Хуа Сивань ничуть не удивила подобная реакция Янь Цзиньцю, а вот её личные служанки с облегчением выдохнули. Раз уж князь так к этому отнесся, значит, он ни в грош не ставил Юань Шуи.
В этом мире нет ничего более хлопотного, чем некоторые отношения между мужчиной и женщиной: например, кузены и кузины, названые братья и сестры или так называемые «родственные души». Кто знает, в какой момент эта невинная дружба перестанет быть таковой?
В ту ночь супруги разделили ложе, предаваясь нежным наслаждениям. Утром же, стоило Янь Цзиньцю отправиться на аудиенцию, слуги доложили Хуа Сивань, что Юань Шуи просит её принять.
— Юань Шуи хочет меня видеть?
Хуа Сивань поправила перед бронзовым зеркалом заколку-фэнчай в волосах и, аккуратно нанеся на лоб узор хуахуан, произнесла: [Прим. пер.: Хуахуан — традиционный декоративный узор на лбу, который рисовали жёлтой краской или наклеивали золотой фольгой.]
— Зачем я понадобилась простой чернорабочей?
Передававшая сообщение старшая служанка осторожно приподняла подбородок, но, заметив узоры на роскошном подоле платья Хуа Сивань, поспешно опустила голову и взволнованно ответила:
— Она заявила, что хочет поведать вам некую важную тайну, касающуюся княжеской усадьбы Сянь. Ваша покорная слуга не посмела медлить и сразу же пришла доложить об этом.
— О? — Хуа Сивань иронично приподняла бровь и, опираясь на руку Бай Ся, медленно поднялась. — Пусть подождет снаружи.
— Слушаюсь.
Увидев, что княгиня Сяньская не стала вымещать на ней гнев, старшая служанка мысленно вздохнула с облегчением, поклонилась и удалилась.
Выйдя из внутренних покоев, она с неприязнью покосилась на Юань Шуи, которая, даже став черной прислугой, не забыла подвести брови и накрасить губы.
— Ванфэй велела тебе ждать, — сухо бросила она. — Когда понадобишься, за тобой придут.
Сказав это, женщина, не заботясь о том, расслышала ли её Юань Шуи, пробормотала ругательство о дурной примете и поспешно ушла.
Лицо Юань Шуи побледнело от гнева, но, разглядывая сквозь лунные врата роскошь внутреннего двора, она усилием воли подавила недовольство, нацепив маску кроткой покорности.
Прождав на улице время, за которое можно было бы выпить две чашки чая, она наконец дождалась служанку в зеленом платье, которая проводила её внутрь.
С её нынешним статусом она не имела права встречаться с ванфэй в главном зале, поэтому служанка привела её в боковую гостиную и тут же удалилась.
Юань Шуи и прежде бывала в княжеской усадьбе Сянь. И хотя тогда здешние пейзажи казались ей живописными, они не вызывали у неё благоговейного трепета.
Но теперь она заметила, что каждый стол и стул здесь вырезаны из драгоценных пород дерева. Стоимость любого стула из этого зала могла бы покрыть расходы обычной семьи на несколько лет вперед.
Услышав позади шаги, она обернулась и увидела Хуа Сивань, приближающуюся в окружении служанок, словно луна среди звезд. Ткань её наряда переливалась, источая невероятную роскошь, а поразительно живая вышивка на подоле могла вызвать зависть у любой женщины. Буяо в виде летящего феникса с жемчужиной в клюве стоило целое состояние. Добавьте к этому красоту, способную покорять целые государства, — и сколько женщин мечтали бы оказаться на её месте?
По мере приближения Хуа Сивань, Юань Шуи рефлекторно спрятала огрубевшие руки в рукава и чинно сделала реверанс:
— Ваша покорная слуга приветствует ванфэй.
Хуа Сивань на мгновение остановилась, скользнув по ней взглядом, а затем, опираясь на руку Бай Ся, проследовала к главному месту и опустилась в кресло.
Уголки губ Юань Шуи неестественно дрогнули: она-то полагала, что княгиня Сяньская разыграет спектакль с родственной близостью и не позволит ей кланяться. Но Хуа Сивань хранила молчание, и девушке оставалось лишь стоять с полусогнутыми коленями, не смея выпрямиться.
Хуа Сивань давно насмотрелась на подобные представления и не собиралась утруждать себя притворным великодушием или мягкостью. Она приняла от Хунъин согревающий желудок чай, сделала глоток и лишь после этого промолвила:
— Оставь церемонии. Я слышала, у тебя ко мне дело?
«Неужели величественная княгиня Сяньская совершенно не обучена такту?»
Юань Шуи опешила, затем воровато огляделась и с таинственным видом произнесла:
— Прошу ванфэй отослать посторонних.
Хуа Сивань едва заметно кивнула. Слуги покинули гостиную, однако Бай Ся и Хунъин остались неподвижно стоять за спиной своей госпожи.
Бросив на них косой взгляд, Юань Шуи мгновенно отбросила маску покорности и заявила:
— Это нечто из ряда вон выходящее. Вы можете мне не поверить, но каждое моё слово — чистая правда.
Хуа Сивань молча смотрела на неё, ожидая, когда та наконец выдаст свою шокирующую тайну.
— В прошлом году за городом обнаружили труп молодого господина семьи Чжан. Он умер страшной смертью. Вы знаете, кто за этим стоял?
Хуа Сивань подперла щеку рукой, по-прежнему не проронив ни звука.
Видя её абсолютное спокойствие, Юань Шуи стиснула зубы:
— Тайным заказчиком был ваш супруг, князь Сянь.
— С чего бы мне тебе верить? — с полуулыбкой парировала Хуа Сивань. — Неужели ты думаешь, я настолько глупа, что не поверю собственному мужу, зато поверю девице, которая на него заглядывается?
— Глупы вы или нет, я не знаю. Зато я прекрасно понимаю, насколько расчётлив ваш муж! — с нажимом процедила Юань Шуи. — И муж его сестры... Вы правда верите, что всё это дело рук наследного принца и его сестры?
— Хм, весьма смелое предположение, — Хуа Сивань лениво потерла подбородок указательным пальцем. — Оставим в стороне, правда это или ложь. Но даже если так, для меня это не более чем малозначительный пустяк.
В лице Юань Шуи что-то дрогнуло. Она с изумлением уставилась на Хуа Сивань. Какая женщина не содрогнется, узнав, что человек, с которым она делит ложе, — хладнокровный убийца?
— Лучше давай поговорим о тебе, — Хуа Сивань поднялась и с легкой улыбкой подошла к Юань Шуи. — Раз ты знаешь, какой он человек, почему до сих пор не можешь выбросить его из головы? Или же ты выдумала эту абсурдную историю только для того, чтобы вбить клин между мной и Цзылином, а затем воспользоваться моментом?
Юань Шуи холодно фыркнула:
— Не верите — как хотите.
У неё и впрямь были подобные мысли, но абсолютное недоверие Хуа Сивань выбило у неё почву из-под ног.
Увидев её реакцию, Хуа Сивань усмехнулась:
— Говорить или нет — твоё дело. Верить или нет — моё. Разумеется, на этом и закончим.
Глядя на княгиню, Юань Шуи вдруг ощутила необъяснимое желание отвесить ей пощечину. Однако обстоятельства были против неё, и оставалось лишь стерпеть.
— У тебя есть что-то еще? Если нет, можешь идти.
Улыбка Хуа Сивань постепенно угасла.
— Но одно я скажу тебе сразу: раз уж ты вошла в эту усадьбу, забудь о прошлом.
Лицо Юань Шуи мгновенно перекосило. В этот миг она услышала приближающиеся шаги за дверью, и в её голове молниеносно созрел план.
— Ванфэй, ваша покорная слуга не имела в виду ничего дурного! Умоляю, пощадите!
Янь Цзиньцю едва ступил во двор, как вдруг услышал из боковой гостиной пронзительный, смутно знакомый крик, а затем — грохот опрокинутой мебели.
Его лицо помрачнело. Окинув взглядом стоявших снаружи слуг, он быстрым шагом подошел к гостиной и пинком распахнул дверь. Внутри он увидел Юань Шуи, навзничь лежавшую у ножки стола. С её лба сочилась кровь, а одежда была насквозь мокрой, словно девушку окатили чаем.
Тем временем Хуа Сивань, опираясь на руку служанки, стояла рядом и с ледяным равнодушием смотрела на эту сцену.
— Кузен... — Юань Шуи зажала лоб рукой и попыталась подняться. С огромным трудом встав на ноги, она тут же бессильно рухнула обратно, выглядя невероятно жалкой и беззащитной.
Вокруг было немало слуг, но никто не смел даже глаз поднять. Все затаили дыхание, притворяясь, будто ничего не слышат и не видят.
Оценив обстановку, Янь Цзиньцю помрачнел еще больше и, наконец, ледяным тоном приказал:
— Стража!
Сквозь пальцы Юань Шуи бросила на Хуа Сивань насмешливый взгляд.
— Утащите эту дрянь прочь! — безжалостно отрезал князь. — Нарушить покой ванфэй — непростительный грех. Всыпать ей десять палок!
Юань Шуи, смертельно побледнев, уставилась на Янь Цзиньцю. Она никак не ожидала от него подобной реакции.
Она повернула голову к Хуа Сивань и увидела на её губах легкую улыбку — княгиня словно с самого начала знала, как поступит её муж.
Тут же подоспели евнухи. Они зажали Юань Шуи рот и уволокли прочь, так и не дав ей сказать ни слова.
Когда её распластали на широкой скамье и жестоко избили палками, от невыносимой боли Юань Шуи почти не могла пошевелиться. Подняв глаза на равнодушные лица окружающих слуг, она едва не лишилась чувств.
Дотронувшись до лба и убедившись, что кровь остановилась, она вспомнила, как смело бросилась на угол стола, и её сердце заполнила едкая ненависть. Неужели все её хитрые расчеты стоили меньше, чем смазливое личико Хуа Сивань?
А во внутреннем дворе Хуа Сивань с улыбкой спросила:
— Как так вышло, что ты сегодня столь рано вернулся с утреннего совета?
— Сегодня мы принимаем дорогих гостей, поэтому я, разумеется, постарался приехать пораньше, — ответил Янь Цзиньцю, снимая расшитое драконами княжеское облачение и переодеваясь в повседневный парчовый халат. — В этот час они, должно быть, уже на подходе?
— Куда там! Ты только вернулся, а значит, и мой отец с дедушкой, скорее всего, тоже, — усмехнулась Хуа Сивань. — А я-то грешным делом подумала, что ты сжалишься над своей бедной кузиной.
— Ты — могущественная ванфэй. У тебя тысяча способов заставить её страдать, зачем же марать руки самой? — с усмешкой отозвался Янь Цзиньцю. — Эта Юань Шуи, видимо, и впрямь держит меня за безмозглого идиота.
Хуа Сивань лишь мягко рассмеялась в ответ. На самом деле Юань Шуи вовсе не недооценивала коварство князя. Она просто забыла одно: уловка с причинением себе вреда работает лишь с тем, кто испытывает к тебе жалость. Для мужчины же, в чьем сердце и мыслях тебе нет места, любые искусные ухищрения тут же теряют силу и становятся очевидными.
Юань Шуи продумала все совпадения, но не учла самого главного — человеческой натуры.
Мало того, что Янь Цзиньцю прекрасно понимал, что его жена не стала бы опускаться до подобных методов ради причинения вреда другой женщине, так даже если бы она действительно покалечила эту девицу, для него это было бы лишь пустяком.
В глазах мужчины, которому до неё не было никакого дела, она была никем и ничем.
Хуа Сивань потянулась, чтобы поправить воротник на одежде мужа. Янь Цзиньцю мягко перехватил её запястье и одарил жену нежной улыбкой.
Наблюдавшей за этим Бай Ся вдруг вспомнились знаменитые строки:
«Благородный муж не имеет себе равных в этом мире, сияя, словно драгоценный нефрит на тропе».
Хунъин легонько потянула её за край платья и прошептала:
— Пойдем во внешний двор встречать госпожу и старую госпожу. Они, наверное, с минуты на минуту прибудут.
Бай Ся кивнула. Обе служанки на цыпочках вышли из внутренних покоев, и лишь оказавшись снаружи, Хунъин осмелилась спросить:
— Юань Шуи отвели в пыточную?
Бай Ся нахмурилась:
— Эта барышня Юань весьма хитра и коварна, и даже к себе самой не знает пощады.
Жаль только, что ей пришлось столкнуться с таким мужчиной, как князь, и такой женщиной, как ванфэй.
— Эта девица и впрямь не ведает стыда, — недовольно буркнула Хунъин. — И о чем только думали в Ведомстве дворцовых дел, когда прислали её к нам? Мало им было тех скандальных слухов?
Все прекрасно знали, что Юань Шуи положила глаз на князя, и всё же Ведомство прислало её в княжескую усадьбу. Разве это не открытое проявление враждебности к княгине Сяньской? Это уж слишком.
— В Ведомстве работает столько чиновников, кто их знает, что у них на уме? — Бай Ся с легкой улыбкой оглянулась на главный двор. — С таким острым умом, как у нашей ванфэй, ей нечего страшиться.
Разве могут такие мелкие неприятности поставить в тупик по-настоящему сильную женщину?
— Твоя правда. Ванфэй так умна, разве эти жалкие уловки Юань Шуи могут хоть как-то ей навредить?
Бай Ся усмехнулась.
Со стороны казалось, что Юань Шуи потерпела сокрушительное фиаско в попытке обхитрить княгиню. Но кто знает, быть может, это ванфэй намеренно вынудила её сделать этот рискованный ход?