— Князь, осторожнее на ступенях, — проговорил евнух, показывающий дорогу. Опустив голову, он почтительно провел Янь Цзиньцю в зал. Янь Цзиньцю, уже занесший ногу над порогом, замер и посмотрел на слугу: — Как может подданный без доклада входить в опочивальню императора?
Молодой евнух отступил на шаг и пояснил:
— Докладываю князю: еще до того, как этот слуга покинул императорский дворец, Его Величество повелел, чтобы вы, как только прибудете, сразу проходили во внутренние покои. Докладывать не нужно.
— Вот как, — Янь Цзиньцю бросил взгляд на торжественно замерших снаружи императорских стражников и, поправив ворот одеяния, произнес: — Тогда прошу, веди.
Хотя члены императорского рода и имели право на личную аудиенцию у государя, их свите вход был запрещен. Несколько сопровождавших Янь Цзиньцю слуг молча отступили в сторону и замерли, провожая взглядом своего господина, скрывающегося во внутренних покоях. Едва Янь Цзиньцю переступил порог, у них на глазах тяжелые алые двери, усеянные золотыми гвоздями, медленно закрылись, издав глухой стук. Стражник, стоявший ближе всего к дверям, слегка пошевелил рукой, сжимавшей эфес меча, и едва заметно переступил с ноги на ногу, словно этот гулкий звук вызвал у него дискомфорт.
Тем временем в резиденции хоу Иань братья Хуа Хэшэн, Хуа Чжимин и Хуа Чжисюнь собрались во внутренних покоях. Даже старую госпожу перевезли в усадьбу. Представители молодого поколения, включая Хуа Чанбао, тоже сидели здесь же с напряженными лицами.
— Неизвестно, что сейчас происходит во дворце. В ближайшие дни вам, младшие братья, придется потесниться и пожить у меня, — в глазах Хуа Хэшэна читалась нескрываемая тревога, но перед родственниками он изо всех сил старался сохранять невозмутимость. — Думаю... новости скоро поступят.
Хуа Чжимин и Хуа Чжисюнь прекрасно понимали, что старший брат переживает за Хуа Сивань. Но ситуация сложилась слишком запутанная. В их распоряжении было не так много людей, поэтому, даже желая помочь, они были связаны по рукам и ногам.
— Господин хоу, госпожа Хунъин просит ее принять.
В зал торопливым шагом вошел дворецкий, а следом за ним — Хунъин, переодетая в простую крестьянскую одежду.
— Хунъин, как обстоят дела в княжеской усадьбе?
Увидев ее наряд, Хуа Динчэнь почувствовал, как екнуло сердце. Позабыв о присутствии старших, он, не дав девушке даже совершить поклон, выпалил:
— Есть ли рядом с младшей сестрой надежные люди?
Хунъин сделала реверанс присутствующим и лишь затем ответила:
— Прошу господ и молодого господина не волноваться. У ванфэй все в порядке. Князя только что вызвали в императорский дворец, и теперь усадьба полностью находится под управлением ванфэй.
Услышав это, Хуа Динчэнь немного успокоился, но, вспомнив о неразберихе во дворце и о том, что Янь Цзиньцю тоже туда вызвали, невольно нахмурился. Оглянувшись на старших родственников с суровыми лицами, он не решился больше ничего сказать, боясь сбить их с мысли.
В словах Хунъин Хуа Хэшэн уловил нечто необычное. Понизив голос, он спросил:
— Князь отправился во дворец?
Хунъин кивнула:
— Ванфэй беспокоится о резиденции хоу, поэтому послала эту служанку проведать вас. Перед моим уходом ванфэй просила передать: не поддавайтесь панике и не принимайте посторонних.
— Посторонних...
— Все, кто не принадлежит к семье Хуа, считаются посторонними.
Хунъин обвела взглядом комнату и остановила взор на Хуа Чжимине:
— Второй господин, не подскажете, здесь ли вторая госпожа?
Хуа Чжимин ответил:
— Она сейчас во внутренних покоях.
— Снаружи сейчас очень неспокойно. Ванфэй сказала, что второй госпоже лучше не выходить из комнаты.
Голос Хунъин звучал звонко, но от ее слов лицо Хуа Чжимина залилось краской стыда. Стоявший рядом Хуа Цинмао тоже смутно догадывался, в чем дело, но мог лишь опустить голову, притворяясь, что ничего не понимает.
— Вторая госпожа больна, она прикована к постели и никуда не может пойти, — с мрачным видом произнес Хуа Чжимин. — Я пришлю людей, чтобы они хорошенько о ней позаботились.
— Тогда второй госпоже следует тщательно лечиться, — Хунъин не стала развивать тему, чтобы не ставить Хуа Чжимина во всё более неловкое положение. Сказав это, она в сопровождении слуг удалилась в гостевой флигель на отдых.
Как только Хунъин ушла, Хуа Хэшэн заговорил:
— Боюсь, сегодня небо сменит цвет. Влияние нашей резиденции хоу невелико, поэтому нам остается лишь смирно сидеть и ждать, когда проглянет солнце.
Из троих братьев Хуа Хэшэн тревожился больше всех. Он махнул рукой младшим:
— Идите пока отдыхать.
Едва он произнес эти слова, как в зал вошел мальчик-слуга, держа в руках письмо.
— Господин, вам просили передать это послание.
Хуа Хэшэн взял письмо. Взглянув на почерк и печать на конверте, он слегка изменился в лице.
— Отец?
Заметив, что выражение лица Хуа Хэшэна стало странным, Хуа Чанбао не удержался от вопроса:
— С этим письмом что-то не так?
Хуа Хэшэн молча покачал головой:
— Ступайте.
Хуа Чанбао бросил взгляд на нераспечатанное письмо в руках отца. Ему очень хотелось расспросить его, но, видя такую реакцию, он предпочел вместе с остальными молча покинуть комнату.
В этот день все аристократические семьи столицы не находили себе места. Многие порывались отправить людей в княжескую усадьбу Сянь, чтобы выведать хоть какие-то новости, но ее главные ворота оказались наглухо заперты. Там отказывались принимать гостей. Родственники ванфэй со стороны отца вели себя точно так же — заперлись в поместье с таким видом, словно боялись, что их вот-вот сожрут. Хотя многие были недовольны, никто не решился устраивать скандал, лишь втайне ругались про себя. Ведь кто мог дать гарантию, что, оскорбив сегодня княгиню Сяньскую и ее родных, в будущем они не навлекут на себя жестокую месть?
— Ванфэй, управитель прогнал всех незваных гостей, — Бай Ся вошла в комнату и, увидев, что Хуа Сивань сменила роскошный дворцовый наряд на простой, но изящный жуцюнь, не удержалась: — Ванфэй, не переживайте. Все непременно будет хорошо.
Хуа Сивань бросила взгляд в сторону дворца и слабо улыбнулась:
— Я понимаю.
Губы Бай Ся дрогнули, но она не стала больше произносить слов утешения. Вместо этого служанка налила госпоже чашку свежего горячего чая:
— Эта служанка недавно приказала приготовить суп из черной курицы с жемчужным порошком. Не желаете отведать?
У Хуа Сивань совсем не было аппетита, но, увидев, как Хунъин и Цзышань смотрят на нее с явной тревогой, она кивнула:
— Пожалуй, попробую немного.
— Тогда эта служанка немедленно все принесет.
Бай Ся вздохнула с облегчением и поспешно удалилась.
Как только она ушла, Хуа Сивань подошла к окну. Глядя на уже пожелтевшие листья на ветвях деревьев, она тихо вздохнула. Молодой евнух, который сегодня прибыл огласить указ, вел себя как-то странно. Она заметила это, и Янь Цзиньцю, несомненно, тоже должен был заметить. Но он все равно вошел во дворец, как ни в чем не бывало. Это доказывало лишь одно — у него уже был готов некий план. Но в этом мире не бывает идеальных интриг, лишенных малейших изъянов. Как же ей было не волноваться? Если его замысел провалится, всю усадьбу ждет ужасный конец. И, боюсь, даже ее семья Хуа окажется втянута в это.
Она съела пиалу супа из черной курицы, но из дворца по-прежнему не было никаких вестей. Выражение лица Хуа Сивань становилось все мрачнее. Когда небо окончательно стемнело, она смутно услышала доносящийся снаружи шум.
Ее лицо слегка изменилось. Поднявшись, княгиня сняла со стены драгоценный меч, сорвала с себя ожерелье, браслеты и подвеску-инло, небрежно отбросив их в сторону. Затем она повернулась к личным служанкам и скомандовала:
— Идемте, посмотрим, что там.
Бай Ся, стоявшая впереди остальных, крепче сжала рукоять своего короткого меча и широким шагом последовала за Хуа Сивань на улицу.
Выйдя из внутренних покоев, Хуа Сивань увидела, что слуги, хотя и выглядели напряженными, не поддались панике. Удовлетворенно кивнув, она перевела взгляд на начальника стражи, опустившегося перед ней на одно колено:
— Какова обстановка снаружи?
— Отвечаю ванфэй: люди князя Шэна оцепили множество резиденций аристократических семей, — суровым тоном доложил начальник стражи. — У наших ворот тоже стоит отряд солдат, выкрикивая оскорбления и провоцируя на бой.
Хуа Сивань прислушалась и различила доносящиеся с улицы грязные насмешки и отвратительную ругань солдат.
— Эта трусливая бабенка забилась внутрь и боится нос высунуть!
— Я слышал, эта княгиня Сяньская дивно как хороша. Интересно, удастся ли нам, братцы...
Солдаты дружно загоготали. Эти похабные смешки, долетая до слуха обитателей усадьбы, заставляли их краснеть от гнева. Самые вспыльчивые из стражников готовы были прямо сейчас броситься наружу и порубить мерзавцев в капусту.
Хуа Сивань холодно усмехнулась и приказала:
— Стража! Найдите мне человека с зычным голосом!
Солдаты перед воротами как раз увлеченно сыпали проклятиями, когда изнутри вдруг раздался громкий крик:
— Я-то думал, что за скот лает под нашими воротами, а это, оказывается, сборище мятежников и бунтовщиков! Будь вы благородными мужами — еще куда ни шло, но как такие вульгарные мужланы вообще смеют называть себя мятежниками? Если в будущем ваш жалкий бунт увенчается успехом, разве жителей столицы ждут спокойные времена?!
Смеющиеся солдаты разом запнулись. Они переглянулись, не сразу сообразив, что это значит.
Лицо стоявшего во главе отряда офицера, напротив, помрачнело. Он полагал, что княгиня Сяньская — всего лишь слабая женщина, которую князь прячет за своей спиной. Ожидалось, что, услышав насмешки солдат, она сгорит от стыда и побоится высунуться. Кто же знал, что она не только не испугается, но и попытается взбунтовать народ!
Не дав мятежникам и рта раскрыть, громогласный стражник за стеной продолжил:
— Кучка сброда, возомнившая, будто способна пошатнуть трон Его Величества! Да вас только за одни эти мысли казнить мало! Наша ванфэй повелела передать: княжеская усадьба Сянь верна императору и всей правящей династии! Немедленно убирайтесь отсюда, мятежники, и не смейте пачкать землю у наших ворот!
— Да пошла она! У этой стервы язык словно ядом намазан. Вот разнесу ворота усадьбы, посмотрим, как она тогда запоет!
Один из мятежников, здоровенный детина, взбешенный этими речами, ринулся вперед.
— Стоять! — рявкнул командир. — Без приказа не действовать!
Сначала он думал, что раз в усадьбе осталась лишь ванфэй, то захватить ее будет проще простого. Но теперь, видя её абсолютную бесстрашность, командир начал сомневаться. Неужели противник намеренно провоцирует их, заманивая в ловушку?
— Подождите, — он бросил взгляд в сторону дворца. — Пока просто возьмите усадьбу в кольцо. Как только дело внутри увенчается успехом, эта ничтожная резиденция больше не будет представлять угрозы.
В любом деле лучше действовать наверняка. Все равно князь Сянь заперт во дворце, и какими бы хитростями ни обладала его жена, когда Его Высочество взойдет на престол, они станут бесполезны.
Услышав, что мятежники снаружи немного притихли, Хуа Сивань обвела взглядом слуг и торжественно произнесла:
— Сегодня решается судьба нашей княжеской усадьбы. Никому не разрешается действовать в одиночку. Любой, кто вызовет подозрения, будет немедленно забит палками до смерти!
Она обнажила меч и с силой вонзила его в землю соседней клумбы:
— Этой ночью я буду стоять здесь!
Бай Ся и остальные служанки молча выстроились позади Хуа Сивань, горящими глазами глядя на полыхающее за стенами зарево огней.