Весна третьего года правления под девизом Шэнкунь выдалась чудесной — как раз в ту пору, когда распускаются цветы, императрица Хуа устроила в императорском саду прием для дам из императорского рода и титулованных дам первого ранга. Каждая из приглашенных была несказанно рада и готовилась к этому событию с величайшим тщанием.
Взойдя на престол, новый владыка в одночасье отбросил прежнюю мягкость характера и провел при дворе радикальную чистку. Будь его положение шатким, он бы еще проявил толику осторожности. Однако за спиной молодого императора стояло множество могущественных сторонников, намертво державших в своих руках весь двор. Поэтому менее чем за два года он расправился со всеми, с кем следовало расправиться, внушив чиновникам еще больший трепет и благоговение.
Помимо того, что император Шэнкунь пользовался горячей поддержкой народа в государственных делах, его личная жизнь также вызывала всеобщий интерес. И на то были веские причины: за три с лишним года, прошедших с момента его восшествия на престол, в заднем дворце, помимо императрицы Хуа, так и не появилось ни одной другой женщины. Не было даже придворных дам, делящих с ним ложе. Подобная верность встречалась крайне редко. Большинство мужчин, обретя власть, неизменно жаждут свежих впечатлений. Как бы ни была прекрасна императрица Хуа, со временем она должна была наскучить. Неужели правитель и впрямь способен удержать себя в узде?
Пока все терялись в догадках, императрица Хуа решила устроить прием для дам. Кому в столице не было известно, что она от природы ленива и не любит утруждать себя лишними заботами? Это весьма радовало сановников. Учитывая, как сильно Сын Неба баловал свою супругу, начни она вмешиваться в политику — это обернулось бы величайшей катастрофой. Но, к счастью, государыня оказалась особой праздной, так что все остались довольны.
Благодаря милости, дарованной императрице, статус ее родни также взлетел до небес. Маркиз Иань был возведен в герцоги, его старший сын стал наследником герцогского дома, а младший — получил титул маркиза. Впрочем, новоиспеченный герцог оказался человеком благоразумным. Помог новому владыке навести порядок при дворе, он подал в отставку со всех постов. Как император ни пытался его удержать, тот остался непреклонен. В итоге, сохранив лишь звания герцога и наставника наследного принца, он удалился на покой, чтобы наслаждаться безмятежной жизнью. Что касается двух его сыновей, оба они были еще молоды и занимали при дворе должности средней руки. Являясь убежденными сторонниками государя, в повседневной жизни они вели себя скромно и учтиво. Никто не посмел бы упрекнуть семью императрицы в злоупотреблении властью. На фоне родственников низложенной императрицы покойного императора семья Хуа выглядела просто недосягаемым идеалом добродетели. Если вдуматься, неудивительно, что император так сильно ее любил — во всем в этом мире есть своя закономерность.
В императорском саду мелькали роскошные наряды, благоухали изысканные ароматы. Евнухи и служанки сновали туда-сюда с кувшинами и чашами в руках. Царило невероятное оживление.
— Принцесса, мы пришли.
Услышав тихий голос личной служанки, принцесса Дуаньхэ внезапно очнулась от своих мыслей. Заметив, что в саду собралось уже немало дам, она молча выбрала себе место и опустилась на сиденье, не желая ни с кем заводить беседу.
Прошлой зимой, во время вторжения варваров, некоторые сановники предложили прибегнуть к политике династических браков. Они хотели выдать её, принцессу, за варварского вождя, которому уже перевалило за семьдесят. Спрятавшись в своей резиденции, она сходила с ума от ужаса. В прошлом она вела себя слишком заносчиво, поэтому близких людей у нее почти не осталось. Теперь же, когда ни отца, ни брата не было в живых, а родственников матери разжаловали в простолюдины, не нашлось ни единого человека, готового замолвить за нее словечко. И хотя принцесса питала слабость к красивым юношам, она без памяти любила своих двоих детей. Если ее отправят к варварам, дети останутся в столице, и какая жизнь будет ждать их в будущем?
В тот момент, когда она пребывала в пучине отчаяния и страха, до нее дошли слухи, что Янь Цзиньцю на глазах у всех чиновников наотрез отверг предложение о династическом браке.
— Наша великая империя скорее позволит своим сынам истечь кровью на поле брани, нежели склонит спину. Варвары алчны, словно волки. Неужели, пожертвовав половиной жизни невинной женщины, мы сможем купить мир для нашего государства?! — заявил он тогда.
Она всегда считала Янь Цзиньцю лицемером, но, услышав об этих словах, совершенно растерялась. Принцесса невольно задумалась: если бы ее родной брат не погиб и взошел на престол, произнес бы он подобную речь? Быть может... ради его спокойствия ей, как старшей сестре, пришлось бы покорно отправиться в путь навстречу династическому браку. Как же смешно: первую половину жизни она вела себя столь высокомерно и несдержанно, а в итоге ее спасителем оказался тот самый человек, против которого она на каждом шагу плела интриги. Поистине, человеческие расчеты ничто перед волей Небес. Все ее козни в конечном счете обернулись лишь поводом для насмешек.
Позже, слушая хвалебные речи простолюдинов в адрес Янь Цзиньцю и наблюдая за тем, как он железной рукой усмирил аристократические семьи, заставив их беспрекословно подчиняться, она постепенно смирилась. Янь Цзиньцю и в самом деле был самым достойным кандидатом на трон. Будь то ее брат или князь Шэн — ни один из них не мог сравниться с ним ни широтой взглядов, ни дальновидностью, ни талантами, ни добродетелью. Теперь она по-прежнему носит титул старшей принцессы, живет спокойной жизнью, а ее сын получил статус наследника. Все складывалось весьма неплохо.
Всем было известно, что у нынешнего Сына Неба есть родная старшая сестра. Увы, сам правитель никогда о ней не упоминал, а императрица ни разу не призывала золовку во дворец. Напротив, именно принцесса Дуаньхэ по-прежнему сохраняла титул старшей принцессы. Это предельно ясно давало понять всему миру: государь на дух не переносит собственную сестру. Кого не жалует государь, того, естественно, никто не станет поминать всуе. Поэтому отсутствие на приеме родной сестры императора ни у кого не вызвало ни любопытства, ни удивления.
Принцесса Дуаньхэ едва успела поднести к губам чашку и сделать глоток чая, как услышала размеренные хлопки евнуха, стоявшего в углу. Она поспешно отставила фарфор, поправила расшитый подол и вместе с остальными дамами поднялась на ноги.
Хотя Хуа Сивань уже перешагнула двадцатилетний рубеж, принцессе Дуаньхэ казалось, что эта императрица, подарившая жизнь наследному принцу, ничуть не изменилась с тех пор, как только вышла замуж за Янь Цзиньцю. Даже самые вычурные и роскошные наряды сидели на ней так органично, что лишь подчеркивали природную красоту, не затмевая саму девушку. Совершив положенный земной поклон, принцесса Дуаньхэ вернулась на свое место. Молча наблюдая за тем, как окружающие дамы осторожно заискивают перед государыней, она едва заметно изогнула уголки губ, а в ее глазах читалось абсолютное равнодушие.
Атмосфера на банкете царила оживленная. Подаваемые угощения отличались невероятной изысканностью, радуя взор, обоняние и вкус. Надо сказать, что с момента восшествия на престол императора Шэнкуня мастерство дворцовых поваров достигло небывалых высот. Разнообразие блюд постоянно росло, и теперь императорский дворец поистине собрал в своих стенах все мыслимые кулинарные шедевры.
О маленькой слабости императрицы к хорошей еде было известно и высшей знати. Знали они и о том, что император охотно потакает этому увлечению супруги. Раз уж одного радовала возможность баловать, а другую — принимать эту заботу, никто не смел сказать и слова поперек. Вот только... многие женщины втайне сжигали себя завистью к невероятному везению Хуа Сивань.
Приняв помощь служанок, Хуа Сивань прополоскала рот, освежила лицо и омыла руки, после чего с легкой улыбкой обратилась к сидящим внизу дамам:
— Мы вдоволь насладились яствами и вином, а погода сегодня просто чудесная. Если вы не против, не составите ли мне компанию на прогулке по саду?
Все в один голос выразили свое почтение и с неподдельным интересом последовали за правительницей. Распуская павлиньи хвосты красноречия, они превозносили каждое растение в императорском саду, готовые найти особый шарм даже в сорняках, пробивающихся сквозь щели в каменных плитах. Дамы прекрасно понимали: императрица вряд ли придаст их льстивым речам особое значение, но и не восхвалять, не угождать ей они просто не смели. Каждый осознавал, какое место занимала супруга в сердце императора. Кто бы решился вызвать у неё хоть каплю недовольства?
Ходили слухи, что буквально вчера какая-то дерзкая служанка попыталась добиться расположения Сына Неба. Это привело государя в ярость. Какая участь постигла несчастную, никто не ведал, однако этот случай заставил остальных девиц, вынашивавших подобные планы, умерить свой пыл и забыть о неуместных амбициях.
Внезапный прием сильно удивил принцессу Дуаньхэ. Зная характер Хуа Сивань, которая терпеть не могла подобной суеты, принцесса ни на миг не поверила бы, что эта «цветочная прогулка» затеяна без скрытого умысла.
— Эти цветы я велела посадить здесь на днях, — голос Хуа Сивань, как всегда, звучал мягко и мелодично. — Больше всего на свете я люблю красоту.
Сказав это, она внезапно бросила взгляд на куст, чьи ветви слишком сильно выдавались на дорожку, и недовольно нахмурилась:
— Почему эти цветы выросли здесь? Эй, кто-нибудь, срежьте их.
В следующее мгновение дамы увидели, как несколько евнухов вооружились садовыми ножницами и безжалостно отсекли всю ветку. Гостьи задумчиво смотрели на упавшие на землю бутоны.
— Какая жалость, — Хуа Сивань скользнула взглядом по срезанным цветам, после чего повернулась к свите. — Пойдемте дальше.
Глядя на раздавленную десятками ног веточку, в которой уже нельзя было узнать прежней красоты, принцесса Дуаньхэ медленно выдохнула. Как бы сильно тебе ни нравилось прекрасное, если оно отказывается знать свое место, то и беречь его не имеет смысла. Прямо как после восшествия нового императора на престол: та молодая вдовствующая императрица из рода Чжан вознамерилась разыгрывать перед Хуа Сивань властную свекровь. В итоге не прошло и ста дней, как она «скончалась от болезни». Порой человеческая жадность способна поглотить самого человека. Хотя правительница не произнесла ни слова упрека, умным людям было понятно: императрица вовсе не мягка характером. Ей просто лень заниматься чужими делами. Но если задеть её за живое, её методы заставят запомнить урок на всю оставшуюся жизнь. И такой порядок вещей был весьма неплох.
Когда любование цветами подошло к концу, принцесса Дуаньхэ услышала, как впереди вновь раздались хлопки. Она слегка приподняла голову и увидела приближающийся императорский паланкин. Заметив его, все дамы поспешно опустили головы и отступили назад, не смея поднять взгляд на драконий экипаж. Впрочем, паланкин остановился в добром десятке шагов от них. Очевидно, император учел присутствие множества жен чужих семей и не собирался подходить ближе.
Вскоре один из евнухов шагнул вперед и поклонился императрице Хуа. Это был управляющий Му — человек из личной свиты императора, к которому многие сановники относились с изрядной долей почтения. Неизвестно, что именно евнух сказал государыне, но та с улыбкой направилась к паланкину. Едва императрица ступила на подножку, как из-за занавесок высунулась рука в рукаве, расшитом темным золотом драконьими узорами. Хуа Сивань вложила в нее свою ладонь и позволила втянуть себя внутрь.
Наблюдая за этой сценой, принцесса Дуаньхэ вдруг понимающе улыбнулась. Повернувшись к придворной даме, которая должна была проводить ее, она коротко кивнула и, не оглядываясь, покинула этот роскошный дворец. Некоторым людям суждено стать живыми легендами, мужчинами и женщинами, вызывающими всеобщую зависть. И пусть сама она никогда не станет главной героиней таких преданий, ей, по крайней мере, посчастливилось воочию наблюдать за легендарной историей любви. Рожденная в богатстве и знати, она проживет остаток дней в достатке, окруженная детьми. Ей не о чем было сожалеть.
Спустя тысячелетие появятся бесчисленные телесериалы и романы, посвященные императору Шэнкуню и императрице Шэндэ. В одних произведениях акцент будет сделан на выдающейся жизни правителя, в других — на непревзойденной красоте и очаровании императрицы Шэндэ, сумевшей покорить стольких мужчин и заставившей Шэнкуня отказаться от гарема, оставшись для него единственной женщиной на всю жизнь. Кто-то будет называть императрицу Шэндэ крайне успешной женщиной, кто-то — считать императора Шэнкуня великим монархом. Но никто не сможет отрицать одного: они действительно стали теми самыми императором и императрицей в истории, которые сохранили искреннюю любовь и преданность друг другу до конца своих дней. В исторических летописях сохранится упоминание о том, как однажды император Шэнкунь публично поклялся никогда не расставаться со своей супругой. И, по правде говоря, он сдержал свое слово.
Император Шэнкунь правил сорок пять лет. В возрасте шестидесяти восьми лет он отрекся от престола в пользу наследного принца и, приняв титул отрёкшегося императора, предался праздному отдыху. Всю жизнь он прожил в любви и согласии с императрицей Шэндэ. У них родилось трое сыновей и дочь. Император привлекал на службу таланты, усмирил варваров, провел сельскохозяйственные реформы и активно развивал военно-морской флот, внушив трепет всем соседним государствам. Историки назовут его мудрейшим правителем, равного которому не было тысячелетиями. По крайней мере, во время ежегодных вступительных экзаменов «гаокао» имя императора Шэнкуня будет всплывать с завидным постоянством, заставляя новые и новые поколения абитуриентов рвать на себе волосы из-за вопросов по истории.
Находились даже те, кто на форумах всерьез утверждал, будто этот государь — попаданец из другого времени. Иначе как объяснить его невероятные достижения и приверженность идее моногамии? Впрочем, никто не воспринимал подобные теории всерьез. Даже авторы постов писали их исключительно ради шутки.
Попаданец?
Да кто в такое поверит!