Брак не является обязательным условием счастья. Поэтому, возможно, она могла бы обрести счастье в отношениях, несколько отличающихся от общепринятых. Если бы он не был герцогом, а она - любимой дочерью графа и графини Сомерсет.

Стать любовницей было унизительно, и она не могла растить ребенка как бастарда. Если отношения не позволяют ни жить вместе, ни держать голову высоко, было разумно отказаться от отца ребенка. Ванесса видела конец во всех пустых обещаниях, которые он ей давал.

Когда-нибудь герцог женится на другой женщине, а не на ней. Хотя бы для того, чтобы продолжить древнюю династию Баттенбергов. Отрицать это было все равно что закрывать глаза на реальность, это было ничем иным, как самообманом, и у нее было предчувствие, что этот день не за горами. Но пока что...

— Я не очень голодна.

— ……

— Просто…

***

Он обхватил сзади ягодицы тихо стонущей женщины и приподнял их. Из разгоряченной долгой прелюдией промежности поднимался жар. Увидев скользкую влагу внутри, он почувствовал напряжение в затылке. Кончик его члена, с выпирающими темно-красными венами, коснулся расслабленного входа во влагалище. Едва он слегка вошел, как мокрые стенки с влажным звуком втянули его.

Даже после такого слияния узкие внутренние стенки были сегодня особенно наполнены теплой жидкостью. Едва он открыл отверстие, жидкость хлынула по его пульсирующему члену, словно вырываясь наружу. Даже когда одна половина головы охлаждалась, от одного этого глаза снова вспыхивали жаром.

— Ангх, хмм…

От этой реакции, свидетельствующей о том, что она его хочет, что она хочет его до глубины души.

— Хах.

Он медленно наклонился, прижимая крепкую грудь к ее спине. Своими большими ладонями он накрыл белые тыльные стороны её рук, отчаянно сжимавших смятые простыни. Когда он укусил ее покрасневшую от жара шею, пальцы ног женщины, отталкивавшейся от кровати, напряглись.

— Больно?

Спросил он, едва держась за рассудок, который, казалось, вот-вот должен улетучиться. Она, зажав зубами наволочку, с трудом покачала головой. Золотистые волосы, рассыпанные по ее стройной спине, отвлекли его внимание.

— Тогда приди в себя… и расслабься.

Перед его глазами все затуманилось, потому что она сочилась, но еще не раскрылась как следует. Если уж быть неумелой, то лучше быть неумелой во всем. Терпение таяло с каждой секундой, потому что она сжимала его так, будто хотела разорвать на части. Он приподнял ее за низ живота. Стиснув зубы, он вошел в нее, и в ее громком стоне прозвучала нотка плача.

— Хм, ааах, ммм…

Налитое кровью влагалище плотно раскрылось, обволакивая грубо вошедший внутрь пенис. Чувствительные внутренние стенки уплотнились, сжимаясь липкой, крепкой хваткой.

Он едва удержался от потери самообладания. От чрезмерного терпения его стиснутые зубы дрожали. Важнее, чем его собственное возбуждение, было не разорвать это узкое место.

В мускулистые, как каменные глыбы, бедра и ягодицы постепенно влилась сила. Покрасневший, как у животного в период гона, член был плотно обхвачен расслабленными внутренними стенками. Горячая смазка капала из маленького отверстия, которое даже еще не полностью раскрылось.

— Ха, унгх…

Он с трудом сдерживал дикое дыхание. Ему хотелось уткнуться головой, между ее ног и лизать как собака. Его горло пересохло от внезапно нахлынувшего желания. Он хотел вонзить зубы в то место, откуда течет жидкость, и жадно исследовать его, пока она не начнет плакать и умолять. Раздвинуть бедра и засунуть язык в щель, отчего она несомненно в ужасе вздрогнет и вылизать её дочиста, до последней капли.

Он никогда не задумывался о таком глубоком падении, но оно казалось довольно сладким и уютным. Хотя, даже если бы он умер, он бы никогда не стал этого делать, из-за своей высокомерной гордости.

— Хм… ммм.

Он представлял, как приковывает тело этой хрупкой, плачущей женщины цепями, чтобы она никогда не посмела даже подумать о том, чтобы покинуть это место. Как ломает ей лодыжки и отрывает наконец-то выросшие крылья, лишь бы удержать ее рядом с собой.

Он самоиронично рассмеялся. Ванесса Сирен Сомерсет была чудовищем. И он был чудовищем. Каждый раз, когда он держал эту женщину в объятиях, он чувствовал неистовую страсть, из которой не было выхода. Это было своего рода безумие. Каким глубоким было его дно, какую ничтожную сущность он в себе таил? Насколько ужасна была его родословная…

— Ванесса.

Поэтому они не могли этого сделать. Даже если он умрет, он не мог так закончить их отношения.

— Хии, нгх!

Головка члена, жадно вонзившись до предела, достигла крайней точки. На затылке женщины, упирающейся в кровать, появился румянец. То ли от стыда за то, что она отдается мужчине сзади, то ли от того, что то, что ворвалось в нее, было для нее непосильным бременем. Тонкие плечи и спина, которые упрямо держались прямо, пошатнулись.

По ее дрожащим бедрам стекала влага. Она тянулась тонкой линией до колен, а затем, образовывая лужу на белой простыне, впитывалась в ткань.

— Хаа, ангх…ммм!

Разогретое женское тело было необычайно горячим. Мягкие, набухшие внутренние стенки сжались так, будто больше не могли терпеть. Несмотря на то, что он, щадя ее, двигался медленно, она не выдержала и в конце концов рухнула. Нежные стоны беспорядочно срывались с ее уст.

Ее грудь, еще больше набухшая за последние дни, выглядела так, словно из нее вот-вот потечет молоко. Теперь она переполняла даже его большие ладони.

— Ванесса.

Ванесса, Ванесса. Каждый раз, когда из уст женщины вырывался отчаянный стон, он настойчиво вбивал это имя ей в уши. Как будто с нетерпением ожидая ответа, которого не было. Словно принуждая ее ответить на этот зов.

— Хаа, м-мм. М-мм!

Он знал эту женщину, которая в момент оргазма отчаянно выкрикивала его ложное имя. Это была привычка, которую она в себя впитала. Сдерживая стоны от стыда, ее покрасневшие глаза горели пронзительным жаром, и по мере усиления возбуждения она смотрела на него через плечо, словно умоляя…

Он снова обхватил ее дрожащую тонкую талию и безжалостно поднял. Он вытащил длинный член до конца, а затем вонзил его, не дожидаясь, пока сжавшиеся стенки успеют сомкнуться. Белое обнаженное тело, поддающееся силе, беспорядочно извивалось вверх и вниз.

— Ааа, м-м, хаа, ангх…

Сдерживая пульсирующее чувство оргазма, он сосредоточился исключительно на том, чтобы вырвать из нее стоны. Пот, стекавший по подбородку, капля за каплей капал на ее стройную спину.

Точка возбуждения, которая казалась готовой переполниться, но так и не переполнялась, наконец раскрылась до предела. Тонкий стон изменился. Ее конечности дрожали, а нежное тело расслаблялось при каждом толчке. В тот момент из глубины плотно сжатого влагалища вырвалась струя горячей жидкости. Он не упустил этот момент и проник еще глубже.

— Анг, аах! Хах!

Даже когда удовольствие было настолько сильным, что перед глазами всё краснело, и казалось, что голова вот-вот взорвется, в глубине сердца всё равно оставался холодок.

Ванесса Сирен Сомерсет не произнесла его имени. Ни разу за последние три дня.

***

Любовная игра, начавшаяся на закате, вскоре закончилась. Ванесса, уснувшая так, словно потеряла сознание, не подавала признаков пробуждения. Теодор, поспешно вытерев влажным полотенцем засохшие следы между ее белыми бедрами, надел сброшенный халат.

Он сел у изголовья кровати с незажженной сигаретой во рту и посмотрел на спящую Ванессу. Даже в полумраке ее лицо казалось необыкновенно нежным и белым.

Ее маленькая рука дергалась, как у ребенка, которому снится сон. Словно ей срочно нужно за что-то ухватиться.

«....»

Он осторожно нажал кончиками пальцев на ладошку, которая казалась чересчур нежной и мягкой по сравнению с мужскими руками. Даже один-единственный его палец был Ванессой. Увидев чернильные пятна, размазанные по всей правой руке, он невольно улыбнулся.

— Спи спокойно.

Помимо того, что она была милой, она была немного дерзкой. В последние несколько дней, всякий раз, когда хотела сменить тему, Ванесса соблазняла его своим телом. Это был хитрый трюк. Тем более она знала, что у него нет выбора, кроме как попасться на него.

Скорее всего, с самого начала она не собиралась извлекать из этого большую выгоду. Просто, наверное, решила, что это самый эффективный способ заставить его замолчать и не дать мыслям развиваться дальше… Это было странно, но, в конечном итоге он получал одностороннюю выгоду, так что, в общем-то, это было к лучшему. Однако…

— Что же это за правда, которую ты так хочешь скрыть?

Теодор нежно погладил тыльной стороной ладони влажную щеку уснувшей от усталости женщины. Спящая Ванесса казалась умиротворенной. Даже воздух вокруг нее был теплым и прекрасным.

На данный момент этого было достаточно. Что она спит рядом с ним, и что у него есть сила охранять ее сон.

Он уже был слабостью этой женщины. Деньги и любовь, стабильность и желание. У них обоих было достаточно причин, чтобы продлить отношения. Он мог с радостью дать Ванессе всё, что она захочет и попросит. Если бы только она отказалась от брака.

— Господин.

Монотонный поток мыслей прервался тихим голосом, раздавшимся за дверью.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21