После того как по телу прокатилась волна экстаза, Ги Хон Чо почувствовал сильное смущение.
Увидев белую вязкую жидкость, брызнувшую на лицо растерянной Ё Хи, он схватил сброшенную ранее футболку. И хотя он осторожно стирал густую, липкую сперму, от одного вида Ё Хи, ошеломленно застывшей с испачканным лицом, его член мгновенно снова налился силой.
— ...Ха, блядь.
Стиснув зубы, он жадно впился в ее губы. Ему хотелось поскорее прикоснуться к ней еще сильнее. Словно отвечая на его желание, движения девушки тоже стали более поспешными. Ё Хи сама стянула с себя юбку и свитер.
Не прерывая поцелуя, он нащупал на ее маленькой спине застежку бюстгальтера и расстегнул его. Стоило ему крепко сжать тяжелую грудь, лишившуюся тканевой поддержки, как с губ девушки сорвался стон.
Он подхватил ее на руки и опустил на кровать. Лицо тяжело дышащей Ё Хи с растрепанными длинными волосами раскраснелось. Совсем как то яблоко «Хонно».
Чмокнув ее в стройные ножки, он стянул с нее трусики. Закинув ее икры себе на плечи, он сразу же приник губами к приоткрывшейся щелочке.
— Ха, м-м... ах...
Насквозь промокшее лоно оказалось сладким на вкус. Словно умирающий от жажды путник, припавший к источнику живой воды, Ги Хон Чо усердно вылизывал источник Ё Хи. Он то проталкивал язык внутрь, то скользил им вверх по влажной расщелине, громко причмокивая, посасывая набухшую, как горошина, плоть.
«Трахаешься как шлюха. Вкусы у тебя изысканные, а вот в постели ты ведешь себя как пошлая, необузданная девка». Наверное, Хам Гён Хе так никогда и не узнает этот ответ Ги Хон Чо.
— Ах, ах! А... ах!
Он совсем недолго ласкал ее, но, к его сожалению, тело Ё Хи уже содрогнулось. Тщательно слизав все до последней капли, что хлынуло из нее, Ги Хон Чо приподнялся. Прямо под его взглядом находилось сокровенное место Хам Ё Хи. Блестящее от влаги, оно было широко раскрыто навстречу ему.
— Ха-а...
Он облизнулся в предвкушении и возбуждении. Голова шла кругом от жара. Место, куда он должен был войти, находилось совсем рядом, а его твердо стоящий член беспрерывно источал смазку, но он не мог пошевелиться, боясь, что кончит в любую секунду.
— Хон Чо... быстрее...
Когда Хам Ё Хи со стоном приподняла бедра, у него окончательно сорвало крышу. Он медленно опустил толстый, твердый, как камень, член и прижал его ко входу во влагалище. Несмотря на то, что они лишь соприкоснулись влажной, мягкой плотью, из их горла непроизвольно вырвались стоны, словно они почувствовали разницу в температуре и текстуре тел друг друга.
Он входил очень медленно. Ги Хон Чо неотрывно, с маниакальной настойчивостью наблюдал за тем, как красная блестящая головка втягивается в нежную щель, а за ней внутрь Хам Ё Хи скрывается пугающе длинный ствол с набухшими на нем венами.
— А-а... м-м. — Ах... блядь.
Наконец он вошел до конца. Член, скользящий как по маслу, начал медленно входить и выходить из нее в такт его неспешным толчкам. Зрелище того, как нечто столь грубое движется взад-вперед внутри нежного лона женщины, было до одури непристойным и приковывало взгляд. Чем больше становилось количество фрикций, тем быстрее член вонзался и выходил.
— Ха, ах, м-м, ох!
— Ха-а... Ё Хи, Ё Хи...
Шлепки влажной плоти, плотно прижимающейся и отрывающейся друг от друга, непристойно разносились по спальне.
В той же позе, в которой они соединились изначально, твердая плоть мужчины и мягкая, податливая плоть женщины терлись друг о друга в заданном ритме. Соки обоих, смешиваясь, текли по их сплетенным телам, издавая хлюпающие звуки, словно они плескались в воде.
— Ха, м-м... Х-хон, Хон Чо...
— Да... Ха-а, Ё Хи...
В такт его движениям белые груди и покрасневшие соски подпрыгивали вверх и вниз. Сглотнув, мужчина крепко ухватился за них обеими руками, словно за рукоятки, и ускорил темп.
— А, а! Ах! А, а... ах!
— ...Угх. ...Ха-а... ха-а...
Изливая семя, мужское достоинство становилось лишь еще больше, в то время как женское лоно неистово сжимало и отпускало его, трепеща, словно пытаясь задушить.
— М-м... ах... м-м... ах!
— Ё Хи, моя Ё Хи...
Даже изливаясь, Хон Чо не находил себе места от желания, то и дело целуя ее. Навалившись на нее всем телом, он вылизывал и целовал ее лицо. Стоило ему с чмоканьем присосаться к ее мочке уха, как разгоряченное тело девушки вздрогнуло. Казалось бы, мелочь, но его член снова встал.
— ...Встанешь на четвереньки? Тебе тяжело?
Голос, задавший вопрос, звучал нежно, но в то же время нетерпеливо.
Увидев мужской член, который снова гордо поднял голову, хотя прошло совсем немного времени с тех пор, как он покинул ее тело, Ё Хи покраснела. Однако отказываться не стала.
Она неуклюже перевернулась на живот и приподняла бедра. Белоснежные, похожие на пухлые булочки ягодицы еще больше разожгли похоть мужчины.
— Ах, Ё Хи... Почему ты такая красивая? М-м? Я же сейчас с ума сойду...
— М-м...
Сам же велел ей встать на четвереньки, а теперь ведет себя так, словно не может этого вынести. И все же он слегка приподнял ее бедра, чтобы ему было удобнее. Вид белой спермы, вытекающей из пульсирующей влажной щели, вызывал невыразимое возбуждение.
Словно вставляя пробку, он вонзил головку члена внутрь. Стоило ему толкнуть бедрами, как горячая плоть плотно обхватила его.
— Ах...
Охваченный нахлынувшим экстазом, он откинул голову назад. Ему казалось, что он мог бы умереть счастливым, если бы просто заперся где-нибудь вдвоем с Хам Ё Хи и занимался бы только этим. От головокружительного возбуждения горело на макушке.
— ...Угх!
Поскольку он замер, войдя в нее, Хам Ё Хи сама качнула бедрами. Очень неумелым движением.
— Ах, Ё Хи. Ты просто...
Мужчина, обнявший ее сзади, словно обрушившись на нее, начал яростно вколачиваться в нее. «Это все из-за тебя. Это ты меня таким сделала».
— Ха, ах!
Очередная волна наслаждения накрыла их обоих одновременно.
Словно любовники, встретившиеся после долгой разлуки, они повторяли это снова и снова. Неутомимый мужчина и не менее возбужденная женщина сплетались телами в спальне, залитой лучами послеполуденного солнца, словно не могли насытиться друг другом. И так продолжалось до тех пор, пока солнце не зашло, и комнату не осветил лунный свет.
Как после цунами, сметающего все на своем пути, после бурного финала в комнате остались лишь обнаженные мужчина и женщина. Ги Хон Чо, словно разглядывая какое-то диво, лежал на боку и поглаживал Хам Ё Хи.
— ...Ё Хи.
Когда он позвал ее по имени, девушка, находившаяся в полудреме, сонно приоткрыла глаза.
— Что такое, Хон Чо...
— Ты тоже пообещай мне кое-что.
— Что именно...
Он не ответил сразу. Ему хотелось выпросить у Хам Ё Хи много обещаний. Он долго выбирал, какое из них должно быть самым главным. Для Ги Хон Чо самым важным и самым тревожным было...
— Никогда не отпускай мою руку.
— ...
— Держи крепко и ни за что не отпускай. Будь жадной до меня.
«Потому что теперь я твой. Я хочу, чтобы ты дорожила мной, желала меня и считала тем, что ни за что нельзя выпускать из рук».
— Что бы ни случилось в будущем, ты не должна отпускать мою руку и уходить.
«Три раза — это уже перебор. Ты больше не уйдешь от меня по собственной воле».
— Будь там, где я смогу услышать твой ответ, когда позову: «Ё Хи». ...Обещаешь?
Девушка, словно задумавшись, моргнула, а затем слегка кивнула.
— Скажи это вслух.
— Обещаю. Я не отпущу вашу руку, Хон Чо.
— И я... тоже обещаю.
«Я сделаю всё возможное, чтобы поднять тебя в свой мир. Чтобы у тебя больше никогда не возникло мысли спуститься обратно».
Не дослушав обещание Хон Чо до конца, Ё Хи крепко уснула.
Когда она снова открыла глаза, то увидела спину мужчины, сидящего на краю кровати. В темной комнате, освещенной лишь лунным светом, он с кем-то разговаривал по телефону.
Внезапно эта картина показалась ей такой зловещей, что Ё Хи приподнялась.
— Да, я понял... Сейчас буду собираться.
Положив трубку на тумбочку, мужчина сразу же повернулся к Ё Хи. Его силуэт, темный, как тень, казался почему-то пугающим. У нее появилось странное чувство тревоги.
— Что-то... случилось?
Ги Хон Чо некоторое время молча смотрел на ее лицо, а затем спокойно произнес:
— ...Сказали, что отец скончался.
Сказав это, Хон Чо включил настольную лампу.
Взглянув на часы, Ё Хи увидела, что часовая стрелка приближается к одиннадцати. Когда только успело наступить столько времени? Она встала с кровати и надела халат, висевший на стуле. С ее губ сорвались испуганные слова:
— К-как же так... Вы сейчас едете в Сеул?
— Он был стар. Ему ведь было за девяносто. Придется выехать прямо сейчас.
Говоря это, он собирался открыть шкаф, чтобы достать свою одежду, но осекся. Он вспомнил, что после того, как они поменяли спальню, все его вещи остались в цокольном этаже.
Взяв Ё Хи за руку, он вышел из спальни и направился вниз. Молча переодевшись в костюм, он покорно позволил Ё Хи завязать ему галстук.
Ё Хи не знала, как его утешить, и не находила себе места. Фразы вроде «Примите мои соболезнования» казались ей слишком сухими. Ей хотелось поддержать его как-то более нежно и тепло.
Видя ее состояние, Ги Хон Чо обнял ее первым.
— Я пока в порядке.
— ...Счастливого пути. Проводите его достойно.
— Поедешь со мной?
Неожиданное предложение немного удивило Ё Хи, но она покачала головой:
— Я приеду завтра. Думаю, сегодня вам и без меня будет о чем позаботиться.
Она считала, что должна попрощаться с отцом любимого мужчины. Однако сегодня семье предстояло многое обсудить, и ей казалось невежливым заявляться туда без предупреждения, тем более что она ни разу с ним не виделась.
— Тогда завтра я пришлю за тобой машину. ...Семья у меня, конечно, та еще, но, думаю, отец был бы рад увидеть тебя перед своим уходом.
В конце концов, он был тем человеком, который постоянно твердил ему: «Найди себе женщину, остепенись, заведи детей». Если он узнает, что его обожаемый младший сын наконец-то нашел себе пару, он в любом случае будет счастлив. К тому же ему самому хотелось похвастаться Хам Ё Хи.
Кивнув, Ё Хи проводила Хон Чо до двора. Перед тем как сесть в черный Кадиллак, он наказал ей:
— Как только я уеду, хорошенько запри ворота и ложись спать. Поняла? Секретарь Юн скоро приедет. Он припаркуется здесь неподалеку, так что не пугайся.
— Угу, хорошо.
Попрощавшись с ней горячим поцелуем в лоб, Ги Хон Чо сел в машину.
Ё Хи долго стояла и смотрела вслед удаляющемуся автомобилю. Почувствовав запах надвигающегося дождя, она зашла во двор и заперла ворота.
Подумав о том, не лечь ли спать в подвале, она все же направилась в спальню на втором этаже. Весь день они провели там вместе, и ее просто потянуло туда.
Выключив настольную лампу и лежа в постели, она в тишине вспоминала прошедший день.
«Я люблю тебя, люблю тебя, Ё Хи».
Сгорая от смущения, Ё Хи зарылась лицом в одеяло.
Он любит меня. И я его... люблю.
Одного лишь осознания этого было достаточно, чтобы день прошел не зря. Уставшее тело, измотанное мужчиной во второй половине дня, требовало еще немного сна.
Она медленно закрыла глаза, и на улице прогремел гром. Слушая его без всякого страха, Ё Хи погрузилась в сон.
Кап-кап — за окном послышался шум начинающегося дождя. Тиканье настенных часов — тик-так, тик-так — отмеряло ритм ночи.
Сквозь эти звуки дверца стенного шкафа, издав протяжный скрип, медленно приоткрылась.
