В синеватых сумерках рассвета Хам Гён Хе проснулась с растрепанными волосами.
— У-ух... — со стоном она села на кровати и размяла шею, поворачивая голову влево и вправо. Странно, в последнее время она засыпала, едва коснувшись подушки.
Вчера она тоже отключилась сразу после ужина. Из-за этого проснулась в такую рань, но голова все равно была тяжелой. Растирая першащее горло, она встала и залпом выпила стакан воды, стоявший на тумбочке.
— А-ах...
«Наверное, осенние дожди близко», — подумала она, чувствуя, как ноют поясница и колени, заработавшие мелкие травмы за время работы танцовщицей.
В такие дни нужно освежиться.
Как только эта мысль пришла ей в голову, она уже не могла её подавить. С тех пор как она приехала сюда, она этого не делала. Испытывая невыносимую, почти физическую жажду, Гён Хе подошла к шкафу.
Достав надежно спрятанную вещь, она сунула её в карман и накинула кардиган. Осторожно вышла на балкон. На рассвете ветер был довольно прохладным. Запахнув кардиган, она босиком бесшумно прошла к краю балкона.
Заглянув в большое окно главной спальни, она увидела спящую Ё Хи. Гён Хе убедилась, что мужчины в комнате нет, и вернулась к своему окну.
Она подумывала сделать это прямо здесь, но побоялась, что Ё Хи проснется. Приняв решение, Гён Хе вышла из комнаты.
Шурх, шурх. Трава, влажная от утренней росы, мягко пружинила под босыми ногами.
Подойдя к стене заднего двора, Гён Хе нашла дверь, которую приметила ранее. Видимо, её не запирали — она открылась без единого звука. Как Ё Хи и говорила, за дверью сразу начинался горный склон.
Тихо прикрыв за собой дверь, она прошла немного вдоль стены и нашла удобное место. Достала из кармана кардигана пачку сигарет «88», вытащила одну и чиркнула дешевой одноразовой зажигалкой.
— Фу-у-ух...
Первая затяжка никотина за долгое время ударила в голову, вызвав приятное покалывание.
— Вот это жизнь...
Она затянулась так глубоко, что щеки впали. Казалось, к ней возвращается её нормальная жизнь. В приподнятом настроении она игриво выпустила дым. Многие мужчины находили это сексуальным. Тот ублюдок Чхве Чхоль тоже.
— Мразь.
Выругавшись сквозь зубы, она снова затянулась, прокручивая в голове свою жалкую участь.
«Блядь, и все это из-за мужика. Из-за того, что я слишком люблю людей».
Как она и думала, Хам Гён Хе любила людей. А особенно — мужчин. То, чего она не могла получить в других отношениях, она естественно получала от мужчин — удовлетворение амбиций, желаний, потребностей.
По своей природе она любила все яркое и блестящее, поэтому наслаждалась жадными взглядами мужчин. Ей нравилось, когда они обращали на неё внимание. Кто-то скажет, что это неприятно, но только не она. Для молодой и сексуальной женщины это было подобно драгоценному украшению.
Секс был для неё сродни трофею. Даже те мужчины, которые строили из себя благородных джентльменов, в конце концов сгорали от желания переспать с ней. Мужчины всегда сдавались, и Гён Хе наслаждалась сексом с ними, как победитель.
Всё запретное манило её. Неважно, был ли у мужчины кто-то или он был женат — запретный плод слаще. Именно поэтому, когда оказалось, что руководитель хореографической группы Чхве Чхоль женат, она не особо удивилась.
Чувствовала ли она вину? Ни капли. Взрослые люди сами делают свой выбор. В конце концов, все просто хотят жить в свое удовольствие, разве не ради этого все так надрываются, зарабатывая деньги? И кто решает, что можно, а что нельзя в этой единственной жизни?
Но когда ситуация перевернулась, ощущения оказались совсем другими. Этот ебучий ублюдок бросил её ради другой суки. Из-за этого её жизнь пошла под откос.
При воспоминании об этом она заскрипела зубами. Ненависть вскипятила кровь, дыхание участилось.
Хам Гён Хе яростно затушила окурок о стену, тут же достала новую сигарету и прикурила. «По возвращении надо будет принять душ, а то провоняю табаком».
— Ну, хотя бы так...
Не договорив, она выпустила струйку дыма. «Мне еще повезло».
Она не верила в бога, но всегда считала себя удачливой. И то, что у неё, возможно, есть какой-то ангел-хранитель, она почувствовала именно здесь, в Мокянджэ. Точнее, в тот момент, когда она позвонила сюда и услышала твердый мужской голос.
«Может, вам стоит приехать сюда?»
Тогда ей совсем некуда было идти. Измученная и загнанная в угол, она без раздумий отправилась в Чхонджин. Кто бы мог подумать, что это станет началом новой удачи?
Встретить кузину после долгой разлуки было приятно. Как старшая сестра, она действительно испытывала к Ё Хи теплые чувства.
«Зачем ты спрашиваешь о таком?»
Вспомнив, как её всегда покорная и тихая кузина огрызнулась, Гён Хе усмехнулась. Вздумала выпендриваться, потому что это её бывший.
— И кто бы мог подумать, что эта тихоня способна так вцепиться в богатого мужика...
Она со вздохом выпустила дым.
— Ги Хон Чо.
Имя, сорвавшееся с сухих губ, звучало сладко. Впервые в жизни она встретила такого идеального мужчину.
Сказать, что она просто влюбилась — это слишком по-детски. Она сразу поняла, кто перед ней. Его богатство, его аура, его власть принадлежали миру, о котором она даже не мечтала. Миру, где возможно всё.
Гён Хе нуждался в Ги Хон Чо не просто из физического влечения. Ей нужен был мужчина, способный решить все её проблемы.
Как этой дурочке Ё Хи удалось отхватить такого мужчину — вот что было настоящей загадкой. Неужели вся удача досталась ей?
— Впрочем, личико у неё и правда красивое.
Она всегда была милашкой, но после долгой разлуки Ё Хи показалась ей просто ослепительной. Та вечно жалкая, плаксивая, забитая девочка теперь сияла.
Гён Хе сразу поняла, что это потому, что она узнала мужчину. Из-за этого в груди снова заворочалось чувство, подозрительно похожее на зависть.
Честно говоря, ей не было особо жаль Ё Хи.
Мир тесен, а успешные мужчины — редкость. Упустить такого мужчину из-за каких-то там родственных чувств — удел идиоток, а Хам Гён Хе дурой не была.
Глупая, наивная овечка. Вспоминая кузину, которая так преданно за ней ухаживала, она чувствовала легкий укол совести, но... Будет лучше, если она, Гён Хе, выйдет замуж за Ги Хон Чо и потом поможет Ё Хи устроиться в жизни. К тому же, они вроде бы уже расстались и все решили, так что ей нечего стыдиться. Совершенно нечего.
К тому же, Хам Гён Хе была уверена в себе. Ведь с первого дня пребывания здесь у неё с этим мужчиной была общая тайна.
— Вы рано проснулись.
От этого голоса она резко обернулась.
В дверях, через которые она вышла, стоял мужчина. На фоне синевы рассвета его огромная фигура казалась пугающей, как у демона. По спине пробежал холодок, но от этого Гён Хе стало только приятнее. Выпустив дым в его сторону, она кокетливо улыбнулась.
Длинные ноги в несколько шагов преодолели расстояние между ними. Она протянула ему пачку «88», и Ги Хон Чо вытащил сигарету. Пламя дешевой зажигалки осветило их лица, и вскоре дым от двух сигарет смешался в воздухе.
Мужчина прищурился и спросил:
— Разве больной туберкулезом можно курить?
Хам Гён Хе прыснула со смеху: Хи-хи. Это было так весело и забавно, что она не могла сдержаться.
Вот оно — первый секрет, который объединял её и мужчину. Их маленькая общая шалость.
Изящно зажав сигарету тонкими пальцами, Хам Гён Хе произнесла:
— А кто знает о моем состоянии лучше, чем вы, Хон Чо-сси?
Фу-ух. Она демонстративно выдохнула дым, и мужчина, словно подыгрывая, сдержал улыбку. Гён Хе игриво пожурила его:
— А вы жестокий, Хон Чо-сси. В Мокянджэ только наша Ё Хи верит, что у меня туберкулез. Заставляете бедную девочку так мучиться.
То, что она упала в обморок у ворот Мокянджэ, было правдой. Несколько дней она крошки в рот не брала, не выпила ни глотка воды, а её психологическое состояние было на грани срыва. Скорее всего, это было просто истощение.
Очнувшись, она с удивлением узнала, что стала больной туберкулезом, но мужчина тут же все объяснил.
«Пока мы живем вместе, есть кое-что, что я хочу о ней узнать».
Когда она открыла глаза после обморока, взгляд мужчины был полон странного света. Словно он нашел то, что долго ждал.
Из их последующих разговоров, по его улыбкам и манерам она поняла: Ги Хон Чо ждал кого-то, с кем можно поговорить на одном языке.
Этот идеальный мужчина слушал её и понимал. Мужчины не проявляют такой благосклонности, если им ничего не нужно от женщины.
Ги Хон Чо оказывал Хам Гён Хе знаки внимания. Он давал ей, не больной туберкулезом, совершенно другие таблетки, играя в эту захватывающую игру. Их секреты, о которых Ё Хи не знала, их тайные, игривые разговоры.
«Этот мужчина — из моего теста», — поняла Хам Гён Хе.
Возможно, в Ги Хон Чо еще оставалась капля совести. Все-таки он не мог полностью игнорировать Ё Хи, стоявшую между ними.
Гён Хе притворно погрозила ему пальцем, улыбаясь глазами:
— Вы правда жестокий.
Ги Хон Чо кивнул, соглашаясь с её словами:
— Да, пожалуй. Я повел себя как настоящий ублюдок.
Курящий мужчина выглядел невероятно порочным и притягательным. Если бы кто-то не видел, как он курит с таким хулиганским видом, сохранив при этом свое праведное, холодное лицо, он бы ни за что в это не поверил.
— Поэтому я хочу сделать вам предложение.
— Предложение? — переспросила Хам Гён Хе с ожиданием на лице.
Мужчина посмотрел на нее с доброжелательной улыбкой.
— Да. Очень щедрое предложение, которого у вас, Гён Чжин-сси, больше никогда не будет.
«Они носят одну фамилию, но совершенно не похожи», — подумал мужчина, вспоминая любимое лицо другой женщины. А Хам Гён Хе, не подозревая об этом, затаив дыхание ждала его следующих слов.
***
В тот же день после обеда на мирный холм Мокянджэ поднялись двое детективов.
