карточной игрой, в которой обе стороны раскрывают свои карты. Не было никаких причин реагировать беспокойно.

 

«Я позабочусь о том, чтобы ваши опасения не оправдались».

 

Король посмотрел на него так, словно перед ним было нечто слишком ценное и дорогое, чтобы отдавать это кому-то другому. И тонко добавил:

 

«Без должного титула и репутации ничего нельзя доказать. Если бы это была принцесса, никто бы не посмел заподозрить вас в измене. Но вы и так знаете это лучше всех».

 

В конце концов, именно в этом, наверное, и заключалась цель того, что его специально вызвали во дворец. Поскольку король не мог нарушить уже заключенную сделку, нужно было как-то его уговорить. Теодор устало вздохнул.

Без брачного союза с подходящим родом он не мог участвовать в войне. Большинство предприятий Баттенберга базировалось в Ингрэме. Это была эпоха, когда аристократы считали своим долгом выполнять обязательства, а отказ от участия в войне означал предательство чести. Без чести у рода не было будущего.

Расчет был прост: Хейли Мортон просто оказалась лучше принцессы. Сомерсет же не подходила во всех отношениях. У него не было дурного вкуса выбирать намеренно неприятное и хлопотное решение проблемы, которую можно легко разрешить.

Если брак был задачей, которую необходимо выполнить, то лучше, чтобы это была сделка. К какой трагедии привел брак его родителей, начавшийся с любви? Он сдержал сухой смех. Это была ужасная могила.

— А что делать с газетной статьей?

— Опубликуйте, как планировалось. Через два дня, не так ли?

— Да. Так и сделаем.

Пожилой дворецкий, вежливо склонивший голову, добавил, словно внезапно что-то вспомнив:

— И… со мной связались с «той стороны».

— А.

— Все инвестиционные сертификаты, выставленные на аукционе по бросовой цене, были выкуплены обратно. В процессе были расходы, но они уложились в рамки, предусмотренные господином. Все было улажено надлежащим образом.

— Это квитанции?

Норман кивнул и положил на стол толстую пачку бумаг.

— Говорят, он разведывает рынок, чтобы продать земли, на которые распространяется титул. Похоже, он намерен забрать деньги и перебраться в Нортро.

— Какой именно там объем?

— Все земли, принадлежащие роду. Среди них есть участки, которые уже заложены. Половина замка Глостер уже принадлежит другому владельцу.

— Будет ли проблема с получением полных прав собственности?

— Нет. Наши люди уже установили контакт. Как только согласуем детали, сегодня же завершим сделку.

— Так и сделайте. И укрепите охрану вокруг.

— Слушаюсь.

Перед тем как закрыть дверь и выйти, старый дворецкий тихо позвал его. Теодор поставил стакан на консоль и обернулся.

Он прочитал на лице Нормана внутреннюю борьбу. Сильные внутренние эмоции, такие как преданность, столкнулись, вызывая легкую дрожь на обычно твердом лице старика. Как раз когда он уже собирался поинтересоваться, в чем дело, дворецкий взял себя в руки и выпрямился.

— Ничего. Увидимся завтра.

 

***

 

Ее разум был затуманен. Она не знала, сколько времени прошло. Ванесса не могла сразу прогнать сонливость и прижалась щекой к подушке. Алый свет, просачивающийся сквозь щель в двери, резал ее нежные веки.

За плотно закрытой дверью смутно доносились невнятные голоса. В тихом разговоре Ванесса узнала знакомый голос. Ривер. Нет, герцог. Это был голос того мужчины… Разговор, казалось, касался дел, но затем перешел на тему войны. И…

— Итак… вот в чем дело, Норман.

Норман. В тот момент, когда она смутно услышала это имя, ее глаза широко раскрылись.

 

«На самом деле, до того, как я получил ваше сообщение, со мной связался другой человек. Некий Норман… Вам знакомо это имя?»

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21