Взгляд герцога, устремленный на старого дворецкого, оставался неестественно спокойным. Как в тот день, когда ему было восемь лет. Когда его родители погибли на фоне скандала и репортеры стекались в таком же количестве, как и скорбящие, толпясь вокруг него под проливным дождем.

— …Это было просто из-за моей излишней озабоченности.

Норман решил просто скрыть свои неопределенные подозрения. Вскоре герцог собирался жениться на женщине, подходящей ему во всех отношениях.

— Ведь это был первый раз, когда господин держал женщину рядом с собой.

В его глазах леди Ванесса была во многих отношениях неподходящей женщиной для его господина. Бесспорно, она была чрезвычайно красива, но место хозяйки в поместье Баттенбергов должно было принадлежать той, кто обладала ценностями, превосходящими просто внешнюю красоту.

Теодор посмотрел на лицо упрямого старика. Чувство дискомфорта было едва уловимым. Было ясно, что он что-то скрывает, но мотивы оставались совершенно неясными.

— Возвращайтесь в главный дом и ждите моего распоряжения. Можете идти.

— Да.

Повернувшись спиной к Норману, он развязал галстук, сдавливавший шею, бросил его на кучу газет и спокойно оглядел разгромленную комнату. Гостиная, сохраненная по его приказу, выглядела как место преступления.

Теодор медленно проследил за путями Ванессы. Он ясно догадался, о чем думала эта маленькая женщина. Должно быть, она увидела газеты и сразу заметила, что даты удалены.

Поняв, что информация контролируется, она, должно быть, искала предлог, чтобы выйти. Ей не потребовалось бы и пяти минут, чтобы решить причинить себе вред. Он пнул пару чистых тапочек, не тронутых ни каплей алкоголя, валявшихся в углу.

Он поднёс сигарету к пересохшим губам. С самого начала она казалась покладистой, но иногда вела себя совершенно безрассудно. Вот почему всякий раз, когда он ее видел, он так волновался, что удивлялся сам себе.

— Ах.

Несмотря на то что он слышал приближающиеся шаги, Теодор поднял голову, словно только сейчас заметил Ванессу. Она смотрела на него с растерянным выражением лица. Было видно, что она понятия не имела о его присутствии.

— Я думала, что здесь никого нет, так как мистер Норман только что ушел.

Растерянность на ее бледном лице исчезла так же быстро, как тает снег. Ванесса беспокойным взглядом скользнула по осколкам стекла, все еще лежавшим на полу, а затем немного дольше задержала взгляд на тапочке, соприкасавшимся с его ботинком.

— Когда ты пришёл?

— Только что.

Теодор, сжимая в руке незажженную сигарету, сократил расстояние, прежде чем Ванесса успела как-либо отреагировать. С того момента, как он заметил повязку на ее левой ноге, какая-то часть его разума начала иррационально холодеть.

Он наклонился и поднял её, поддерживая под коленями. Ее тело напряглось и застыло от неожиданности. Теодор прижал её к себе еще сильнее, так как она даже не догадалась обхватить его шею.

— Я могу идти сама.

— Ты же ранена. Если тебе нужно передвигаться, используй меня.

— … Использовать тебя как средство передвижения?

— Почему бы и нет.

— Прости, что самовольно взяла твой алкоголь.

Теодор приподнял одну бровь, удивленный несколько несоответствующим ходом разговора. Его раздражал ее взгляд, который сегодня был необычно сдержанным.

— Почему ты такая покорная?

— Я же без разрешения прикоснулась к твоим вещам. Ты считаешь извинения проявлением покорности?

— Не то чтобы…

Он осторожно уложил Ванессу на кровать. Помог ей прислониться спиной к изголовью и подложил подушку под колени. Только тогда, казалось, ей стало легче, и на ее лице появился слабый румянец.

Он сел на край кровати и посмотрел на неё. В её внезапно высохших глазах не было даже следов слез. Хотя она, должно быть, слышала новость о его помолвке, ведь вышла из дома и встретилась с Хейли Мортон.

Он предполагал, что она отреагирует либо упреками, либо слезами и гневом. Ведь она же говорила, что любит его. Как и в начале отношений его родителей, которые в какой-то момент начали меняться. Однако Ванесса была спокойна, словно решила ничего не спрашивать.

«Действительно ли она меня любит?»

На этой внезапно возникшей мысли у него вырвался горький смех. Странно, что, несмотря на то, что он так остерегался слова «любовь», у него не было желания отпускать эту женщину, которая уже давно перешла черту. Он кончиками пальцев провел по длинным золотистым волосам, рассыпавшимся по кровати.

— Я думал, у тебя есть вопросы ко мне.

— Мне действительно хотелось услышать объяснение.

В глубоко погруженных в тень серых глазах мелькнула холодная искра. Но в следующий миг этот мимолетный блеск погас, как потухший огонек. Опущенные длинные ресницы отбрасывали тень на слегка впалые щеки.

— Но я просто… не буду спрашивать. Я так решила.

Белые пальцы, нащупывающие путь в тени, мягко легли на тыльную сторону его ладони. Глубокие синие глаза Теодора яростно задрожали в темноте. Это был первый раз с тех пор, как он покинул тот сад. Первый раз, когда каким бы то ни было образом, Ванесса первой коснулась его.

— Решила?

— Я имею в виду, что приняла решение.

Он затаил дыхание, глядя на ее пухлые губы, подавляя в себе отвратительное чувство зарождающейся надежды. В тот момент, когда женщина снова переплела пальцы с его, он перестал думать. Наконец, он притянул к себе все ее хрупкое тело и накрыл своим.

— Продолжай говорить, Ванесса. Что ты решила?

Ее невинные глаза, устремленные на него снизу-вверх, были невыносимо прекрасны. Когда она встретилась с ним взглядом, не отводя его, его сердце затрепетало при виде вновь вспыхнувшего румянца. Возможно, у них еще есть шанс. Такая мимолетная надежда.

Её маленькие губы, слегка сжатые, дрогнули. Вскоре из них вырвался голос, похожий на сладкий стон.

— Ты уже знаешь…

Он вздрогнул, сам того не осознавая, а затем тихо рассмеялся. Незнакомое чувство облегчения ошеломило его.

Время, отсроченное под ничтожным предлогом «оставшегося срока договора». Иногда он задумывался, на что будет способен, если она действительно скажет «прощай».

На рассвете он принимал решение, что удержит ее рядом, даже если придется сковать ее убедительными оковами, а под ярким солнечным светом изо всех сил пытался подавить эти отвратительные мысли. В некоторые дни он снова и снова погружался в безграничную бездну, а в другие - натыкался на пределы, которые сам же и установил, и кружил на месте. Он насильно сдерживал себя, словно зверь, привязанный короткой цепью.

Единственное, что было ясно, это то, что всё искажалось без возможности что-либо исправить. Он, она и их оставшиеся дни. Он думал об этом. Что они медленно будут гнить и тонуть, как разбитый корабль. Что он проживет всю жизнь, терпя ее ненависть. В тот самый момент, когда он едва успел признать, что это всё, что им осталось, она протянула ему руку.

— ……

Конечно, чувство тревоги было неоспоримым. Внезапная смена настроения была неестественной во всех отношениях; для женщины, говорящей о любви, её взгляд выглядел тревожным, и всё - от глаз до уголков губ - казалось каким-то искусственным.

И все же ее слова, что она останется рядом с ним, были ужасно соблазнительными.

— Разве ты не хочешь?

Ванесса, с глазами, уже наполнившимися влагой, пристально смотрела на мужчину, который оказался поверх нее. К счастью, она не могла хорошо разглядеть лицо герцога. И ему, вероятно, тоже не было видно ее лица.

Слова Хейли Мортон на самом деле не возымели на нее действия. Продолжать выполнять роль любовницы и при этом правильно рассчитать время для разрыва? Неужели она думала, что Ванесса будет послушно следовать всем ее указаниям, особенно после того, как поставила под угрозу жизнь ее ребенка? Тем не менее…

— Почему ты вдруг передумала?

Потому что только сейчас она увидела его, того, кто не отпустит ее, пока они оба не высохнут и не умрут.

От отчаянного чувства, что отныне все должно быть идеально, у нее перехватило дыхание. С решимостью больше не допускать ошибок она посмотрела мужчине в глаза.

— Просто. Мне тоже захотелось обращаться с тобой без оглядки.

— …..

— Ты каждый раз так легко мне поддавался.

— Насколько сильно ты хочешь, чтобы я тебе поддался?

— Полностью.

Взгляд мужчины, спокойно смотрящего на нее, изменился. Ванесса прикоснулась к его толстым предплечьям, покрытым вздувшимися венами. Оттуда она провела рукой вверх, коснувшись его горла, дрожащего от желания.

— Я хочу всего тебя.

— Это условие?

Условие было одно с самого начала. Она надеялась, что у него не будет другой женщины. Она надеялась, что Хейли Мортон будет скорее его партнёршей по браку по расчету, чем давней возлюбленной. Поэтому надеялась, что однажды сможет стать его единственной любовью.

Это было такое жалкое ожидание, что она даже не могла произнести его вслух.

— Да.

Дыхание, вырывающееся сквозь алые губы, дрожало. Так же, как тогда, когда она говорила ему о любви. А может быть, даже немного отчаяннее, чем тогда. Лучше бы он отказал ей. Тогда всё могло бы закончиться на этом.

Она надеялась, что отвергнет его, если он скажет, что не сможет отдать ей все. Объявит о расторжении договора и таким образом достойно все завершит. Но…

— Я согласен.

Глаза Ванессы, искаженные так, словно она вот-вот заплачет, наконец-то наполнились слезами. Кончики пальцев, сжимавшие помятый край его рубашки, побелели. Губы широко улыбались, будто она хотела, чтобы его слова оказались правдой, но в то же время глаза выражали полное недоверие.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21