Онлайн чтение книги Я стал тираном в оборонительной игре I became a tyran of the defense game
184 [Столичная арка]: Чего я желаю

Десять минут назад.

Это случилось внезапно.

Меня… швырнули на землю приёмом немецкий суплекс.

Да, тем самым, когда противник обхватывает тебя за талию, поднимает над собой и бросает назад — головой в пол.

Не знаю, как этот приём называется в этом мире, но да, меня им ударили.

И сделала это — принцесса Юн.

С медвежьей силой она подняла меня и со всего размаху швырнула на деревянные стулья, стоявшие на помосте.

— Гх-а-ах!

Стулья разлетелись в щепки, а я оказался погребён под обломками.

Кашляя, я понял, что не чувствую шеи, а спина будто раскололась надвое.

Принцесса Юн, сверкая глазами, склонилась надо мной и… наложила целительное заклинание.

Право слово, она словно дарила и болезнь, и исцеление разом.

Я только гадал — кто же она на самом деле: воин или жрица?

— На Севере не прощают обмана. Знаешь, почему?

Отряхнув руки после удара и исцеления, Юн холодно посмотрела на меня, лежащего на полу.

— Любого, кто изменяет — мужчину или женщину, знатного или простолюдина — ждёт вот это.

— Прости…

Да, сегодня, после объявления нашей помолвки, я на глазах у всех бросил принцессу Юн и пригласил танцевать другую.

Делегация Северного королевства взорвалась от ярости. Это было тяжкое дипломатическое оскорбление.

Разгневанные северяне решили наказать меня по-своему — и вот результат. Какая бурная, пылкая страна.

— Ну что ж, надеюсь, теперь вам полегчало, — вмешался Фернандес, стараясь погасить напряжение. И, клянусь, в его взгляде мелькнуло довольство.

— Подумать только, столь достойная принцесса Юн — и этот негодяй мой брат. Какая трата судьбы, — усмехнулся он.

— Да, в Императорской семье тоже было много споров, — добавил Ларк, — все боялись, что этот сорвиголова опозорит союз с королевством Ариан…

Два принца успокаивали северных послов и выводили их из зала.

Политический брак рухнул, и теперь союз придётся укреплять иным способом.

Принцесса Юн метнула в меня последний взгляд, полыхнувший гневом, и вышла.

Я лишь поднял руку ей вслед.

— Опять Эш что-то натворил?

— Похоже на то. Имперский бедокур, как всегда…

— Он что, решил расстроить брак ради того, чтобы потанцевать с нищенкой?

— Похоже, Императору прибавилось седых волос…

Пока гости судачили, я закрыл глаза.

Да, легенда о безумце Эше продолжала расти.

Кажется, я был рождён сеять хаос.

И тут из-за дверей показалась Серенада — вышедшая после беседы с Императором.

Я улыбнулся ей:

— Ну как, всё закончилось благополучно?

******

…“Давай разорвём нашу помолвку.”

Я успел услышать, что разговор с Императором прошёл хорошо — и опередил слова, застывшие у неё на губах.

Серенада замерла. Я горько улыбнулся.

Конечно, я знаю — она любит меня.

Но мысль о разрыве помолвки жила во мне давно.

— Здесь слишком много глаз.

Под пристальными взглядами гостей я взял её за руку и повёл к садовой террасе.

— Поговорим там.

Серенада шла за мной молча.

Сад дышал летом.

Зелень пылала в лучах заката, воздух был полон терпкого аромата.

На дереве рядом с террасой осыпались последние весенние цветы — бледно-голубые лепестки, падающие тихим дождём.

— Почему…?

Её голос дрогнул. Я обернулся.

— Почему вы снова хотите меня бросить?

Серебряные глаза, полные слёз, смотрели прямо в меня.

Так же, как в тот день, когда мы встретились впервые.

— Я не понимаю вас, мой господин… — шептала она. — Коли все равно намеревались меня бросить, к чему был этот спектакль?

— Для чего вы дали мне вкусить то прекрасное чувство, от которого теперь так тяжело отказаться?

— Серенада.

Я подошёл ближе и тихо вздохнул.

— Наши отношения были ошибкой с самого начала.

Императорской семье нужны были деньги, а торговому дому — титул.

Их союз был сделкой, не любовью.

Годы недопониманий, обид и притворства сделали своё — всё рухнуло.

Он мучил её, она держалась за его кровь и имя —

и между ними осталась лишь усталость.

Отношения людей подобны башне из Дженги. Извлекая блок за блоком, мы нарушаем равновесие, и в какой-то миг всё рушится.

Их башня уже трещала. Ни одна заплата не спасла бы её. Поэтому — я решил построить заново. С нуля.

Я выбрал жить как Эш.

И сам исправлю всё, что он разрушил.

— Так что, Серенада… давай начнём сначала.

Она подняла на меня заплаканные глаза. Я улыбнулся тепло.

Бедняжка…

С растрёпанными волосами, в порванном платье, босая — она пришла спасать меня.

Разве я мог оставить её?

— Мне безразличны интриги двора, богатство, расчёты. Я хочу начать заново — только мы двое. С чистого листа.

— …

— Сначала — как командующий Южным фронтом и глава торгового дома. Просто партнёры. Равные. На одной высоте.

— …Танцевальные партнёры тоже? — спросила она тихо, всхлипывая.

Я засмеялся.

— Конечно. Партнёр.

Ветер шевельнул листву. Над нами посыпались последние лепестки.

Мне вдруг вспомнились строки старого стихотворения:

“В день, когда падают нежные цветы, дрожат руки, прощаясь…”

Весна уходит.

Приходит лето.

Мы взрослеем.

Есть связи, что крепнут через разлуку.

И потому —

Я улыбнулся и сказал:

— Давай расстанемся.

Смотря в её серебряные глаза, полные слёз, я добавил:

— И пойдём вперёд. Вместе. С самого начала.

Мимо юной весны — в зрелое лето.

Вместе.

Серенада больше не плакала.

Она вытерла слёзы, собралась и, как на балу, изящно поклонилась:

— Это было прекрасное время, мой господин.

Я склонил голову в ответ:

— И мне было хорошо, Серенала.

Ветер стих. И даже цветочный дождь умолк.

— Ваше Высочество, — тихо поправила она, — знаю, глупо говорить это после расставания… но можно попросить об одном?

— О чём?

— Обнимите меня. Всего раз.

Её голос дрожал, будто выжатый из последних сил.

Я тихо рассмеялся и раскрыл объятия.

Серенада осторожно шагнула вперёд и прижалась ко мне.

— Сильнее… так, чтобы не дышать… чтобы раздавило…

Я обнял её бережно, боясь сломать хрупкие плечи.

Серенада всхлипывала у меня на груди.

Так мы расстались.

Так завершилась наша помолвка.

*****

— Три дня спустя —

Три дня пролетели незаметно.

Праздник Победы закончился, переговоры с Хранителями подошли к концу, дом Винтерсильвер был спасён, а независимость Южного фронта — окончательно утверждена.

Казалось бы, всё завершилось.

Но нет.

Прежде всего — после того, как я бросил принцессу Юн прямо на балу и устроил переполох, почти половина меценатов, обещавших поддержку, тут же отозвали свои пожертвования.

Официальная причина — «нельзя доверять мужчине, столь непостоянному».

Хотя, по правде говоря, мне кажется, они просто не хотели платить.

Впрочем, другая половина всё-таки пришла во дворец и принесла свои дары.

Правда, среди них оказалось подозрительно много фанатичных поклонников. Каждый раз, когда я принимал пожертвование, мне становилось немного страшно.

Одни пытались коснуться моей руки и… оставить на ней слюну, другие просили расписаться у них на заднице, а одна дама — клянусь всеми богами — попросила, чтобы я «лизнул ей глазное яблоко».

Да, этот мир определённо полон безумцев.

Но благодаря годам, проведённым в стримах, я умел развлекать даже самых неадекватных фанатов.

Если кто-то переходил черту — я просто мысленно «банил» его.

Переговоры с Хранителями, похоже, тоже прошли успешно, но потом мне приходилось ежедневно появляться во дворце — для уточнений и подписания мелких соглашений.

Главная тема — производство и запасы магических камней, а также объёмы поставок в столицу.

Разумеется, столица требовала всё.

А я изо всех сил скрывал реальные доходы, отсылая лишь половину добычи.

Половину — жалко, но нужно поддерживать видимость.

Если переборщить с жадностью, императорский совет начнёт приносить людей в жертву — а этого я не хочу.

Если подумать о спасении чьих-то жизней, можно и половиной поделиться.

Тем более, вскоре ресурсов станет предостаточно.

Послы Северного королевства Ариан тоже однажды зашли ко мне — и, к моему удивлению, принцесса Юн выглядела свежо и довольна.

— Знаешь, благодаря тебе я так рада, что мне не придётся замуж выходить!

Она сказала, что скоро уезжает обратно на Север, и пришла попрощаться.

Судя по всему, соглашение об альянсе всё-таки удалось заключить — наверное, Фернандес приложил к этому свою руку.

Да, я виноват в скандале.

Но, честно говоря, не стоило изначально делать из брака политическую сделку.

— Ах да, я скажу у себя дома, что это я бросила тебя. Не возражаешь?

— Делай, как хочешь.

Пусть. Даже приятно. Пусть весь Север решит, что она бросила меня с гордостью.

Да и пусть похвастается, что швырнула принца суплексом — на её месте я бы тоже хвастался.

— Тогда до встречи, Ваше Высочество. В следующий раз накачай немного мышцы — может, тогда станешь в моём вкусе.

С этими словами Юн уже почти вышла, но вдруг остановилась, воскликнула: «Ах, точно!» — и… внезапно приподняла топ.

Я, её сопровождающие и Альберто, державший поднос с чашками, — все замерли.

Что за…?!

Под одеждой Юн сверкали рельефные мышцы живота.

— Ну как? Круто, правда? — улыбнулась она.

И, оставив нас в немом потрясении, гордо удалилась.

…Да, круто.

Но зачем показывать это перед уходом?!

Так прошли несколько дней полного хаоса.

— Уф, устал… — вздохнул я, когда наконец перестали приходить гости.

Теперь оставалось только собраться в путь — обратно, на Юг.

— Ваше Высочество, у нас новый посетитель, — доложил Альберто.

— Хм?

Под его сопровождением в зал вошёл кто-то знакомый.

Я невольно расплылся в улыбке.

— А! Ты жива!

Передо мной стояла девушка в форме горничной, но за её спиной — на ремне — покоился длинный меч.

Это была Элиза.