Глаза режет, — подумала Ё Хи, щурясь от солнца, бьющего через мансардное окно.
— ...
Как бы ни было тяжело людям, времена года идут своим чередом. Утро за окном было по-весеннему теплым, напоминая о том, что зима позади.
Повернув голову, она увидела, что место рядом с ней пусто и аккуратно заправлено. Она осталась на кровати одна.
Ё Хи медленно спустилась на первый этаж и по привычке направилась в ванную. Сделав свои дела и умывшись, она вышла, но, поскольку некому было нанести ей лосьон, она сделала это сама. Переодевшись и выпив стакан воды, она наконец заметила записку на столе.
«Схожу за продуктами...»
Ё Хи вслух прочитала аккуратный почерк Ги Хон Чо.
Её взгляд невольно метнулся к двери. К единственному выходу из этой хижины, где на засове всегда должен был болтаться серебристый замок.
Но замка не было.
Железная штуковина, которая всегда заставляла её сомневаться, висела на гвозде рядом с дверью.
Ноги Ё Хи сами понесли её туда, словно под гипнозом.
Она слегка потянула на себя дверную ручку, за которую хваталась уже десятки раз. Повернула вправо, слегка надавила — дверь легко поддалась, словно не требуя никаких усилий.
Петли тихонько скрипнули, и дверь приоткрылась. Медленно, но верно щель становилась всё шире.
И вот, за полностью открытой дверью, перед ней предстала река, набравшая силу под лучами весеннего солнца.
Она неспешно и величаво текла, искрясь на солнце, словно привлекая к себе внимание. Так уверенно, будто точно знала, куда ей нужно.
— ...
Уйти.
Надо уходить.
Внезапно в ней вспыхнуло непреодолимое желание.
Все те мысли и чувства, которые заставляли её сомневаться десятки раз, в это мгновение словно смыло течением реки.
Не думай ни о чем, просто беги. Уходи вот так, Хам Ё Хи. Уходи быстрее. Сейчас самое время. Наконец-то этот момент настал.
Ноги в кроссовках неуклюже и осторожно, как у ребенка, делающего первые шаги, ступили на землю. Один шаг, затем другой. Оказавшись на усыпанном галькой берегу, она наконец-то осознала, что вышла на улицу.
Она не взяла с собой ни верхнюю одежду, ни сумку, ни конверт, который Ги Хон Чо велел ей забрать. Если бы ей пришлось вернуться в хижину за вещами, она чувствовала, что больше никогда не сможет решиться на побег.
Её медленные шаги становились всё увереннее. Ноги в кроссовках зашагали быстро и размашисто.
Куда идти? Где здесь главная дорога? Глядя на густые заросли камыша позади хижины, она пыталась сориентироваться.
Я уеду далеко-далеко. Я смогу... Я справлюсь и одна, всё будет хорошо.
С её губ, шепчущих эти слова, срывалось прерывистое дыхание.
Пока её взгляд блуждал по сторонам, она заметила вдали силуэт, похожий на маленькую точку.
Мужчина с большим рюкзаком за спиной приближался к ней. Он шел, опустив голову, и еще не заметил её. Ё Хи в панике заметалась и инстинктивно спряталась за задней стеной хижины.
Он дал ей право выбора. И сегодня даже оставил её одну, чтобы доказать, что это не ложь. Поэтому Ё Хи знала, что даже если Ги Хон Чо её заметит, он ничего не сделает. Она знала это, но почему-то ей не хотелось, чтобы он видел, как она уходит.
Шаги мужчины приближались, и вот раздался стук по деревянному настилу перед хижиной.
Заметив открытую дверь, он ускорил шаг. Ё Хи! — услышав, как он ищет её, стоя за стеной хижины, Ё Хи крепко зажмурилась.
Звуки стали громче. Грохот и тяжелые, быстрые шаги разносились по хижине. Видимо, он что-то нашел, потому что его голос, зовущий её по имени, зазвучал еще более отчаянно.
— Ё Хи!
Вскоре его крик вырвался наружу и гулким эхом разнесся над рекой.
— Ё Хи... Ё Хи, нет... Ё Хи!
Он сам сказал ей уходить, сам сказал сделать выбор. А теперь носился повсюду, ища её, как ребенок, потерявший опекуна. От этого отчаяния Ё Хи невольно выглянула из-за угла, и в тот же миг её сердце ушло в пятки.
— Ё Хи... Нет, Ё Хи!
Мужчина бежал к реке. Не обращая внимания на воду, которая уже доходила ему до щиколоток, он, словно обезумев, бросился в реку.
— Ё Хи, нет, наша Ё Хи... Ё Хи, нет...!
Словно забыв все остальные слова, Ги Хон Чо пробирался сквозь бурное течение всё дальше и дальше от берега. Глядя, как вода поднимается всё выше, скрывая его ноги, бедра, талию, Ё Хи вдруг вспомнила свои вчерашние слова.
«...Я просто хотела пойти ко дну.»
Свои собранные, но так и не взятые вещи и конверт, который, вероятно, лежал на своем месте. Было ясно, о чем он подумал, увидев их. Вот дурак, Ги Хон Чо...
— Ё Хи-и-и!
Его крик был полон отчаяния. Несмотря на то, что вода уже доходила ему до груди, а сильное течение сбивало с ног, мужчина яростно боролся с рекой.
Оставь его, Хам Ё Хи. Сейчас самое время, разворачивайся и уходи.
Ты же знаешь, этот мужчина показал тебе самое лучшее в мире, а потом столкнул вниз в самый счастливый момент. Это его вина. Поэтому сделай вид, что ничего не видишь, и уходи.
Этот мужчина — единственный человек в мире, которого ты имеешь право ненавидеть. Он заслужил это.
Ё Хи развернулась и сделала шаг.
— Ё... Ё Хи! Нет, Ё Хи... Хам Ё Хи!
Зачем ты зовешь меня.
— ...Хнык... а-а...
— Хам Ё Хи!
Ноги в кроссовках развернулись в обратную сторону. Ё Хи со всех ног бросилась к реке. Галька захрустела и застучала под её ногами.
— Ги Хон Чо!
Ё Хи бросилась в воду, плывя к мужчине, чья голова то появлялась, то исчезала под водой. Из-за того, что она была меньше и слабее его, она быстро выбилась из сил и начала хлебать воду.
— Ги... Хон Чо, кх... Хон Чо... буль...
Она вытянула руку. Отчаянно барахтая ногами, чтобы не пойти ко дну, Ё Хи изо всех сил пыталась до него дотянуться. Тело не слушалось.
Как бы она ни сопротивлялась, течение швыряло её из стороны в сторону, словно щепку. Безжалостно, словно точно зная, куда хочет их унести.
Ё Хи отчаянно махала руками. Знакомый силуэт то исчезал, то снова появлялся перед глазами, казалось, до него можно дотянуться.
— Кх, кх-кх...!
Её рука за что-то ухватилась.
Ё Хи вцепилась в это мертвой хваткой. Даже если я не смогу выбраться, я тебя не отпущу. Я вытащу тебя.
Но река, которая легко могла проглотить одну Хам Ё Хи, уже высосала из неё все силы. Её дыхание раз за разом обрывалось под водой.
В тот момент, когда у неё уже не осталось сил даже барахтаться, чья-то крепкая рука обхватила её. Мужчина вытащил её голову на поверхность, чтобы она могла дышать, и, борясь с бурным течением, потащил её к берегу.
— Кх-кх, кх, кх-кх... кх-кх...
Вода, попавшая в дыхательные пути, потоком хлынула на гальку. При каждом вдохе горло обжигало болью. Ё Хи судорожно хватала ртом воздух и захлебывалась кашлем.
— Ё-Ё Хи...!
Услышав голос, она почувствовала прикосновение его холодных рук. Взрыв слез сопровождался ударом кулака по плечу мужчины.
— Дурак, что вы творите!
Её глаза, мокрые то ли от слез, то ли от речной воды, смотрели на Ё Хи. Красные от лопнувших сосудов, на фоне бледного от холода лица.
— И после этого вы говорите мне уходить? Сделать выбор?
— ...
— Хнык... всхлип... Вы же с самого начала знали, что я не смогу уйти!
По холодным щекам покатились горячие слезы.
— Вы же знали, что я не смогу вас бросить, Ги Хон Чо!
— Ё Хи... Я...
— Как я могу бросить человека, который вот так себя ведет!
— ...
— Как я... могу вас бросить...
На самом деле она знала. Причину, по которой она так и не смогла открыть дверь, хотя у неё был ключ.
Причину, по которой она стояла перед выходом из хижины и раз за разом отступала назад.
Дело было не в том, что ей не хватило смелости открыть замок. И не в том, что она боялась реальности или внешнего мира.
А в том, что она всё еще любила его.
Потому что, несмотря на всё, что произошло, глупая, наивная, сумасшедшая Хам Ё Хи полюбила Ги Хон Чо. И поэтому.
Она просто хотела закрыть на всё глаза, притвориться, что ничего не помнит, лишь бы остаться рядом с ним.
Её безумие, когда она возомнила себя Гым Ми, было лишь отчаянным желанием быть рядом с ним любой ценой.
— Зачем вы всё так усложнили? Зачем! Мы могли бы просто... хнык... всхлип...
Она обрушила на него всю свою обиду и разочарование, которые не высказывала даже родителям и сестрам.
Потому что знала, как сильно он её любит.
В этом мире не было и больше не будет человека, который бы любил её так сильно. И она понимала, что никогда больше не встретит того, кого сможет полюбить так же беззаветно.
Она не могла отвернуться от такой любви, поэтому так долго колебалась.
Слова срывались с губ вперемешку с рыданиями.
— Вы же сами сказали, что я могу уйти! Если вы могли вот так меня отпустить...! То мы могли бы просто... хнык... случайно встретиться однажды... хнык... могли бы снова быть вместе, как нормальные люди... А-а-а...
Как другие обычные пары, которые расстаются, а потом сходятся снова. Вот так. Если бы всё было так...
Ё Хи бессильно опустила кулаки и зарыдала в голос, как ребенок.
— Лучше бы вы, как в самом начале, вели себя высокомерно! Сказали бы, что и без Хам Ё Хи прекрасно проживете... Хнык...
Хон Чо дрожащими руками обнял Ё Хи. Она кричала, отталкивала его, но он обнимал её еще крепче. Он не мог смотреть на бледнеющую Хам Ё Хи. Не мог вынести вида девушки, похожей на орхидею, побитую морозом.
— Прости, Ё Хи... Я виноват. Это я виноват...
Он, сам дрожа от холода, крепко прижимал к себе насквозь промокшую девушку. Словно кроме этих слов и объятий, он больше ничего не мог сделать.
Река неспешно текла своим путем, словно забыв о том, что только что пронеслась мимо них. Ё Хи долго плакала в объятиях ледяного мужчины. Пока её судорожное, прерывистое дыхание наконец не восстановилось.
Плач стих, лицо высохло. Сидя на прогретой солнцем гальке, они в оцепенении смотрели на бегущую воду.
Та река, что чуть не унесла их, уже давно скрылась из виду. Вероятно, её воды уже успели разделиться на несколько рукавов и разойтись в разные стороны.
Ничто нельзя повернуть вспять. В голове Ё Хи медленно зарождалось понимание.
Даже если сейчас сожалеть о прошлом, ничего уже не исправить. Мы не можем изменить то, что сидим сейчас здесь, на берегу реки. Так же, как я не могу изменить того, что родилась Хам Ё Хи.
Эти мысли медленно открыли Ё Хи рот.
— Вот эта галька на берегу...
В её руке со стуком перекатывались камешки.
— Если прийти к реке в это время года... камни такие теплые... Мне это нравится.
Галька, согретая весенним солнцем, была теплой на ощупь, и это было приятно. Она вспомнила себя в детстве, как радовалась, держа эти камушки в руках. Ё Хи продолжала говорить, глядя вдаль на реку.
— Но знаете... в разгар лета нет ничего хуже. Если наступить босиком, ноги обжигает так, что искры из глаз...
Галька, раскаленная под палящим летним солнцем, была такой горячей, что к ней было страшно прикоснуться.
— ...Что бы это ни было, если оно становится слишком сильным, порой это приносит только боль.
И дело было не только в нем одном. В ней самой, которая всё еще любила его даже после всего этого кошмара, тоже была проблема. Они оба сошли с ума. Как можно любить, не в силах разжать руки, вцепившиеся друг в друга? Эти раскаленные добела чувства пожирали их обоих.
— ...Так мы не сможем, Хон Чо.
Её пересохшие губы разлепились, и ей стало немного больно. Мужчина не ответил, но Ё Хи продолжила:
— Так... ненормально... Мы не сможем так жить.
Сделать вид, что ничего не знаем, смеяться, запереть друг друга в хижине и быть счастливыми всю жизнь? Это невозможно.
— Потому что я Хам Ё Хи, у нас так не получится...
Это было бы всё равно, что жить, прижимая к груди раскаленные камни. Из-за этого невыносимого жара они бы постоянно страдали. Эта боль заставляла бы их снова и снова вытаскивать на свет прошлые обиды, и они бы занимались самобичеванием, глядя, как медленно иссыхают их души.
Даже если Ги Хон Чо так не думает, Хам Ё Хи точно бы так делала. Отчаиваясь, расстраиваясь и грустя из-за прошлого, которое невозможно изменить.
Нужно позволить всему течь своим чередом. Не сопротивляться, а позволить всему этому смыться течением. Этим чувствам, которые стали слишком обжигающими, этому сердцу, Ги Хон Чо и мне. Мы должны разойтись, как рукава этой реки.
Поэтому так продолжаться не может. Даже если сердце разрывается от боли, Хам Ё Хи должна жить так, как подобает Хам Ё Хи. А Ги Хон Чо — так, как подобает ему.
Кап. Последняя слезинка, которая, казалось, уже высохла, упала на землю.
— ...Вы же говорили, что любите меня?
Словно отвечая на её вопрос, голова Ги Хон Чо медленно повернулась к Ё Хи. Встретившись с ним взглядом, Ё Хи твердо произнесла:
— ...Тогда докажите это.
— ...
— Терпите и живите без меня. Живите хорошо, как прежний Ги Хон Чо.
Как тот уверенный в себе мужчина, на которого было так приятно просто смотреть. Не наказывайте себя из-за меня, не запирайте себя здесь.
— Если вы будете так жить, я поверю, что вы действительно меня любили, и тоже буду жить дальше. Поэтому давайте... отпустим друг друга и будем жить. Хорошо жить.
Раньше она думала, что любовь — это когда просто держишь в объятиях. Что если хочешь — нужно добиваться.
Она слышала множество песен о любви, но только сейчас, в этот момент, Ё Хи впервые поняла: есть чувства, которые становятся более цельными, только если отпустить, как бы сильно ты ни желал и ни хотел обратного.
— Живите... счастливо, Хон Чо.
Если любите меня, отпустите и живите дальше. Я тоже так сделаю.
Она не хотела плакать, но слезы текли сами собой.
Ё Хи прижалась сухими губами к замерзшей щеке мужчины. Он едва заметно вздрогнул, но больше не пошевелился. Он не мог пошевелиться.
Он не мог произнести ни слова, ни пошевелить и пальцем. Когда он представил Хам Ё Хи под водой, когда она приплыла к нему, барахтающемуся на дне реки, он всё понял. Понял, что её любовь, которую он так отчаянно жаждал, была гораздо ценнее его собственной.
Любовь Хон Чо иссушала Хам Ё Хи, а любовь Ё Хи спасла его. Вытащила из воды. Дала возможность дышать.
Заслуживаю ли я такой любви? Впервые он осознал всю ничтожность собственного существования. Казалось, всё его тело придавило к земле так, что он не мог пошевелиться.
Ё Хи встала и пошла к хижине. Вынеся сумку, которую она заранее собрала, она зашвырнула замок, всё еще зажатый в руке, далеко в реку.
Бульк. Убедившись, что он упал в воду, она развернулась и зашагала прочь, словно у неё не осталось ни капли сожаления. Изо всех сил стараясь не оглядываться на мужчину, который так и остался сидеть на берегу, словно каменное изваяние.
Пока плачущая Ё Хи не добралась до главной дороги, никто не бросился за ней вдогонку.
И она поняла. Это и есть конец их истории.
