Бедняга Чжао Синьхун, будучи одним из капитанов гвардии, считался настоящим мужиком, повидавшим кровь, но, вспомнив недавнюю сцену с ванфэй и ее на первый взгляд хрупкими, очаровательными служанками, он наконец-то осознал истинный смысл поговорки о том, что с женщинами лучше не связываться.
— Ванфэй и эти ее служанки — просто вот, — Чжао Синьхун показал Му Туну большой палец, а затем покачал головой. — Внешность обманчива, ох как обманчива.
Князь — человек утонченный, и перед такой грозной женщиной, как ванфэй, ему наверняка приходится уступать. Обычному мужчине с такой красавицей, да еще и с выдающимися боевыми навыками, ни за что не совладать.
— А наш князь тоже вот! — Чжао Синьхун поднял вверх оба больших пальца, и его лицо озарилось неподдельным восхищением.
— … — Му Туну нечего было на это ответить. «Вояка и есть вояка. У него явно не все дома!» — мысленно возмутился евнух.
Проводив Хуа Сивань обратно в княжескую усадьбу Сянь, Янь Цзиньцю тут же развернулся и с пылающим от гнева лицом устремился в императорский дворец. С тех пор как супруга наследного принца повесилась, император Цилун становился все более вспыльчивым и раздражительным. Обитатели дворца лишний раз боялись попадаться ему на глаза. Но даже несмотря на это, всего за несколько месяцев правитель сильно сдал и постарел.
Услышав о том, что на княгиню Сяньскую напали убийцы в предместьях столицы, он испытал одновременно шок и ярость. Лишь спустя какое-то время, тяжело дыша, он произнес:
— Зовите князя Сяня.
— Ваше Величество, — глаза Янь Цзиньцю покраснели, едва он переступил порог внутренних покоев. Опустившись на колени посреди зала, он заговорил, глотая слезы: — Ваше Величество, мы с ванфэй — муж и жена, нас связывают глубокие чувства. Однажды из-за моей оплошности убийцы уже проникли в усадьбу и ранили ее, о чем я до сих пор горько сожалею. Но кто бы мог подумать, что сегодня злоумышленники осмелятся напасть средь бела дня! К счастью, стража отчаянно защищала ее, иначе… Янь Цзиньцю едва мог говорить дальше. На его обычно спокойном и утонченном лице отразился неподдельный ужас:
— Если бы ванфэй не стало, я бы, клянусь, последовал за ней в могилу!
— Что за вздор! Как может достойный муж вести себя подобным образом?! — хотел было отчитать его Цилун, но, увидев племянника в таком отчаянии, смягчился и попытался утешить: — Я уже слышал о случившемся. Как чувствует себя твоя ванфэй?
— К счастью, в детстве моя жена обучилась в семье своего деда по материнской линии кое-каким приемам самообороны. Когда напали убийцы, она сумела отбить пару ударов, поэтому ее жизни ничего не угрожает. Однако она сильно испугалась и лишилась чувств, еще даже не добравшись до усадьбы. Янь Цзиньцю посмотрел на императора Цилуна горящим взглядом:
— Прошу Ваше Величество восстановить справедливость!
Император Цилун тоже кипел от негодования, и гнев его, разумеется, был направлен вовсе не на Янь Цзиньцю. Едва узнав о происшествии, он первым делом заподозрил Янь Бои. В последнее время в столице все упорнее ходили слухи, будто император намерен передать трон Янь Цзиньцю. Разве мог амбициозный Янь Бои сидеть сложа руки? В столице каждый знал, как сильно князь Сянь дорожит своей ванфэй. Случись с ней непоправимое, он бы непременно потерял голову от горя, и кто знает, каких безумств мог бы натворить.
— Я понял, — кивнул император Цилун. — Возвращайся и позаботься о своей супруге. Я немедленно прикажу провести тщательное расследование.
В подобных делах докопаться до истинного заказчика всегда было непросто. Чаще всего все заканчивалось поимкой козла отпущения. И Янь Цзиньцю, и император Цилун прекрасно это понимали, но ни один из них не стал озвучивать правду вслух. Янь Цзиньцю лишь хотел продемонстрировать правителю свою обиду. Император же намеревался использовать этот инцидент, чтобы обрубить Янь Бои несколько щупалец. А когда амбициозный князь лишится всей поддержки, настанет время затянуть сеть.
Лишь когда племянник покинул покои, император Цилун в ярости разбил чайную чашку об стол и с мрачным лицом вызвал командующего императорской гвардией. Раз уж в деле замешаны члены императорской семьи, почему бы не воспользоваться шансом и не раздуть скандал до небес? Даже если он не сможет передать трон собственному кровному наследнику, он ни за что не уступит его Янь Бои.
В княжеской усадьбе Шэн госпожа Хоу стояла в галерее. Проводив взглядом нескольких людей в синих одеждах, поспешно направлявшихся к кабинету Янь Бои, она насмешливо улыбнулась. Убедившись, что они скрылись из виду, женщина развернулась и пошла прочь.
Выслушав доклад своих подчиненных с помрачневшим лицом, Янь Бои процедил сквозь стиснутые зубы:
— Вы послали столько людей и не смогли справиться с одной-единственной женщиной?!
Предводитель людей в синем со смущением ответил:
— Мы не ожидали, что усадьба князя Сяня будет так хорошо защищена. Даже служанки ванфэй оказались мастерами боевых искусств.
— Хм, — холодно усмехнулся Янь Бои. — Почему бы тебе тогда не сказать, что и сама княгиня Сяньская — мастер боевых искусств?
Человек в синем странно замялся, а затем произнес:
— На самом деле, княгиня Сяньская действительно неплохо владеет боевыми искусствами.
Янь Бои поперхнулся воздухом:
— Откуда, черт возьми, мне было знать, что эта женщина, госпожа Хуа, умеет драться?!
Люди в синем дружно промолчали. Они и сами не ожидали, что маркиз Иань окажется таким чудаком. Мало того, что оба его сына выросли благородными юношами, искушенными и в науках, и в боевых искусствах, так он еще и дочь заставил изучать ратное дело! Словно растил не девочку, а парня. Разве так воспитывают дочерей?
Заметив странные выражения на лицах своих людей, Янь Бои понял, что допытываться дальше бессмысленно, и приказал:
— Заметите все следы. Не дайте императору и Янь Цзиньцю найти зацепки, иначе они поднимут шум даже на пустом месте.
— Слушаемся, — предводитель людей в синем помедлил, но все же набрался смелости и добавил: — Князь... эта ванфэй из усадьбы Сянь дерется на удивление хорошо. Боюсь, слухи о том, что князь Сянь не берет наложниц из-за великой любви к жене, могут быть ошибочными.
— Хочешь сказать... князь Сянь боится жены?
На обычно бесстрастном лице Янь Бои отразилась целая гамма сложных эмоций. Он никак не мог поверить, что его дражайший двоюродный брат может оказаться подкаблучником.
— С чего ты это взял?
Человек в синем смущенно ответил:
— Мои люди говорят, что любой мужчина, увидев убийственную ауру княгини Сяньской, невольно оробеет и сдаст назад.
— … — Янь Бои окончательно потерял дар речи.
Бессильно махнув рукой, он бросил:
— Ступайте.
Этот мир был слишком сложен. Ему нужно было хорошенько все обдумать.
В это время Хуа Сивань, которую обсуждали за спиной, безмятежно ела ледяной арбуз, читала самый популярный бульварный роман и слушала игру на цине. Она выглядела настолько расслабленной и довольной, что Янь Цзиньцю, вернувшийся весь в поту от летнего зноя, не выдержал и выхватил у нее из рук пиалу с остатками лакомства.
— Хочешь арбуза — прикажи слугам принести еще одну порцию. Разве так сложно?
Глядя на его вспотевшее лицо, Хуа Сивань поспешно отняла пиалу обратно:
— Разве можно есть ледяной арбуз, когда ты такой разгоряченный? Твой желудок этого не выдержит!
Сказав это, она поманила рукой Бай Ся:
— Принеси чай, который я просила остудить.
Бай Ся с улыбкой подала прохладный напиток госпоже Хуа, а та сунула чашку в руки мужу:
— Выпей это. Отдохни немного, а потом уже ешь свой арбуз.
Янь Цзиньцю послушно сделал несколько глотков и лишь потом произнес:
— Я уже послал людей в резиденцию хоу, чтобы передали твоим родным не волноваться.
Хуа Сивань вскинула бровь:
— Я как раз собиралась отправить туда человека, не ожидала, что ты меня опередишь. Похоже, через пару лет моя семья будет признавать только зятя, а родную дочь и вовсе забудет.
Сказав это, она сама же и рассмеялась:
— Хорошо, что ты оказался таким предусмотрительным, иначе мои родные волновались бы куда дольше.
— Твой отчий дом — это мой отчий дом… — Янь Цзиньцю запнулся, поняв, что ляпнул нечто странное, и тут же поправился: — Твои родители — это мои родители. Разве успокоить их не моя прямая обязанность?
Хуа Сивань прикрыла рот рукой и долго смеялась. Когда муж немного остыл после жары, она велела ему переодеться в просторный халат. Затем они выбрали прохладную комнату и уселись рядышком за чтением книг.
— Спасибо тебе за то, что ты сегодня сделал для старшей сестры, — произнесла девушка.
Янь Цзиньцю обернулся. Заметив, что выражение ее лица осталось прежним и лишь кончики ушей слегка покраснели, он ответил:
— Сначала мне было просто обидно за тебя, вот я и хотел покончить с ней. Но раз ты так дорожишь вашими сестринскими узами, как я мог позволить тебе страдать?
Рука Хуа Сивань, перелистывавшая страницу, замерла, а затем девушка вздохнула:
— Надеюсь, после всего случившегося старшая сестра возьмется за ум и заживет нормальной жизнью.
Она вовсе не привыкла платить добром за зло. Просто вспомнив их былую привязанность и подумав о будущих отношениях между молодым поколением семьи Хуа, она решила дать Хуа Илю последний шанс. Сохранив сейчас жизнь Хуа Илю, она сделала так, что второй дядя и двоюродный брат Хуа Цинмао непременно оценят этот жест. В будущем Хуа Цинмао будет еще преданнее поддерживать ее старшего брата. Благородные семьи потому и остаются благородными семьями, что понимают важное правило: во всем нужно оставлять путь к отступлению.