Онлайн чтение книги В майском саду Garden of May
1 - 66

Ванесса, как обычно, не сразу, поддалась искушению. Она сильно покраснела, слегка прикусив пухлые губы, но её глаза, пристально смотрящие на него, были яснее, чем когда-либо.

- Ривер Росс.

Он криво усмехнулся. Ему и без того было ясно, что она хочет обратиться к нему именно так.

- Ты сердишься?

От этого неожиданного вопроса Теодор на мгновение растерялся, но в конце концов тихо рассмеялся. В любой момент она могла проявить неожиданные стороны и проницательность. Теперь это даже вызывало у него восхищение.

Однако, сердится ли он? Он не знал. Просто эта ситуация немного раздражала. Согласно первоначальному плану, он не собирался сегодня появляться перед Ванессой.

В конце концов, разве не были предусмотрены всевозможные меры безопасности, чтобы заменить его? Колье, моряки, следовавшие за ней на некотором расстоянии, члены экипажа, расположенные везде, куда мог упасть ее взгляд, и небольшие хлопоты по перемещению ее в более просторную и удобную каюту…

Этого должно было быть достаточно. Более, чем достаточно для мер предосторожности в отношении одной-единственной девушки, тем более что он присутствовал на этом мероприятии в качестве простого моряка.

Приглашение, направленное герцогу Баттенбергу, было официально вежливо отклонено. Естественно, его имя даже не фигурировало в списке пассажиров, и благодаря этому королю даже не пришлось участвовать в хлопотном церемониальном отправлении. Из-за странного стремления сохранить лицо: он не мог появиться там, где герцог отказался присутствовать.

Учитывая, что король все это время с нетерпением ждал дня, когда сможет подняться на борт «Белусса», считавшегося крупнейшим судном на континенте, это было поразительным проявлением упрямства, но, если подумать о том, сколько хлопот и неудобств доставило бы присутствие короля, для самого Теодора это было даже к лучшему.

Ведь он поднялся на борт этого корабля, скрыв свою личность, не ради Ванессы и не ради демонстрации престижа, а исключительно из деловых и политических соображений.

Здесь собрались все влиятельные семьи Ингрэма. Возможность одновременно решить все дела, которые до сих пор были ограничены из-за его пребывания в Глостере, выпадала не так часто. Он должен был использовать каждую секунду, так, как если бы это был час, и, если бы всё шло по плану, он должен был бы находиться наедине с премьер-министром в закрытой для посторонних комнате.

И всё же он не смог отвести взгляд от ее лица, которое стало мертвенно-бледным, словно она потеряла всякую опору.

«Это смешно».

Иногда, сам того не осознавая, его взгляд останавливался на ней. Она бегала туда-сюда по третьему классу, даже не подозревая, что он наблюдает за ней с верхней палубы; отказывалась от изысканных блюд в пользу случайной закуски; приседала на грязный пол, чтобы помочь горничной.

Всякий раз, когда он, разговаривая с членами парламента, видел ее она была занята. Учитывая, что она даже не знала, что за ней наблюдают, упоминание Логана Доусона можно считать проявлением неплохой сообразительности.

- Возможно.

Это заявление, прозвучавшее после долгого молчания и глубоких раздумий, заставило ее щеки покраснеть еще сильнее. Единственным источником света, освещавшим темную каюту, где не горел ни один газовый светильник, был лунный свет, проникавший через открытый иллюминатор. Этот бледный свет косо падал на плечи обоих.

- Ты беспокоился обо мне?

- Беспокоился?

Он медленно наклонился, собирая смятые бумаги, упавшие на пол. Немного посмотрев на завещание, он аккуратно сложил его по сгибам. Движение, с которым он положил его на консоль, было абсолютно бесхитростным.

Девушка, словно запечатлевая этот образ в памяти, вдруг покраснела.

- Если нет, то неважно. В последнее время ты ведешь себя так странно, что у меня начинают появляться странные мысли.

- Странно?

- Ну… ты все время смотришь на меня такими глазами…

- Какими глазами?

Ванесса не ответила сразу. Он взял ее за подбородок своей большой рукой и приподнял. Ее серые глаза, дрожащие, как крылья бабочки, смотрели на него.

- По моим ощущениям.

Ее голос был тихим, словно шепот. Он наклонил голову, чтобы лучше слышать, и ее дыхание стало ближе. Каждый раз, когда она открывала рот, воздух мягко колебался. Все его нервы были сосредоточены на этой маленькой женщине.

Теодор правой рукой, которой до этого гладил бледную щеку Ванессы, медленно обхватил ее шею, словно сдавливая. Хрупкий пульс, разливающийся по его ладони, как всегда, учащался до нетерпеливой быстроты. Всякий раз, когда он прикасался к ней, она ничего не могла скрыть.

Это была женщина, которая даже если бы он задушил ее прямо сейчас, не смогла бы оказать ни малейшего сопротивления. С такой хрупкостью она безбоязненно доверяла людям и не ставила цену на то, что считала правильным.

Если он и злился, то именно из-за этого. Не из-за того странного «романа» с Логаном Доусоном. А из-за той безрассудной готовности рисковать своей жизнью ради пустяков, из-за той наивности, с которой она, не подозревая об опасности, отправляла письма компаниям, связанным с бандами, из-за той слабости как у нежного детеныша, не умеющего даже выставить когти.

- Ах…

Дыхание Ванессы участилось, словно она вспомнила, как он давил на нее всем телом. Ее ухо, слегка выглядывающее из-под волос, покраснело. Даже ее дрожащее дыхание было милым и очаровательным. Даже в его глазах, привыкших видеть все самое дорогое, она казалась драгоценной. Разве в глазах других это будет иначе?

"Брак - это не то».

В словах, сказанных им кузену, не было ни капли хвастовства или преувеличения. Это был вопрос, в котором он не мог пойти на компромисс даже в те моменты, когда Ванесса казалась вполне подходящей.

Момент, когда герцог Баттенберг признает существование любовницы возможен, только тогда, когда имя последней не станет его смертельной слабостью. Ведь нельзя ставить одного-единственного человека на одну ступень с целым родом.

Именно поэтому это знание было тем более ненужным. Даже после того, как все суетливые процедуры и неизбежные осуждающие взгляды общественности останутся позади, он хотел, чтобы Ванесса оставалась безупречно чистой. Он хотел, чтобы она, как и сейчас, с чистым лицом и невинным взглядом, смотрела на мир с любопытством в глазах. И он хотел, чтобы она неизменно оставалась в том месте, в те моменты, когда он в ней нуждался.

Всегда. В том майском саду.

- Скажи мне, Ванесса.

- Мне кажется, теперь, ты воспринимаешь наши отношения всерьез…

Он тихо рассмеялся. Она по-прежнему оставалась безнадежно романтичной натурой. Теодор медленно наклонил голову и прижался лбом к нежной шее Ванессы.

Была ли это любовь? Он не знал. Вероятно, нет. Любовь, которую он знал, брак, который проистекал из этого, был подобен глотанию осколков разбитого стекла. Это было не что иное, как своего рода безумие. Все эти разрушительные моменты, ненависть и проклятия, которые они извергали друг на друга, как яд, разбитая вдребезги мебель, насмешки, нервный смех и плач, а после очередной мольбы - дикое желание, как у зверей.

Любовь – это было такое ужасное, всепоглощающее чувство. Даже если вначале она начиналась благородно, конец всегда был примерно один. Либо ненависть друг к другу, либо полное пресыщение и отвращение.

Он не мог представить, что Ванесса способна на такое. Если это так, то, наверняка это не было глубоким чувством ни для одного из них, не так ли?

- Прости, если ты так почувствовала.

Его мир всегда делился по-простому и понятному принципу. То, что привлекает его внимание, и то, на что не стоит обращать внимания. Ванесса была и тем, и другим одновременно.

Она была уникальна, поэтому привлекала его внимание, и в то же время достаточно покладиста, чтобы не требовать особого внимания. Она была прямой и справедливой, как дерево, которое не сломать, и ласковой. Вот почему иногда ему требовалось подтверждение. Даже когда она была прямо перед его глазами, в пределах досягаемости его руки.

Он признал это без колебаний. Ему хотелось обладать всей этой женщиной настолько, что было трудно облечь это в другие слова. Сейчас, в этот самый момент.

- Я хочу тебя, Ванесса.

Он поцеловал белую шею Ванессы, словно проверяя ошейник, который надел на неё. На самом деле, размышлять об этом с самого начала было излишне.

Ведь лето ещё не закончилось, а женщина перед ним была неотразима.

***

Женщина, которая смотрела на него затуманенными глазами, была слишком прекрасна - мягкое, теплое тело, влажные стоны, которые она пыталась сдержать, грудь, которая свободно колыхалась при каждом сильном толчке.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21