Онлайн чтение книги Я стал тираном в оборонительной игре I became a tyran of the defense game
268 Площадь факелов (2)

Следующий день.

Подготовка к этим похоронам прошла быстрее, чем любая из оборонительных миссий, что я видел до этого.

Всё потому, что на этот раз жертвами стали мирные жители.

Даже несмотря на то, что солдаты и герои доблестно сражались и отдавали свои жизни, потерь избежать не удалось.

Тридцать семь гражданских.

Я стоял перед гробами выстроившихся в ряд горожан, плотно сжав губы и склонив голову.

Издалека за мной с тревожным выражением лиц наблюдали семьи погибших.

Я ожидал, что они схватят меня за воротник, будут издеваться и выкрикивать оскорбления издалека.

Что они спросят, почему я не сделал больше, заявят, что их родные погибли из-за меня, и выплеснут своё отчаяние.

Но никто этого не сделал.

Было ли это потому, что в этом городе-крепости гибель мирных жителей во время нашествий монстров не была редкостью?

Потому что я был членом императорской семьи и высокопоставленным лордом? Или, может быть, потому что жизнь в этом мире изначально стоила гроши?

Перед похоронами я встретился с семьей каждого погибшего жителя, чтобы извиниться и предложить компенсацию.

Они были одновременно смущены и благодарны.

Благодарны.

Несмотря на то, что мои ошибки привели к смерти их близких, они благодарили меня.

...

«Я хочу изменить это».

«Я хочу полностью перевернуть этот мир».

«Нет... Я именно это и сделаю».

Я стиснул зубы.

Я изменю мир. Сделаю его местом, где смерть не воспринимается как должное.

Местом, где люди не благодарят тебя за смерть.

По-своему. Обязательно.

Возложив цветы, я перешёл к следующей группе гробов.

Сто восемьдесят девять солдат.

Если не считать туториала, это было самое значительное число смертей в оборонительном сражении.

Большинство из них погибли, защищая мирных жителей от оборотней, как у северных ворот, так и в разных частях города.

Глядя на ряды гробов, накрытых флагами империи, я медленно склонил голову.

Было больно.

Их благородная смерть делала эту боль ещё сильнее. Я закусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови.

Солдаты, погибшие на этот раз, все были опытными бойцами.

Они встретили монстров, не дрогнув, готовые отдать свои жизни ради спасения горожан.

Это были закалённые духом воины.

Я потерял почти две сотни из них. Потеря была мучительно огромной.

Я крепко зажмурил горящие глаза, сдерживаясь.

Я не должен плакать.

Я не должен оплакивать их смерть слезами.

Вместо этого я должен был взять на себя ответственность.

Священники окропили гробы святой водой и благословили их.

Я молча наблюдал, как сотни гробов предавали земле.

И наконец.

Два героя.

Пали два персонажа-героя.

Технически говоря, ни один из них не принадлежал к моей передовой линии.

Приговорённый Камю.

И Курэха, брат Куйлана.

Один был преступником, ожидающим казни, а другой, несмотря на свои боевые навыки, был просто обычным гражданином.

Но оба погибли в этой битве.

Хотя Камю был осуждённым преступником, учитывая его усилия по спасению мирных жителей, я решил похоронить его на императорском кладбище.

Я не знаю, что для него может значить погребение в той самой империи, которую он презирал, но как командующий я принял это решение.

Могила Камю была заметно пустее остальных. Никто не оплакивал его смерть.

Лишь изредка проходящие мимо горожане возлагали букеты на его могилу в знак благодарности за его жертву, но никто по нему не плакал.

...

Джуниор издалека смотрела на его надгробие, в её взгляде читалась сложность чувств.

Чуть дальше Рейна, опираясь на свой посох, наблюдала за Джуниор со стороны.

Сцена у могилы Курэхи была полной противоположностью; там толпились посетители.

Помимо пяти членов Штрафного отряда, облачённых в глубокие капюшоны и робы, бандиты и беженцы, пришедшие со Штрафным отрядом, плакали и отдавали дань уважения цветами.

Не только они, но и люди из города, у которых за это время завязались отношения с Курэхой, тоже подходили, возлагая белые цветы.

Он был хорошим человеком.

Но он погиб.

«Если бы я осознал суть этой игры чуть раньше...»

«Сегодняшний пейзаж... был бы иным».

Похоронный гимн хора завершился, и со временем все ритуалы подошли к концу.

Наконец настала моя очередь говорить.

Я глубоко вздохнул и поднялся на подиум, уже привычный к тысячам устремлённых на меня глаз.

...

Я откашлялся и начал.

— Прежде всего, я хотел бы извиниться.

Увидев, как я склонил голову, в толпе пронёсся шёпот. Несмотря на это, я продолжил.

— Как командующий, я проявил беспечность.

— Я не смог вовремя обнаружить обходной манёвр противника. Монстры атаковали нас со всех сторон, и моя реакция была запоздалой.

— Я предполагал, основываясь на правилах игры, что они будут атаковать только с южных стен.

— В результате Кроссроуд понёс тяжёлые потери от легиона оборотней, который обошёл эти правила.

Люди погибли.

— Это целиком и полностью моя вина.

— Я был командиром, который умел сражаться только в рамках правил игры.

— Внутри этих границ я мог сравниться с кем угодно.

— Но за пределами этих правил, на реальных улицах, в настоящем бою, меня легко одолели.

— Я никогда по-настоящему не изучал стратегию и тактику, и я далеко не сверхчеловек.

— Я просто обычный человек, который слишком много играл в эту игру.

— Всё ещё относясь к реальности этого мира как к игре, в глубине души я остаюсь заядлым геймером.

— С учётом сказанного,

— Отныне я не буду относиться к вещам легкомысленно.

— Вырвавшись из оков правил и выйдя за пределы ринга,

— Я намерен встретить этот мир лицом к лицу.

— Я буду мыслить гибче, анализировать врага острее и использовать все доступные мне средства, чтобы сокрушить их вторжение.

— Меня больше не заботят рамки ринга.

— Я уже разорвал его канаты и вышел на улицы.

Переступив черту правил, я стою прямо.

— Я сделаю всё возможное, чтобы победить этих монстров.

Используя любые доступные средства.

Я повторил это, медленно обводя взглядом аудиторию. Они были поглощены моей речью, ловя каждое слово.

— Я надеюсь, что сегодня последний день, когда вы слышите от меня извинения.

— Я приложу все силы ради этого.

Стремясь пройти игру, прокладывая новый путь за пределами её правил, я поведу их за собой.

Ради мира, где погибнет хотя бы на одного человека меньше.

Даже если в процессе я превращусь в нечто иное, чем являюсь сейчас.

...

Я на мгновение замолчал, оглядываясь вокруг. Из-за моей речи на кладбище воцарилось ощутимое напряжение.

«Я слишком много наговорил о себе. Возможно, стоит сменить тему».

— Все смерти на этот раз были болезненными, но я хочу сказать, что каждая смерть была благородной, — негромко произнёс я.

— Павшие погибли, защищая людей. Они пожертвовали своими жизнями, чтобы оградить вас от неминуемой угрозы.

С бледной улыбкой я кивнул.

— И все вы стоите таких жертв. Потому что вы тоже встали на защиту тех, кто рядом с вами.

Сжимая факелы и оружие.

Жители Кроссроуда поднялись сами и собрались на площади.

Вместе, прикрывая друг другу спины, они провели ночь, отражая орды монстров.

— Никогда не забывайте. Мы — люди. Мы должны защищать друг друга от монстров.

Само слово «человек» означает «среди людей».

Чтобы быть человеком, нужны другие.

— Посмотрите на лица рядом с вами. Запомните лица тех, кого вы должны защищать, и тех, кто защитит вас.

Горожане неловко переглядывались. Мой взгляд переместился на могилы.

— Помните лица тех, кто похоронен здесь. Тех, кто отдал за вас свои жизни.

Сжав кулак, я закончил.

— Станьте тем, кто защищает других. Величайшая стена против монстров — прямо здесь.

Я медленно склонил голову.

— В честь всех тех, кто стал фундаментом этой крепости, почтим их память минутой молчания.

Тысячи людей в унисон склонили головы. Над бескрайним кладбищем повисла тишина.

После краткого мига раздумий я спустился с трибуны, не проронив больше ни слова.

Поскольку Лукас отсутствовал, Евангелина руководила похоронами.

Со своим перебинтованным телом Евангелина взмахнула рукой, подавая сигнал артиллеристам зажечь пушки.

Бум! Бум! Бум!

Залпы в честь павших эхом разнеслись вдали. Похороны подошли к концу.

***

Группами по трое и пятеро горожане и солдаты расходились по городу или возвращались к могилам, чтобы отдать дань уважения павшим товарищам.

Пока я наблюдал за этим издалека, кто-то подошёл ко мне.

— Вы хорошо говорили в своей речи, Ваше Высочество.

Я обернулся и увидел Рейну. Я кивнул старейшине, приближавшейся с помощью трости.

— Командующий Рейна, как вы держитесь?

— Не настолько плохо, чтобы жаловаться. К тому же, в этой битве было не так много тех, кто получил тяжёлые ранения.

Это было правдой. Почти на каждом были какие-то бинты. Травмы, подобные ранению Рейны, были обычным делом.

Я медленно осведомился, заметив повязку на её животе.

— Я слышал, на этот раз вы прикончили Камю своими руками.

— Это была самооборона. Даже если бы это было не так, у меня есть полномочия устранить преступника, который направляет на меня клинок.

— ...

— Вы намерены отчитать меня за этот поступок, Ваше Высочество?

— Нет. Я просто проверял факты.

Камю пытался убить Рейну, она защищалась и прикончила его.

Независимо от прежней вражды, именно это произошло на фронте монстров. Не мне было ставить это под сомнение.

— Итак, похоже, у вас есть какое-то дело ко мне, командующий Рейна.

— Да, Ваше Высочество. Я пришла кое-что обсудить.

Подозревая характер её визита, я кивнул.

— Вам пора возвращаться?

— Верно. Поддержка нашего магического батальона на южном фронте закончилась с этой оборонительной битвой.

Они обязались поддержать пять оборонительных сражений. С 6-го по 10-й этапы.

Все эти обязательства были выполнены со вчерашней обороной.

Пришло время возвращаться к императорской семье.

— Благодаря вам мы смогли с лёгкостью отразить натиск монстров.

Это было искренне. Офицеры и солдаты магического батальона оказали огромную помощь на протяжении всех пяти сражений.

Хотя они и замышляли за кулисами такие вещи, как «Протокол отключения», Рейна всё же призналась в этом и собственноручно от него избавилась.

Я могу закрыть на это глаза.

— Мы не забудем ваших усилий.

Я протянул руку Рейне.

— Это был всего лишь наш долг. Ваших слов благодарности вполне достаточно.

Без колебаний, даже несмотря на рукопожатие, инициированное членом императорской семьи, Рейна взяла мою руку и пожала её.

Она действительно примечательна.

— Когда вы уезжаете?

— Мы послали за дирижаблем из имперской столицы. Он должен прибыть сегодня, и мы планируем немедленно отправиться в путь.

Меня они отправили пешком, но магический батальон, будучи элитой, путешествует на дирижабле.

— Когда вернётесь в имперскую столицу, передайте мои наилучшие пожелания Фернандесу.

При упоминании моего второго старшего брата, который всегда заботится о своих людях, Рейна едва заметно улыбнулась.

— У меня действительно есть кое-какие новости, чтобы доложить лорду Фернандесу.

— ?

— О том, что вы действительно сосредоточены только на защите этой передовой.

Рейна подняла взгляд, осматривая суровый пейзаж вокруг Кроссроуда.

— В такой бесплодной глуши, ни разу не затосковав по гламурной жизни в имперской столице, вы вкладываете всю душу в победу над монстрами.

— ...

— Что вас искренне не заботит центральная власть, богатство или даже наследование трона. Я доложу об этом.

Я не мог понять, была ли это похвала или сарказм. Нет, я просто не понимал её намерений.

Видя мои нахмуренные брови, Рейна понизила голос.

— Вы ведь заявляли об этом ещё в имперской столице, верно? Что южный фронт будет действовать независимым курсом.

— Именно так.

Должно быть, она слышала это через свою разведывательную сеть.

— Я надеюсь, что это правда, Ваше Высочество.

— ?

— Что здешние операции проводятся исключительно ради фронта и не зависят от борьбы за власть наверху. И я надеюсь на светлое будущее. Я буду болеть за вас издалека.

Какими бы ни были её скрытые намерения, приятно слышать слова поддержки.

— Вы славно потрудились. Счастливого пути, капитан Рейна. В следующий раз, надеюсь, мы сможем встретиться в мирном месте и поговорить по душам.

— Ха-ха. Звучит чудесно, просто когда слышишь это. Где-нибудь в мирном месте, не на передовой...

Глядя на бесчисленные надгробия, выстроившиеся на кладбище, Рейна замолкла.

— Я тоже хочу скоро уйти в отставку и дожить свои дни в таком месте.

Солдат, проведшая жизнь среди войн, произнесла это, а затем четко отдала мне честь.

— Для меня было честью работать вместе с вами, Ваше Высочество. До новой встречи.

Затем Рейна развернулась и направилась обратно к Кроссроуду. Вероятно, собирать вещи перед отъездом.

Я смотрел издалека на её старую чёрную военную форму, которую носили ветераны, и развевающуюся поверх неё белую мантию магического батальона.

— ...

«Я желаю Рейне, чтобы её оставшиеся дни были мирными».

«Но».

«Я также знаю, что это может быть невозможно».