Ги Хон Чо достал что-то из заднего кармана и положил на стол перед Ё Хи. Даже в тусклом свете блестящий маленький серебряный ключ больно резал глаза.
— Если хочешь, открой эту дверь и уходи.
— ...
Ё Хи медленно повернула голову туда, куда он указывал. Её взгляд остановился на замке, болтающемся на засове. Голос мужчины зазвучал в её ушах, словно шепот.
— Если Ё Хи захочет, ты можешь открыть дверь и уйти. Я не о прогулке говорю. ...Если ты не хочешь здесь оставаться, если хочешь... уйти от меня... сделай это.
К концу фразы его голос стал хриплым, словно пересохшим.
Ё Хи перевела взгляд обратно на Ги Хон Чо, словно пытаясь убедиться в правдивости его слов своими глазами. С потемневшим, как ночное небо, взглядом он повторил:
— Всё, что тебя окружает... я больше ничего не разрушу. Так что... если хочешь...
Искренне ли он говорит? Или это очередной обман?
Но её сомнения длились недолго.
Плотно сжав губы, Ё Хи схватила ключ со стола и встала. Широким, демонстративным шагом она подошла к двери.
Она взялась за замок и вставила ключ — на этот раз он вошел без малейшего сопротивления, идеально совпав с пазами. Она с силой повернула его, и с щелчком дужка замка откинулась.
Теперь нужно только вытащить его и открыть дверь. Стоит лишь немного навалиться, и она легко поддастся.
Как только появится щель, я выскользну и побежу изо всех сил. Как можно дальше от этой хижины, от него. И тогда, тогда я...
Её рука, уже готовая снять замок с засова, замерла.
Что с тобой, Хам Ё Хи? Чего ты медлишь? Ты ведь мечтала об этом все последние две недели. Уйти отсюда, сбежать от него.
Она снова крепко сжала замок. Но тут внутри неё зазвучал голос, словно пытаясь вразумить глупую Хам Ё Хи:
Ну выйдешь ты отсюда, и что потом? Куда ты пойдешь? В тот мотель в Чхонджине? Или к семье в Сеул? А может, обратно в тюрьму?
Что ждет тебя за этой дверью? Есть ли там хоть кто-то, кто тебя ждет?
— ...
Нет. Никого.
Там снаружи только реальность. Реальность, о которой она даже не может предположить, будет ли она хуже того, что ей уже пришлось пережить, или нет. Реальность, которая всегда только и думала, как бы побольнее ударить Хам Ё Хи. Сможешь ли ты снова через это пройти?
Ты собираешься уйти от Ги Хон Чо? Тогда ты снова останешься совершенно одна. Тебя это правда устраивает? Точно устраивает?
Послышались шаги. Кто-то нежно обнял её за талию сзади. И начал успокаивать так невыносимо сладко и ласково. Словно дьявол, у которого нет ничего, кроме Хам Ё Хи.
— Ё Хи... Тебе ведь страшно. Ты боишься.
— ...
— Останься со мной. Будь со мной, Ё Хи.
Ей не хватало воздуха. Дыхание перехватывало от нахлынувших эмоций: то ли от обиды, то ли от гнева, а может, от облегчения или разочарования — она и сама не понимала. В ухо полился умоляющий шепот, похожий на соблазн.
— Давай останемся здесь, в нашем убежище. Тогда тебе нечего будет бояться.
Что на самом деле опасно? Тот мир снаружи? Или эти теплые объятия? Чего я боюсь по-настоящему? И почему так страшно оттого, что я не знаю ответа?
— Я уйду... Я правда уйду. Прямо сейчас открою дверь и... уйду...!
Безжизненный голос вырвался из губ Ё Хи, словно бормотание. Тихий ответ Ги Хон Чо проник ей в уши:
— Знаю, ты можешь это сделать... Но, Ё Хи.
— ...
— Даже если весь мир отвернется от тебя, я никогда тебя не брошу. Ты же знаешь, Ё Хи...
Отец, мать, братья и сестры — самые близкие люди без колебаний бросили Хам Ё Хи, но только не Ги Хон Чо.
— Что бы ни случилось, я всегда был рядом с тобой.
Пройдя через весь этот кошмар, Ги Хон Чо в конечном итоге стремился лишь к Хам Ё Хи. В надежде, что она это поймет, он без конца повторял, что уважает её выбор.
Выбирай, Ё Хи. Ту реальность Хам Ё Хи, что ждет тебя за этой дверью.
— ...
Белая рука, сжимавшая замок, бессильно опустилась вдоль тела. Как у побежденного солдата, потерявшего волю к борьбе. Ё Хи закрыла глаза, словно пытаясь спрятаться от реальности, которая ждала её стоит лишь открыть дверь.
***
Когда она снова открыла глаза, двухъярусная хижина была залита солнечным светом. С первого этажа, через открытые перила, доносились знакомые звуки. Должно быть, он готовил завтрак.
— ...
Она медленно перебирала в памяти события прошлой ночи.
Кажется, Ги Хон Чо так и донес её на руках до кровати. Почувствовав под головой мягкую подушку, Ё Хи, оправдываясь тем, что её одолевает сон, просто сбежала в забытье. С каких пор она стала так прятаться от проблем?
Ё Хи потерла лицо сухими ладонями и спустилась вниз.
— Проснулась?
Он поздоровался с непринужденной улыбкой.
Всё было точно так же, как вчера. И его нежная, обворожительная улыбка, и завтрак, который он готовил.
Но несмотря на эту видимость обыденности, они оба уже всё знали. Не было ни щекочущего поцелуя в лоб, ни её застенчивой улыбки в ответ.
Вместо приветствия Ё Хи налила полный стакан воды, выпила его залпом и села за стол. Еда, приготовленная с учетом её вкусов, сегодня почему-то выглядела тоскливо.
— Ешь.
Ги Хон Чо, который подвинул к ней закуски и взял палочки с деланным спокойствием, наконец услышал вопрос Ё Хи. Тот самый вопрос, ответ на который она всё время хотела знать, но боялась спросить.
— ...Где... сестра Гён Хе?
Она понимала, что спрашивает об этом слишком поздно. Ей казалось, что как только она узнает правду, всё то, что произошло, перестанет быть ночным кошмаром и станет ужасающей реальностью. Хам Ё Хи по-прежнему была трусихой.
Ги Хон Чо, так ничего и не взяв палочками, опустил их на стол и некоторое время смотрел на Ё Хи. Бесшумно отодвинув стул, он встал, подошел к верхнему шкафчику на кухне и достал оттуда плотный конверт.
Подойдя к Ё Хи, Хон Чо положил то, что держал в руке, ей на бедра. Под её вопросительным взглядом он произнес:
— Она в больнице в Сеуле, в районе Хосан.
Она могла представить сестру в безымянной могиле, в море или где-нибудь в горах, куда ей никогда не добраться. Но больницы в этом списке её страшных фантазий не было.
— В больнице?
— Да, в больнице. Правда, она без сознания.
— ...
Глаза Ё Хи медленно наполнились слезами. Стараясь не заплакать, она не отрывала взгляда от мужчины, словно ища подтверждение тому, что правильно его поняла.
— Она жива.
— ...
— Это значит, что ты не убивала эту женщину, Хам Ё Хи.
— ...Хнык, а-а.
Сквозь плотно сжатые губы вырвался сдавленный всхлип. Она чувствовала нечто непередаваемое. Сестра без сознания. Возможно, то, что она жива, мало чем отличается от смерти. И это произошло по вине Хам Ё Хи.
И всё же в этот момент она почувствовала облегчение от того, что сестра не мертва, а точнее, от того, что на её руках нет крови. И тут же испытала отвращение к себе за это. Ведь новость о том, что сестра Гён Хе жива, не принесла ей чистой, незамутненной радости.
— ...Почему вы не сказали мне об этом сразу? Почему?!
— Потому что я думал, что это ничего не изменит.
На лице Ги Хон Чо появилось выражение, которого она никогда раньше не видела. Чувство глубочайшей, безысходной вины — такое бывает у человека, который натворил столько дел, что у него уже не осталось права даже просить прощения. С глазами, полными невыносимой боли, оттого что он не хотел ей этого говорить, он, помня об их обещании, всё же выдавил из себя:
— Я думал, что жива она или мертва, для нас ничего не изменится. Я думал, что ты останешься со мной, несмотря ни на что...
— ...
— Но теперь я вижу, что в одном я был прав. Если бы я тогда сказал тебе, что Хам Гён Хе жива, ты бы всё равно от меня ушла, верно?
Так бы оно и было. Она бы точно так же рвалась понести наказание, разочарованная и разбитая тем фактом, что сестра и Ги Хон Чо её обманули.
Ги Хон Чо ласково стер костяшкой указательного пальца слезы, которые одна за другой катились по щекам девушки.
— ...В этом конверте адрес больницы, где лежит эта женщина. ...И ключ от замка.
Его глаза были скрыты в тени, и она совершенно не могла прочесть его взгляд. Смахнув большим пальцем слезинку, оставшуюся у него на руке, Ги Хон Чо продолжил:
— То, что я сказал вчера, было не просто так. Если Ё Хи захочет, ты можешь в любой момент взять этот конверт и уйти.
Затем, заглянув ей в глаза, он твердо добавил:
— Но пообещай мне. Не вздумай пойти в полицию и сдаться.
— ...
— Эта женщина жива, так что в этом нет необходимости, понимаешь? Ты уже достаточно настрадалась, поэтому, пожалуйста, даже не думай больше о наказании.
Только тогда мысли Ё Хи перенеслись в то место, откуда она сбежала. Выпученные Глаза, Пятка, Эй-ты, Принцесса, надзирательница Пак, Трещотка, номер 7059, офицер Ги и... побег.
— А там... меня не ищут? Из-за того, что мы сейчас здесь...
— Думаешь, мы в бегах?
Он сухо сглотнул.
— Об этом можешь не беспокоиться. Человека по имени Хам Ё Хи там никогда не было.
Ги Юн Чо, Ги Хон Чо, назначение, синяя надпись на полотенце.
Ах, — Ё Хи тихо ахнула от внезапного осознания. Вот оно что.
— ...Значит, офицер Ги был...
— ...
— Выходит, вы... действительно влиятельный человек...
Хе-хе, — у неё вырвался странный смешок. Улыбаясь сквозь слезы, Ё Хи посмотрела на мужчину снизу вверх.
— Насколько глубоко всё это было продумано?
— ...
— Что из всего этого... было вашим замыслом?
Всё, что произошло с ней там. Случайности, совпадения или расчет — всё это смешалось в её голове в одну неразборчивую, мутную картину. Что из всего этого произошло по вашей воле и желанию?
Ги Хон Чо лишь молча и неотрывно смотрел на лицо Ё Хи. Изо всех сил подавляя желание прикоснуться к ней, он с трудом произнес:
— Думай, как тебе хочется, Ё Хи.
Не в силах больше сдерживать покалывание в кончиках пальцев, он осторожно заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос. От этого прикосновения её веки дрогнули, и это почему-то показалось ему невыносимо грустным.
— Если хочешь думать, что всё, что там произошло, — моих рук дело, пусть будет так. Правильно только то, что решишь ты.
Он сказал так, но Ги Хон Чо не был богом, и в этой череде событий не обошлось без случайностей и непредвиденных обстоятельств. Но он оставил всё на суд Ё Хи.
Это сделал я, а это случайность, а это совпадение... В конце концов, это были бы лишь оправдания. Для него имело значение только решение Хам Ё Хи. Решение, которое она примет, истолковав всё по-своему.
Вместе с тем, все эти события дали Ги Хон Чо некую уверенность. Казалось, что независимо от его намерений, все происшествия, совпадения и случайности в итоге сработали на то, чтобы удержать её рядом с ним.
«Я... отдам вам всю себя...»
Ги Хон Чо искренне желал этого. Желал, чтобы Хам Ё Хи бросилась к нему без остатка.
Даже если тяжесть её обиды, ревности и презрения утянет его под землю, даже если это принесет ему новые страдания, он был готов с радостью принять в свои объятия Хам Ё Хи, отдающую ему всю себя. Он хотел вынести её всю.
Хон Чо медленно опустился на колени, словно пуская корни в землю, чтобы оказаться на одном уровне с её глазами.
— Ты ни в чем не виновата, Ё Хи.
Искренне, все грехи лежат на мне.
— Наказание должен понести я.
Он прижался лбом к груди Ё Хи.
— Поэтому я просто жду твоего решения. Выйдешь ли ты за эту дверь или останешься здесь.
Он хотел, чтобы она обдумала всё здесь, где они были совершенно одни. В этом месте, где были только Ги Хон Чо и Хам Ё Хи, где не было слышно чужих голосов, где не нужно было обращать внимание на других людей.
Её голос, хриплый и надломленный, нарушил тишину:
— ...А если я уйду? Это станет для вас наказанием?
— ...Очень большим наказанием.
Они оба задавали эти вопросы и отвечали на них, хотя на самом деле уже всё знали. Знали, что её уход станет для Ги Хон Чо самой мучительной пыткой.
Глядя на замолчавшую девушку, которая, казалось, что-то взвешивала, Хон Чо заговорил с таким чувством, словно лезвие ножа уже коснулось его сердца. Это было похоже на попытку убедить, но на самом деле было лишь мольбой.
— Если ты останешься здесь...
От одних только этих слов к горлу подступил ком.
— Я тоже никогда в жизни не покину это место. Я запру себя здесь.
— ...
— Я приму это как наказание.
Если это тюрьма, которую построила ты, я с радостью в ней останусь.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
