Онлайн чтение книги Я стал тираном в оборонительной игре I became a tyran of the defense game
211 Комната слизней (2)

В маленьком приюте, построенном на склоне горы в сельской местности, выросли Демиан и Ван.

Директор приюта, потерявший сына на войне, принимал к себе военных сирот.

Директор был богат, и время от времени поступали пожертвования; на первый взгляд казалось, что приют находится в приличном состоянии.

Ну, если исключить тот факт, что директор был жестоким психопатом.

— Проклятый паршивец! Веди себя как Уиллер! Ты должен вести себя как Уиллер!

Уиллер — так звали покойного сына директора.

Директор принимал сирот только по одной причине: он не мог смириться с тем, что его сын мертв.

Поэтому он выращивал замену. Он называл всех детей в приюте «Уиллер».

И мальчикам, и девочкам коротко стригли волосы и заставляли подражать манерам и речи Уиллера.

Если кто-то хоть немного отклонялся от образа...

Хлысть! Хлысть!

Их избивали до потери сознания.

— Мой Уиллер не стал бы так поступать! Тебя будут наказывать, пока ты не станешь Уиллером! Это твоя вина! Понимаешь? Это твоя вина, что ты не Уиллер!

У всех детей в приюте на обеих щеках были следы от пощечин.

Это происходило потому, что, применяя дисциплинарные меры, директор бил по каждой щеке по очереди.

Их губы были разбиты, зубы выбиты, а скулы покрыты синяками.

— Ты же знаешь, что отец любит тебя, верно, Уиллер?

После сеансов «воспитания» директор нежно шептал это, лично нанося мазь на их раны.

Дети, дрожа от страха, всё равно жаждали любви директора.

В этом маленьком мире под названием «приют» директор был богом.

Если они не получали его любовь, то получали вместо неё его ненависть.

Среди детей Демиана били меньше всего.

Потому что он больше всех походил на Уиллера.

Наивный в поведении и почтительный из-за страха, Демиан пользовался расположением директора.

Демиан тоже изо всех сил старался потакать прихотям директора.

С другой стороны, ребенком, которого били чаще всего, была Ван.

Потому что она даже не притворялась, что пытается быть похожей на Уиллера.

Ван открыто бросала вызов директору, и её избивали каждый божий день.

— Даже если директор будет бить меня весь день, я никогда не стану Уиллером. На самом деле, я просто не могу им стать.

Не боясь побоев директора, Ван всегда вызывающе кричала.

— Я — Ван! А не твой мертвый Уиллер!

Демиан не мог понять Ван, которая бунтовала и терпела побои только для того, чтобы оказаться в одиночной камере.

«Можно было бы избежать побоев, если бы ты хоть немного прогнулась».

«Тебе не было бы так больно, если бы ты просто стала Уиллером, хотя бы чуть-чуть».

Однажды, после того как Ван сильно избили и бросили в кладовую, Демиан подошел к ней и спросил, почему она так это терпит.

В ответ Ван огрызнулась вопросом:

— Как ты можешь так жить?

— А?

— Ты не Уиллер, ты Демиан. Разве ты не должен жить как Демиан?

Лишившись дара речи и ошеломленный, Демиан посмотрел на Ван, которая в ответ лишь лукаво улыбнулась.

— Даже если это убьет меня, я буду жить как Ван. Вот увидишь.

...Её слова были полны силы, но идеалы были далеки, в то время как побои директора были совсем рядом. Ван били каждый день.

Втайне Демиан исцелял её. У мальчика была способность заживлять раны. Со временем они стали ближе.

— Хе-хе...

Каждый раз, когда он исцелял её, Ван неизменно старалась казаться сильной.

— Хе-хе... Это совсем не больно. Это мне кажется, или ваши удары становятся слабее, директор? Или, может быть, я просто становлюсь крепче?

Нельзя сказать, что она ошибалась; она росла быстрее большинства своих сверстников.

Но даже при этом она всё еще была ребенком.

Несмотря на то, что её избивали до крови, она всегда хвасталась, что ей не больно.

Однажды Демиану стало любопытно, и он спросил:

— Почему ты притворяешься такой крутой?

— Я не притворяюсь

— Ты явно строишь из себя сильную.

— Это не притворство, — возразила она, засовывая тряпку в окровавленный нос.

— Позже я стану по-настоящему сильной и могущественной. Я просто веду себя так, как та будущая версия меня.

— ...?

Демиан наклонил голову, не совсем понимая. Она одарила его полуулыбкой.

— Всякий раз, когда ты доходишь до точки, когда больше не можешь терпеть, просто притворись более сильной версией себя, как я. Это может помочь.

— Так что, мне тоже хихикать, как ты? Хе-хе?

— Хе-хе, именно! С этого всё и начинается!

«Если я буду вести себя так же круто, как ты, смогу ли я быть таким же смелым, как ты?»

«Смогу ли я противостоять директору, этому жестокому миру?»

Демиан не знал.

У него не было даже смелости попробовать.

***

Время шло.

Среди быстро растущих детей она выделялась тем, что росла исключительно быстро.

Она стала самой высокой среди сирот.

Её грудь налилась, а формы тела изменились.

Когда они были моложе, и мальчикам, и девочкам коротко стригли волосы, поэтому их было трудно отличить друг от друга.

Но когда наступил период полового созревания, скрывать различия стало невозможно.

Девочка неуклонно становилась взрослой.

Её рост и умение вызывать гнев директора привели к тому, что она взяла на себя различные домашние дела в приюте.

Она работала до изнеможения, оставаясь в основном в кладовой.

Это позволяло ей не попадаться директору на глаза.

Подобно тому, как у Демиана был талант к магии исцеления, у неё был талант к фехтованию.

Она тренировалась каждый день с грубым деревянным мечом, стараясь не попасться директору.

— Хе-хе, ты только подожди. Наступит день, и мое мастерство меча раскроет твой широкий лоб настежь.

Она продолжала расти, но её фирменная бравада никогда не угасала.

Даже в тот день, когда она взяла на себя вину за чашку, которую разбил Демиан, и была избита директором до черно-синих синяков.

— Ты думаешь, я какая-то слабачка? Я могла бы терпеть побои весь день, и мне больше не было бы больно... А-а-а! Ой! Исцеляй меня поосторожнее!

Даже когда ежедневные побои оставляли шрамы на её щеках...

— Разве они не похожи на милые кошачьи усы? Хе-хе, эй, неплохо ведь, правда? Даже в чем-то очаровательно?

В этом приюте, где каждый день был кошмаром, она разыгрывала спектакль.

Она притворялась сильной.

И благодаря этому она действительно стала сильной. Она стояла твердо, непоколебимо, защищая свое собственное имя.

Демиан хотел быть похожим на неё.

Она ему нравилась такой.

***

Шлеп!

Инцидент произошел, когда Демиану и ей исполнилось пятнадцать.

— Веди себя так, будто у тебя есть хоть какая-то воля, черт возьми! Мои слова для тебя — пустой звук?!

В углу кладовой приюта директор в очередной раз поднял на неё руку.

Вытирая окровавленную губу тыльной стороной ладони, она закричала:

— Придите в себя, директор! Посмотрите на меня как следует!

Ван указала на свое тело, где были очевидны изгибы полностью взрослой женщины.

— Посмотрите на меня! Я женщина! Я в корне отличаюсь от вашего покойного сына!

Тело директора одеревенело.

Освещенное лунным светом, тело Ван повзрослело, чего он и не заметил.

— Значит... Ты не мой сын Уиллер, а кто-то другой...

В глазах директора появилось зловещее выражение.

— Тогда нет причин обращаться с тобой как с моим ребенком.

— Что...?

Плечи Ван дрогнули.

Не потрудившись скрыть свои похотливые намерения, директор сделал широкие шаги к Ван.

— Я кормил тебя и давал тебе кров всё это время. Пришло время платить по счетам, а?

— Не надо, директор.

В отчаянном порыве Ван схватила деревянный меч с полки в кладовой.

— Не подходите ближе.

Игнорируя её, директор сократил разделявшее их расстояние. Его надвигающаяся тень поглотила молодую женщину.

— Сделайте еще один шаг, и я ударю вас этим!

Крепко зажмурив глаза, Ван изо всех сил сжала деревянный меч.

— Пожалуйста...! Не подходите ближе...!

Благодаря годам тренировок и врожденному таланту, мастерство Ван в обращении с мечом достигло значительного уровня.

Если бы она действительно решилась на удар, директор не ушел бы невредимым.

Но...

«Я не хочу быть Уиллером; я хочу быть вашей дочерью, Ван...»

Несмотря на все издевательства, несмотря на то, что с ней обращались как с недочеловеком...

Директор вырастил её.

Он был кем-то вроде отца.

Не в силах заставить себя ударить, Ван колебалась.

Директор потянулся к ней в тот самый момент, когда подошел вплотную.

И тут это случилось.

Бум!

Дверь распахнулась, и в комнату вбежал юноша, оттолкнув директора и заслонив Ван. Это был Демиан.

— Уиллер! — проревел растерянный директор.

— Что ты делаешь, Уиллер? Отойди от своего отца!

— Я... я не он.

Дрожащим голосом пробормотал Демиан.

— Меня зовут не Уиллер. Я Демиан.

Посмотрев на директора, Демиан, наконец, сумел выдавить из себя эти слова:

— И вы нам не отец; вы директор этого приюта.

— !

Слепая ярость наполнила глаза директора.

Шлеп!

Массивная ладонь директора ударила Демиана по щеке, сбив его с ног.

Подняв его в воздух, директор продолжал наносить ему удары.

— Что за дерзость, Уиллер! Ты — Уиллер! Ты обязан им быть! Я научу тебя манерам с самого начала!

Шлеп! Шлеп!

В мгновение ока Демиан был весь в крови. Директор взревел и высоко поднял руку.

— Если ты не можешь быть Уиллером, тогда просто умри!

В этот момент...

Хрусть!

Деревянный меч Ван с силой обрушился на затылок директора.

— Гх...?!

Меч раскололся посередине, и вместе с щепками крупное тело директора рухнуло на пол без сознания.

Тяжело дыша, Ван посмотрела на него сверху вниз.

— Ха-а, ха-а, ты, кусок дерьма...

Сразу после этого она перевела взгляд на Демиана.

— Ты жив, Демиан?!

Демиан лежал неподвижно, залитый кровью. Ван в отчаянии бросилась к нему.

— Демиан, ответь мне. Пожалуйста! Демиан!

С блестящими на глазах слезами Ван что-то пробормотала под нос.

В ответ от неподвижного Демиана послышался слабый звук:

— Хе-хе.

— ...

— Не волнуйся, я в порядке... хе-хе.

Демиан усмехнулся окровавленным лицом. Увидев эту напускную браваду в его улыбке, Ван разразилась облегченным смехом.

— Аха-ха, аха-ха-ха... Перестань так смеяться! Тебе это совсем не идет!

— Тебе тоже это никогда не шло... ха-ха.

— Это настолько неуместно, что даже смешно, аха-ха-ха!

Двое окровавленных подростков смотрели друг на друга и долго смеялись, крепко держась за руки.

В тот день они вернули себе свои имена — Демиан и Ван, осознав, что больше не могут оставаться в этом приюте.

***

Двое решили бежать из приюта.

Они готовились к этому какое-то время, но подходящего момента всё не было.

Но теперь, повалив директора, они понятия не имели, что он может сделать дальше.

У них не было другого выбора, кроме как бежать немедленно.

Раньше они пытались убедить других детей присоединиться к ним, но все отказывались.

Все остальные дети уже стали «Уиллерами». Только они вдвоем сопротивлялись и нашли свои имена.

Ранним рассветом, когда все еще спали, Демиан и Ван тихо крались по скрипучим коридорам приюта.

Хотя они время от времени видели других слуг, нанятых директором, им удавалось обходить их без особого труда.

Побег был отрепетирован десятки раз, так что всё шло гладко... пока они не достигли последнего препятствия.

Главные ворота.

Единственный проход, соединяющий приют с внешним миром, был закрыт на огромный ржавый замок.

За исключением тех случаев, когда его открывал директор, он всегда оставался закрытым.

Ван выхватила свой сломанный деревянный меч и встала перед замком.

— Я ждала этого дня.

Сделав глубокий вдох, она сильно замахнулась, разбивая замок вдребезги.

Глядя на разбитый ржавый замок, Ван проворчала:

— ...Надо было сделать это вчера с головой того старика.

— Пойдем, Ван.

Демиан потянул Ван за руку.

— Шум наверняка услышали. Директор может скоро проснуться.

И, как он и предсказывал, это случилось.

— УИЛЛЕР!

Как раз когда они распахнули главные ворота и бросились бежать, сзади послышался тяжелый топот ног

Это был директор.

Они связали его и заперли в кладовой, но он проснулся от звука ломающегося замка.

— Куда это вы собрались, Уиллер! Снаружи опасно!

Преследуя их, директор кричал, пока они бежали к горе за приютом.

— Вы мои дети! Вы не должны покидать это место! Уиллер! Уиллер!

Игнорируя его, они мчались на гору за приютом.

Время от времени директор водил детей на пикник на эту гору.

Однако пикники всегда заканчивались на полпути к вершине.

Там был установлен высокий забор, похожий на двухслойную тюремную решетку, словно для того, чтобы помешать детям сбежать.

Директор никогда не показывал детям, что находится за его пределами. Тем, кто выражал желание пойти на вершину, он всегда говорил...

«За этой горой находится ужасающее гнездо монстров».

«Мир там — это адское место, где даже выживание — борьба».

«Ну что ж, давай вернемся в безопасность нашего дома, Уиллер».

Хрусть!

Деревянный меч Ван разбил замок на заборе.

Мальчик и девочка рванули вперед, нарушив запрет директора.

Они в мгновение ока достигли вершины горы.

— ...

— ...

Оба остановились, запыхавшись.

Они просто стояли на вершине маленькой скалистой горы, но всё же...

Мир, в котором занимался рассвет, был невероятно красив.

Под бескрайним небом бесконечно раскинулась огромная земля.

Их маленький мир, ограниченный приютом, рухнул в тот миг.

— Он такой огромный... — пробормотал Демиан, чью руку крепко сжала Ван.

— Демиан, пообещай мне кое-что.

— А? Обещание? Какое обещание?

— Исследовать весь этот внешний мир.

Ван ярко усмехнулась.

— Давай увидим этот огромный мир целиком своими собственными глазами.

— ...

Клянусь богом, Демиан никогда в жизни не видел такой прекрасной улыбки.

Её обгоревшая на солнце кожа, её короткие мальчишеские волосы и шрамы на обеих щеках от побоев директора...

Всё казалось прекрасным, выбеленным добела под ослепительным солнечным светом и её еще более ослепительной улыбкой.

— Обещай!

— Да... да, обещаю.

И вот, не раздумывая, он кивнул головой.

Ван, которая уже улыбалась, обхватила лицо Демиана рукой и...

Чмок

Она поцеловала его.

— ...?!

Застыв от удивления, с раскрасневшимся лицом, Демиан лишился дара речи. Мгновение спустя Ван торжествующе крикнула:

— Это была печать нашего обещания!

— Разве люди обычно не клянутся на мизинчиках или что-то в этом роде...?

— Хе, это для детей!

Хотя она и сама была ребенком, Ван взяла Демиана за руку и повела вперед.

— Пойдем, Демиан!

Путь вниз по другую сторону горы был коварен, и было неясно, куда он приведет.

— До самого края света, вместе!

Тем не менее, мальчик и девочка радостно прыгнули во внешний мир.

Это был рассвет, когда солнечный свет сиял ослепительно ярко

***

— Должно быть, тебе приснился хороший сон, раз ты улыбаешься до ушей. Пора просыпаться, ученик Демиан.

Внезапный язвительный голос влетел ему в уши.

Вздрогнув, Демиан открыл глаза.

— Хорошо ли ты спал, соня?

Он увидел лицо Эша, сидевшего рядом с его кроватью и смотревшего на него сверху вниз. Демиан в замешательстве пробормотал:

— Ваше Высочество? Где я...

— Ты в своей комнате в храме.

Демиан, опешив, быстро сел.

Как и сказал Эш, это была его знакомая комната.

И тут...

Лязг

На стене были установлены странные цепи и кандалы.

Кандалы сковывали запястья Демиана. Ошеломленный, он уставился на них. Что происходит?

Наблюдая за реакцией Демиана, Эш издал тихий вздох:

— Ты совсем не помнишь, что натворил вчера?