Раскаты грома, казалось, раскололи небо, и от этого грохота Ё Хи вздрогнула и открыла глаза. Вырванная из сна, она услышала шум проливного дождя, с силой бьющего по земле.
Она смутно вспомнила слова продавца яблок о том, что скоро начнется осенний сезон дождей.
Ничего страшного, это просто гром.
С таким ливнем, интересно, Хон Чо нормально добрался до Сеула? Который сейчас час?
Ё Хи перевернулась на другой бок. Но стоило ей повернуться, как сон, уже почти овладевший ею, мгновенно улетучился.
На стуле у чайного столика возле террасы кто-то сидел.
Сказать «кто-то» было бы не совсем точно, потому что в темноте было трудно что-либо разобрать. Было неясно, человек ли вообще эта черная глыба. А если не человек, то кто...
— ...Ё Хи.
Не успела она понять, кто ее позвал, как за окном сверкнула молния. На мгновение яркий свет озарил темную комнату, и черный силуэт обрел очертания.
Крик, готовый вырваться из груди, застрял в горле. Ё Хи медленно осознала, кого она увидела.
— Сестра... Гён Хе?
Ответа не последовало.
Ё Хи вскочила с кровати и торопливо включила свет. Раздался щелчок, комната озарилась светом, и на стуле действительно сидела Хам Гён Хе.
— Сестра...
Испуг, от которого она чуть не упала в обморок, прошел, сменившись беспокойством, и Ё Хи сделала шаг к Гён Хе. Но тут же замерла.
Когда в детстве Ё Хи плакала, отец часто говорил, что она приносит несчастье. Он злился и кричал, что ее жалкий вид портит все дела.
Тогда Ё Хи думала, как плач может влиять на удачу, но сейчас она, кажется, поняла, что означает эта «аура несчастья».
От Гён Хе веяло чем-то черным и выжженным. Не в прямом смысле — просто от двоюродной сестры исходила такая энергетика. Она выглядела так, словно была покрыта сажей, изможденная и сломленная. Казалось, стоит к ней подойти, и эта черная, как пепел, неудача пристанет и к тебе.
Ее лицо было неподвижным, словно кожаная маска, и она выглядела так, будто из нее вытянули душу.
— ...Сестра, ч-что случилось? Как ты вообще здесь...
— Ё Хи...
От ее голоса волоски на шее встали дыбом.
— ...Я голодная.
— А?
— Жрать хочу. Блядь...
Хам Гён Хе потерла глаза, выглядя совершенно обессиленной.
В этом жесте промелькнуло что-то знакомое, и Ё Хи, отбросив сомнения, снова подошла к ней. О чем ты думаешь, Хам Ё Хи? Это же твоя сестра.
Решив сначала накормить ее, а потом уже расспрашивать, Ё Хи помогла Гён Хе подняться.
Достав из холодильника гарниры и поставив их на стол, она с ужасом наблюдала, как Хам Гён Хе жадно запихивает их в рот. Она ела так, словно голодала несколько дней, и лишь проглотив три оставшиеся порции риса из рисоварки, изящно вытерла рот, будто ничего и не было.
Ё Хи поняла, что все это время просто стояла и смотрела, как сестра ест. У нее, должно быть, пересохло в горле, а она даже воды не налила.
Достав стакан, Ё Хи собиралась налить воду из бутылки, которую только что достала из холодильника.
— Не эту.
Струя воды, уже готовая политься в стакан, замерла.
— Эту воду я пить не буду.
Сказав это, Хам Гён Хе встала, выхватила стакан из рук Ё Хи, подошла к раковине, открыла кран, набрала воды и выпила ее залпом.
Со стуком поставив стакан на стол, она ухмыльнулась Ё Хи, которая так и стояла с бутылкой в руках.
— Эту воду пил Ги Хон Чо, да? Пфф... Понятно, почему вы такие, хе-хе...
Хам Гён Хе, посмеиваясь над чем-то своим, вдруг резко изменилась в лице и стала серьезной.
— Эй, и ты не пей. В другое время я бы промолчала, но... сегодня ночью нам с тобой предстоит долгий разговор.
Разговор. У Ё Хи тоже было много вопросов.
— Сестра, что вообще происходит? Разве ты вчера не уехала в Сеул? Как ты оказалась здесь в такую ночь? Дядя снова что-то сказал?
— Эй.
— А?
— Это все, что тебя интересует?
Ее тон был пренебрежительным, а взгляд — полным жалости. Ё Хи не понимала, почему сестра так на нее смотрит. Хам Гён Хе цокнула языком, словно не собиралась объяснять, о чем нужно спрашивать.
Ё Хи внимательно посмотрела на лицо Гён Хе. Хоть она и высокомерно задирала подбородок, выглядела она жалко. Макияж размазался, волосы были слегка сальными и растрепанными. И тут Ё Хи вспомнила кое-что еще.
— Сестра, а как ты... как ты вообще сюда вошла?
Ворота были надежно заперты. Перелезть через стену без снаряжения невозможно. К тому же на Гён Хе не было ни капли воды. На улице лил проливной дождь, но даже на штанинах не было ни единого пятнышка от брызг.
Нужно было спросить по-другому. Ё Хи с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.
— ...Когда ты пришла в Мокянджэ...?
Хам Гён Хе, словно от усталости, покрутила шеей, скривившись. Разминая хрустящую шею, она сказала нечто совершенно неожиданное:
— Тот крест... Он ведь не Ги Хон Чо?
Вслед за темным взглядом Гён Хе повернулась и Ё Хи.
На стене кухни всегда висел деревянный крест. Как и сказала Гён Хе, он не принадлежал Ги Хон Чо. Это вещь осталась от предыдущего владельца, и ее повесили просто как украшение, потому что она выглядела как антиквариат.
— Такой человек, как он, вряд ли верит в религию. Он же сам живет как бог, не так ли?
В ее словах сквозила насмешка, но в глазах читалась странная зависть.
Пока Ё Хи не могла подобрать слова для ответа, Хам Гён Хе, выдержав паузу, начала новую тему.
— Помнишь, как было раньше? С нашей мамой.
— ...С тетей?
Мать Хам Гён Хе развелась с мужем и ушла из дома, когда той было четырнадцать. С тех пор она оборвала все связи, так что воспоминания Ё Хи о тете были смутными.
Не понимая, зачем сестра заговорила о ней без всякого повода, Ё Хи пыталась уловить суть. Но Хам Гён Хе, не обращая на нее внимания, продолжала:
— Ты ведь не знаешь, почему моя мама ушла из дома?
— ...
— Наш отец изменял ей. С женщиной из парикмахерской по соседству. Пфф... Ха-ха... Смешно, да? Человек, который строил из себя такого благородного, втихаря бегал налево. И, видимо, понимая, какой это позор, он чертовски хорошо все скрывал. Целых три года кувыркался с этой бабой.
— ...Сестра, давай сначала...
— Он думал, что хорошо все скрывает, но знаешь, как моя мама узнала? Это тоже смешно. Однажды свекровь этой парикмахерши пришла к моей маме. Пришла и...
Хам Гён Хе нахмурилась, изображая старуху:
— «Глупая ты баба! Даже не знаешь, с кем твой мужик кувыркается!»
— ...
— Разве она не кричала на нее? Смешно, правда? Изменяли они, а ругали почему-то маму.
Хам Гён Хе усмехнулась, как будто это было скорее смешно, чем грустно. Затем она пробормотала что-то неразборчивое себе под нос.
Сестра вела себя странно. Не как обычно. Она казалась какой-то неуравновешенной и нервной, словно была пьяна или под кайфом.
— Но знаешь что? Честно говоря, я тогда вот о чем подумала.
Взгляд Хам Гён Хе блуждал где-то в прошлом, и ее лицо стало лукавым.
— Что слова той старухи были не так уж и неверны. Если ты три года, как дура, не знаешь, чем занимается твой муж на стороне, то, честно говоря, это уже тупость...
— ...
— Поэтому, знаешь, мне не было жаль маму. Свое нужно держать крепко. Зачем отдавать то, что было у тебя в руках, как какая-то размазня? Даже если кто-то другой ухватился за это, если хотела вернуть, нужно было вцепиться зубами и забрать обратно. Да хоть руки бы отрубила, но забрала. Разве не так, Ё Хи?
— ...Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы предупредить. Я уже говорила, что не собиралась ничего тебе уступать или отбирать. Ё Хи, я не собиралась отрубать тебе руки. Вы ведь уже расстались.
— Сестра, что за...
— Здесь, в Мокянджэ, я просто схватилась за руку Ги Хон Чо, которая была протянута кому угодно. У меня не было к тебе никакой злобы, Ё Хи.
— Говори так, чтобы я поняла, сестра!
Взгляд Хам Гён Хе стал жалостливым.
— Мы обманули тебя, Ё Хи.
— ...Что?
— Мы с Хон Чо... тебя...
Хрупкие плечи Ё Хи вздрогнули, словно она о чем-то догадалась.
— Но, Хам Ё Хи.
Ее голос внезапно стал ледяным.
— Мне перед тобой не стыдно. Потому что ты тоже меня обманула.
Множество вопросов и непонимание мгновенно отступили на задний план. Их место занял леденящий ужас. В глазах сестры, смотрящей на нее, появилось нечто такое, чего раньше не было.
Ё Хи попятилась назад.
Нужно уходить.
Инстинкт подсказывал ей, что нужно немедленно покинуть кухню.
— ...Сестра... Давай выйдем на улицу. Там секретарь Юн...
— Как ни крути, но мне так обидно, Ё Хи.
Хам Гён Хе, стоящая со странным выражением лица — не то смеясь, не то плача, — казалась совершенно безумной.
Резко вдохнув, Ё Хи развернулась. Сестра ведет себя странно, нужно позвать на помощь...
— !
С глухим стуком все мысли мгновенно оборвались.
Зрение то пропадало, то возвращалось, и, не сделав и двух шагов, Ё Хи медленно осела на пол.
Затылок горел огнем. Перед глазами все плыло. Голова кружилась, все стало размытым.
Сначала колени, затем плечи ударились о кухонный пол.
Перед тем как глаза окончательно закрылись, последнее, что она увидела, была Хам Гён Хе.
Хам Гён Хе, не верившая ни в какую религию, держала в руке крест. Тот самый, которым она только что ударила Ё Хи по затылку, с лицом, искаженным неистовой яростью.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению! ➡️ Fableweaver
