Контент удален!

Свое пребывание в этом доме Ё Хи начала вовсе не с роли прислуги. Изначально она пришла в дом в районе Совольдон в качестве няни, чтобы отводить младшую дочь, Ли Бон Хи, в детский сад и присматривать за ней после возвращения. Причем предполагалось, что она будет приходящей няней.

В этом одноэтажном доме, где жили три поколения одной семьи, было много людей и полно работы, а хозяева, как один, оказались чертовски привередливыми, но при этом платили сущие копейки. В один из дней, когда Ё Хи забрала Бон Хи из садика, прежняя домработница, уставшая от всего вышеперечисленного, со словами, что больше так не может, швырнула фартук и уволилась.

Госпожа Ян, которая совершенно не умела готовить, начала в панике обзванивать всех подряд, причитая, чем же кормить свекровь на ужин. А в это время Бон Хи хныкала, что хочет есть.

Оставить ребенка голодным Ё Хи не могла, поэтому, улучив момент, она проскользнула на кухню, открыла холодильник и сварила яичный суп. Увидев это, госпожа Ян спросила, не могла бы Ё Хи приготовить ужин, пообещав заплатить за это отдельно.

Если коротко: рагу из соевого жмыха, которое Ё Хи сварила на ужин в тот вечер, пришлось по вкусу не только госпоже Ян, но и её суровой свекрови, госпоже Кан.

С того самого дня Ё Хи стала домработницей с проживанием в доме профессора Ли в Совольдоне.

Когда им было нужно, они умоляли её остаться, но стоило Ё Хи взяться за кухонные дела, как трое хозяев дома начали по очереди её клевать.

Они открыто демонстрировали свое превосходство, называя её то кухаркой, то прислугой, то напоминая о том, что они её наниматели, но Ё Хи было всё равно. Она не чувствовала ни обиды, ни грусти. У неё было слишком много забот и усталости, чтобы обращать внимание на каждую колкость.

Хлоп — закончив мыть посуду, Ё Хи вытряхнула фартук и повесила его на спинку стула. Окинув взглядом прибранную кухню, она зашла в «комнату для прислуги» и переоделась в уличную одежду. Затем пошла в комнату Бон Хи, аккуратно одела её в форму детского сада и, взяв за руку, вышла в гостиную.

— Госпожа, я отведу Бон Хи в детский сад, а после занятий в академии заберу её.

Это повторялось уже год, каждую неделю в один и тот же день, но госпожа Ян тут же недовольно нахмурилась.

— Разве у тебя сегодня академия?

— Да, сегодня ведь пятница.

— Ох-хо-хо, — тут же сорвался с её губ привычный вздох недовольства.

— Завтра приезжает деверь, и свекровь велела замариновать ребрышки. И вообще, что это за академия такая, что ты туда так долго ходишь? Да, мы разрешили, но где это видано, чтобы домработница уже почти год, каждую неделю, в самый разгар рабочего дня уходила на несколько часов? В каком еще доме закрыли бы на это глаза и терпели такое, скажи на милость?

— ...

— Домработница с проживанием на то и с проживанием! Чтобы быть в доме 24 часа в сутки, понимаешь? Дел по дому хоть отбавляй. Тебя наняли на 24 часа, чтобы ты сама искала работу, если её нет.

Раз в неделю, пока Бон Хи в детском саду, она на четыре часа уходит на курсы — это было условием, на котором она согласилась переехать в этот дом.

Ё Хи прекрасно знала, что делает всю свою работу, но при этом получает гораздо меньше, чем прислуга с проживанием в других домах, и всё из-за этих нескольких часов. Поскольку подобные упреки звучали примерно раз в месяц, словно какой-то ритуал, ответ Ё Хи тоже был привычным:

— В таком случае, мне уволиться?

Губы госпожи Ян, накрашенные коричневой помадой, поджались.

— Если вам кажется, что из-за учебы я пренебрегаю работой, и вас это не устраивает, я уволюсь. Прямо сейчас.

— Тётя...

Услышав об увольнении, Бон Хи задергала её за подол платья и захныкала. Всё хорошо, Бон Хи. Твоя мама меня не уволит. Потому что я нужна ей больше, чем она мне.

— Боже мой, я всего лишь сделала замечание, а ты сразу бросаешься словами об увольнении. Никакой ответственности.

Госпожа Ян Гым Джа, которой в этом году исполнилось сорок девять лет, даже после рождения старшей дочери Ли Бон Ми и младшей Ли Бон Хи выглядела свежо и молодо. Ё Хи знала почему: эта женщина никогда в жизни не знала трудностей. Ни физических, ни душевных. Если Ё Хи сейчас уйдет, она своими руками даже тряпку выжать не сможет.

К тому же, благодаря работе и ховлечениям хозяев, в доме было довольно много дорогой антикварной мебели и предметов старины, поэтому они не нанимали людей без надежных рекомендаций. Из-за этого им было трудно найти прислугу на долгий срок. Хозяева сами нуждались в ней, но при этом продолжали придираться по мелочам.

— Тогда я пойду. А ребрышки замариную вечером.

Ё Хи поклонилась. Госпожа Ян надменно поправила очки и снова уткнулась в каталог, который держала в руках.

— Тётя, а зачем ребрышки мариновать? Разве их не жарят?*

— Тогда тебе, Бон Хи, я пожарю те, что не мариновались.

— Хи-хи.

Взяв за руку мгновенно повеселевшую Бон Хи, Ё Хи, ступая по сухой траве в саду, вышла за ворота.

Поддакивая Бон Хи, которая щебетала о том, что скоро День защиты детей и папа обещал ей что-то купить, они дошли до детского сада. Пообещав забрать её попозже, Ё Хи помахала на прощание девочке, которая постоянно оглядывалась.

Затем Ё Хи пошла на остановку и, сев в 104-й автобус, поехала в Мёндон.

Пейзаж за окном, утопающий в майской зелени, был свежим и ярким. Внезапно она поймала себя на мысли, что весна уже прошла. Весна, прихода которой она даже не заметила, уже незаметно ускользала.

Доехав до нужной остановки, Ё Хи вышла из автобуса и привычным шагом направилась к серому зданию. На фоне выцветшей темно-синей вывески белой глянцевой краской было написано: «Академия кройки и шитья Сингван, Мёндон». Ё Хи семенящим шагом прошла под табличкой с надписью: «Открыт профессиональный класс по пошиву мужских костюмов».

— Я уже не раз говорил: выкройка — это основа. И посадка по фигуре, и форма ткани — всё зависит от выкройки. Если вы забыли основы, то, несмотря на то что это профессиональный класс, придется начинать с нуля.

В ответ на слова учителя все тихо пробормотали: «Да».

В классе по пошиву мужской одежды было двенадцать учеников, и, кроме Ё Хи и еще двух девушек, все остальные были мужчинами. Ей часто советовали заняться детской или женской одеждой, раз уж она девушка, но Ё Хи упрямо выбрала мужскую.

— Ё Хи, а ты что сошьешь мне по своей выкройке? Рубашку?

Спросил Сан Чхоль, один из её однокурсников. Поскольку нанимать моделей было дорого, ученики снимали мерки друг с друга и тренировались делать выкройки. Ё Хи, делая наметку на ткани, ответила Сан Чхолю, который смотрел на неё с ожиданием:

— Нет, я буду шить жилет.

— Э-э, почему? Обычно все начинают с рубашек. Учитель же говорил, что у тебя самые аккуратные швы, так что дело точно не в сложности.

Вместо ответа Ё Хи просто улыбнулась. От её светлой улыбки лицо Сан Чхоля вспыхнуло. Он неловко кашлянул и осторожно спросил:

— Ё Хи, а что ты делаешь после занятий? Если не занята, может, выпьем по чашечке кофе перед тем, как разойтись?

Не отрывая взгляда от бумаги, Ё Хи невозмутимо ответила:

— Нет, мне после занятий нужно забрать ребенка.

— ...У тебя есть ребенок?

— Да.

Ё Хи мило улыбнулась, а Сан Чхоль разочарованно причмокнул. Даже если она мать-одиночка, с такой внешностью это не проблема. Словно прочитав его мысли, Ё Хи добавила:

— Мы договорились встретиться с мужем в универмаге неподалеку и пойти вместе. Скоро День защиты детей, заодно и подарок купим.

— ...Правда? А я и не знал, ты ведь кольцо не носишь.

— Оно мешает при раскрое.

Цк, — снова причмокнув, Сан Чхоль почесал затылок. Выглядит такой молодой, а уже ребенок. Хотя такую красавицу давно бы увели. Я бы и сам так сделал. Подумав о том, как повезло этому ублюдку, её мужу, Сан Чхоль вернулся за свою парту.

Проводив Сан Чхоля взглядом, Ё Хи беззвучно усмехнулась, мысленно вздохнув. То, что он так быстро отступил, уже делало его вполне порядочным человеком.

Только переехав в Сеул, она поняла то, чего не замечала раньше: вокруг полно мужчин, которые так и вьются вокруг одиноких женщин. В её родном городе такого не было.

Первые несколько месяцев после приезда в столицу она жила и работала на фабрике. И хотя женщин там было подавляющее большинство, мужчины-руководители то и дело отвешивали ей комплименты и бросали сальные взгляды.

Когда ей это окончательно осточертело, она съехала из фабричного общежития вместе со старшей коллегой. Сложив свои скромные сбережения, они сняли крошечную комнатушку и стали жить вместе.

Она надеялась, что это как-то поможет, но и на базовых курсах кройки и шитья, и просто на улице, и при поиске работы... мужчины проявляли к Ё Хи чрезмерное внимание. Были дни, когда она всерьез подумывала купить хотя бы дешевое медное кольцо, чтобы носить его.

Потом ей, видимо, повезло — она устроилась няней к Бон Хи, переехала в дом в Совольдоне и смогла хоть немного избавиться от назойливого внимания мужчин.

Одной из главных причин, по которой трусливая Хам Ё Хи без раздумий согласилась работать прислугой в чужом доме, было то, что в этом доме почти не было мужчин.

Так что к подобным недвусмысленным намекам у Ё Хи уже выработался иммунитет, и она научилась с ними справляться. Благодаря словам, брошенным Сан Чхолю, по академии скоро поползут слухи, что Ё Хи — замужняя женщина с ребенком.

И правда странно. Стоит только сказать, что у тебя есть муж — даже если его никто не видел, — как все сразу начинают вести себя осторожнее. Ё Хи покачала головой.

Закончив занятия чуть раньше обычного, Ё Хи отправилась в ближайший универмаг, хотя никакого мужа там её не ждало. Денег у неё было в обрез, так что на дорогие покупки рассчитывать не приходилось, но она подумала, что можно хотя бы купить детскую книжку в книжном отделе на цокольном этаже и подарить Бон Хи на День защиты детей.

Она неловко, но с нескрываемым любопытством осматривалась в универмаге, где бывала крайне редко. И вдруг её взгляд упал на одного человека. Сердце Ё Хи с грохотом ухнуло вниз.

Вдалеке стоял незнакомец. Точнее, человек был определенно незнакомым, но, как ни странно, Ё Хи его знала.

Словно увидев призрака, Ё Хи, как завороженная, пошла следом.

Человек, как и положено посетителю универмага, глазел по сторонам, то появляясь в толпе, то исчезая. Боясь потерять его из виду, Ё Хи спешно шла по пятам.

Сколько она так шла? Наконец человек остановился в нескольких шагах от неё.

Видимо, их цели совпадали: человек рассматривал детские книжки. Туфли Ё Хи остановились рядом.

Ё Хи позвала беременную женщину в свободном розовом платье тем единственным именем, которое знала:

— ...Глазастик?