Даже сказав всё это, он не собирался отпускать её по-настоящему. В нём до последнего жила привязанность, и он просто не мог заставить себя действовать так, как решил. Он не мог отпустить Хам Ё Хи.
Он так и не появился на похоронах отца до самого конца. Потому что он не мог покинуть Мокянджэ.
Не выдержав, Ги Юн Чо позвонил ему и, брызжа слюной, осыпал проклятиями, приплетая завещание, но Хон Чо было всё равно.
Все его мысли были сосредоточены только на Хам Ё Хи. Казалось, стоит ему лишь на секунду отвести взгляд, и она исчезнет навсегда. Сбежит от него — в тюрьму ли, в смерть ли. Этого он и боялся.
Ги Хон Чо и Хам Ё Хи проводили вместе все двадцать четыре часа в сутки, то срываясь на крик, то заливаясь слезами.
Он спал от силы часа три-четыре, да и те урывками, по минутам. В те ночи, когда без глубокого сна было уже не обойтись, он позволял им обоим принять по таблетке снотворного. Он из последних сил ждал, пока она уснет первой, а когда Хам Ё Хи наконец засыпала, ложился в постель, обнимал её и только тогда проваливался в сон. Даже в ситуации, когда каждый день был подобен ходьбе по тонкому льду, эти мгновения сна были для него сладостными.
Хам Ё Хи часто бредила.
Иногда она была Хам Ё Хи, иногда — Гым Ми, а порой превращалась в какую-то другую, незнакомую женщину. В такие моменты она то пылала ненавистью и осыпала Ги Хон Чо упреками, то вдруг краснела и прятала лицо у него на груди.
По утрам и днем она шептала ему, что он ей нравится, и признавалась в любви.
А с наступлением ночи говорила, что жалеет о том, что полюбила его, и что ненавидит быть Хам Ё Хи.
Ги Хон Чо, в свою очередь, то в ответ на крики женщины, утверждающей, что больше не любит его, бросал ей ядовитые, ранящие слова, то плакал от счастья в те дни, когда она ластилась к нему.
«Я тоже люблю тебя, Ё Хи», — шептал он, но когда она твердила о сожалениях, отвечал лишь холодными насмешками. А когда она говорила, что ненавидит быть Хам Ё Хи, он отчаянно признавался ей, что любит только Хам Ё Хи.
Это было время, когда они пожирали друг друга изнутри.
Граница между любовью и ненавистью стерлась. Два чувства противоположных цветов смешались, превратившись в нечто черное, чей изначальный цвет уже невозможно было разобрать.
И всё же Ги Хон Чо не мог отпустить её руку.
Потому что это была его первая любовь.
Потому что он надеялся: а вдруг она всё-таки вернется к нему?
Эта надежда разлетелась вдребезги в тот момент, когда он увидел девушку с телефонной трубкой в кабинете.
— ...З-здравствуйте, детектив. Это Хам Ё Хи... Я... я... у-убила ч-человека... Хнык.
Увидев её со спины, когда она тайком звонила по номеру с бумажки, оставленной людьми, которых Ги Хон Чо нанял сыграть детективов, он всё понял.
Хам Ё Хи к нему не вернется.
Она до самого конца будет следовать своему выбору.
И в этом выборе нет места для Ги Хон Чо.
Он так пугал её тем, что они больше никогда не увидятся, но она всё равно не выбрала его.
Даже если он свяжет её и заставит прожить с ним всю жизнь, однажды она всё равно от него уйдет. Каким бы то ни было способом.
Ведь она сказала, что больше не любит его.
— ...
Он долго смотрел на Хам Ё Хи, уснувшую от изнеможения.
Его бросили. Бросила Хам Ё Хи.
Где та девушка, пахнущая персиками, которая, краснея, признавалась мне в любви? Как ты могла, испытывая такие чувства, теперь сказать, что не любишь меня?
Он использовал все возможные средства, но так и не смог заполучить Хам Ё Хи.
Что я сделал не так? Он отчаянно пытался найти причину своей неудачи, но так и не нашел ответа. Потому что он ничего не сделал не так.
Фундаментальная проблема Ги Хон Чо крылась именно в этом. Разве результат не важнее процесса? Он впервые в жизни приложил все усилия, чтобы достичь желаемого результата, и совершенно не понимал, в чем именно его старания были ошибочны.
Он спас её от этой собачьей семейки, отдал ей свою первую и единственную любовь, и собирался делать это и впредь. Он не мог понять её слов о том, что тюрьма лучше, чем быть с ним. Как ты могла так поступить после того, как полюбила меня? Да. После того, как сказала, что любишь меня.
Для него существовала лишь одна причина, в которой он мог быть уверен. На самом деле, ответы на все вопросы сводились к одному.
Хам Ё Хи любила его не до конца.
Потому что она не отдала ему всю себя.
Он ей нравился, но не так сильно, как она ему.
Как же это обидно и горько.
Он медленно встал. Вышел из спальни и направился в кабинет. Без тени сомнения, плавным движением он снял трубку и набрал номер. Даже когда пошли гудки, его лицо оставалось бесстрастным, словно на нем была маска.
Щелк, — вызов был принят, и на том конце провода раздался голос.
— Заместитель начальника, это Ги Хон Чо.
Сквозь трубку донеслось почтительное бормотание. Какие-то слова о похоронах, соболезнованиях и прочем. Он слушал всё это с полным безразличием, а когда собеседник закончил, перешел к делу.
— ...Вы можете подготовить один документ?
В ответ на уточняющий вопрос он сухо и безапелляционно произнес:
— Документ на заключенного. Насколько я знаю, они заполняются вручную. ...Девушка, двадцать три года, имя...
Имя, которое так сладко перекатывалось на языке, заставило его стиснуть зубы.
— Да, я прекрасно понимаю, о чем сейчас говорю.
Лучше, чем кто-либо другой.
— ...Статья — причинение смерти по неосторожности. ...Номер заключенной...
Он нарочно диктовал данные девушки во всех подробностях. Чтобы она до мозга костей прочувствовала ту реальность, которой так жаждала.
Это было наказанием. Не наказанием за то, что она пробила голову Хам Гён Хе, а наказанием за то, что заставила Ги Хон Чо полюбить её, а затем бросила. Наказанием для тебя, которая больше меня не любит. Тем, чего ты так страстно желала.
Ведь Ги Хон Чо всегда был человеком с извращенной душой.
— Оформите это как перевод из другой тюрьмы.
Сказав это напоследок, он повесил трубку. В тишине кабинета раздался глухой звук, словно это был стук судейского молотка, выносящего окончательный приговор.
В тот же день после обеда перед дверью Мокянджэ появились те самые лже-детективы, которые приходили за Хам Гён Хе. Нанятые Ги Хон Чо люди играли свои роли до восхищения правдоподобно.
— Вы Хам Ё Хи?
— ...Д-да, да.
— Вы арестованы по подозрению в причинении смерти по неосторожности Хам Гён Хе.
Скорее всего, девушку прямо отсюда отправят в женскую тюрьму Чхонджина. Для такой примерной девушки, не знающей всех тонкостей процесса — ареста, суда и прочего, — в этом не будет ничего подозрительного. К тому же отчаяние Хам Ё Хи было настолько глубоким, что она уже потеряла способность здраво мыслить и отличать своих от чужих.
Плечи Ё Хи мелко дрожали. Хоть она и смотрела на это с таким спокойным лицом, будто столкнулась с неизбежным, она всё равно тряслась от страха.
Он понимал, что этот момент — последний.
Последний шанс для Хам Ё Хи снова выбрать его.
Если тебе страшно, держись за меня.
Выбери меня, Хам Ё Хи.
В итоге Ги Хон Чо так и не смог отпустить Хам Ё Хи до самого конца. Казалось, он был намертво скован этой чертовой первой любовью и не смог бы отпустить её даже под страхом смерти.
Взгляд плачущей, всхлипывающей девушки остановился на нём.
— ...
Держись за меня, Ё Хи. Тебе нужно лишь один раз вцепиться в меня.
— ...Хнык, Хон Чо...
Покажи, что ты хоть немного нуждаешься во мне. Всего один раз.
Его устроила бы даже ложь. Пусть она только притворится, что любит его, — и этого будет достаточно. Пожелай меня, хотя бы так.
— ...Если бы я... была Гым Ми, всё было бы хорошо...
С этими невнятными словами слезы покатились по её бледным щекам.
Женщина жалела о времени, когда любила Ги Хон Чо, и хотела стать кем-то другим.
При этом она светло улыбалась. Плакала и улыбалась. Как будто разлука с ним была для неё хоть какой-то радостью.
До самого конца развевая по ветру осколки его уже разрушенного сердца.
Он так и застыл в дверях.
Стоял неподвижно до тех пор, пока Хам Ё Хи не села на заднее сиденье через открытую дверь машины, и дверь со стуком не захлопнулась. До тех пор, пока не вспыхнули красные задние фары, и машина, медленно тронувшись с места, не превратилась в далекую точку.
Это было расставание, навсегда.
Это был не его выбор, это выбрала Хам Ё Хи.
Она бросила его, до самого конца, до самого последнего момента.
Потому что больше не любила Ги Хон Чо.
— ...
К горлу подступил комок. Глаза защипало от слез, и они одна за другой покатились по щекам.
Осенний ветер дул так пронизывающе холодно, словно собирался его заморозить.
Настолько свирепо, словно хотел охладить его сердце и все оставшиеся чувства.
Хам Ё Хи больше его не любит.
Он до скрипа стиснул зубы. Это горькое осознание взрастило в его душе решимость, ядовитую, как сорняк.
Он забудет её. Забудет Хам Ё Хи.
Сотрет её из своей памяти так чисто, будто такого человека никогда и не существовало.
Он больше никогда не будет её искать, никогда не оглянется назад. Больше не подарит ей ни единого взгляда. Даже не повернет головы в ту сторону, где находится Хам Ё Хи.
Даже сейчас, когда она исчезла из виду, он вырвет с корнем и разорвет в клочья любую тоску, которая попытается поднять голову.
И если когда-нибудь в далеком будущем он совершенно случайно встретит её, он ни за что не отдаст ей свое сердце снова.
Он не покраснеет, как дурак, от слов о любви, и не позволит своему сердцу биться чаще. Он лишь холодно усмехнется и пройдет мимо.
Он выкопает эту любовь с корнем и сожжет дотла. Чтобы измениться, стать таким же, как Хам Ё Хи.
Чтобы больше никогда её не любить.
Ги Хон Чо больше никогда не будет любить Хам Ё Хи.
