Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 116

Но, похоже, Эвелин Шервуд тоже не попала в список «хороших детей» Санты. Желание Ив так и не исполнилось.

Этан весь день добровольно отирал бока этой невыносимой Шервуд и не отходил ни на шаг.

Он бесцеремонно занял место на рождественском ужине, на который Ив никого не приглашала, желая отпраздновать вдвоем с Тони. Самым возмутительным моментом стало то, когда этот безбожник, заявивший, что больше не верит в Бога, потащился за ними даже на рождественскую службу.

Для Ив этот день был неполным из-за одного лишнего человека, а для Тони — незавершенным из-за одного отсутствующего элемента.

— Если бы еще пошел снег, было бы идеально.

Ребенок весь день с ожиданием и разочарованием поглядывал на хмурое серое небо.

Может быть, Санта всё-таки исполнил желание хорошего мальчика? Когда тихая ночь стала глубже, словно по волшебству, весь мир начал окрашиваться в белый цвет.

— Ух ты, снег!

Тони, мгновенно выбежавший на улицу, кружился и бегал по заснеженному саду. Он так напоминал щенка, впервые увидевшего снег, что Ив рассмеялась, но в этот момент...

— Лови!

Вместе с криком Тони прилетел твердый снежок. И именно в низ живота Ив.

Перед лицом всего лишь снежного кома Ив охватил ужас. У нее не было возможности с улыбкой принять детскую шалость. Сейчас у нее остался лишь инстинкт — защитить жизнь в утробе.

В тот момент, когда Ив рефлекторно обхватила живот, раздался глухой звук удара, и снежок рассыпался в пыль. Но удара в живот она не почувствовала.

Этан, вмешавшийся в мгновение ока, перехватил снежок одной рукой и раздавил его. Мужчина, заслонивший Ив собой как щит, строго предупредил ребенка:

— В Ив не кидай.

— Почему?..

Тони, перестав лепить следующий снаряд, округлил глаза. От внезапной защиты Этана сердце Ив ухнуло вниз.

Неужели он заметил, как я схватилась за живот?

— Благородная дочь герцога по рождению не увлекается такими вульгарными потасовками.

На сарказм Этана Тони вспылил быстрее, чем Ив.

— Значит, я наполовину вульгарный, поэтому мне можно?

— Ты солдат. Капитан Энтони Шервуд, впереди гражданское лицо. Прекратить огонь.

— Есть!

Одной фразой он заставил невинного ребенка подчиниться, а затем загнал всё еще косо смотрящее на него «гражданское лицо» в ближайшую беседку. Ловкий мужчина тут же развел огонь в жаровне посреди беседки.

— Не падай некрасиво и не порань свое драгоценное тело, лучше сиди здесь элегантно и будь судьей.

— Судьей?

Не успела Ив спросить, как он скатал снежок из снега, лежащего на перилах беседки, и швырнул его наружу.

— Ай!

Снежок угодил точно в центр лица ребенка. Взгляд Ив стал свирепым.

— Целиться в лицо опасно. Этан Фэйрчайлд, дисквалификация за нарушение правил.

— Ага, в лицо — это нарушение? Значит, судья первым нарушил правила.

Ив почувствовала дежавю. Лицо ребенка, залепленное белым снегом, напоминало вид Этана, когда Ив швырнула в него тортом.

— Сейчас ты подло мстишь ребенку...

Бам!

Внезапно прилетевший снежок точно ударил в ухо мужчине, стоявшему лицом к Ив, прервав перепалку.

— Ха...

Этан усмехнулся и выковырял снег из уха. Подняв голову, он увидел спину Тони, который уже удирал прочь.

— Посмел напасть на старшего по званию?

Мужчина легко перемахнул через перила беседки и бросился в снег.

— Попадешься — пеняй на себя.

Рослый взрослый мгновенно сокращал расстояние. Крик убегающего ребенка, в котором смешались страх и восторг, нарушил тишину сада.

— А-а-а! Нет! Перемирие! Перемирие!

— Перемирие для трусов.

Этан вмиг поймал ребенка, подбросил в воздух и швырнул в сугроб. Ив ужаснулась от этого грубого обращения. Так можно и перегрузить его слабое сердце. А если в снегу спрятан острый камень, он может сильно пораниться. В тот момент, когда она хотела крикнуть, чтобы он прекратил...

— А-ха-ха-ха!

Ребенок, упавший в сугроб, вынырнул оттуда и вместо плача залился звонким смехом.

— Еще раз! Еще раз!

— Это наказание. Не наслаждайся.

Несмотря на возбужденные просьбы Тони, Этан, притворяясь, что ему это в тягость, без колебаний снова бросил ребенка в сугроб. Ив хотела тут же предупредить, что это опасно, но осталась сидеть на месте, покусывая губу. Если она сейчас вмешается, то станет лишь скучной помехой, которая испортит веселье.

— Ха-ха-ха! Еще!

Это была ослепительно красивая ночь, наполненная восторженными криками ребенка. В ней Ив была счастлива и несчастна одновременно.

Тот факт, что ребенок может быть так счастлив даже в чужих объятиях, снял тяжелый груз с ее плеч, принеся облегчение. Но с другой стороны, она скорбела по себе, ставшей самым скучным человеком на свете.

Я тоже когда-то знала вкус веселых безумств.

Годы, проведенные в этой клетке со сломанными крыльями, отняли у Ив чувство юмора, а материнские обязанности лишили возможности выйти за рамки.

Но винить во всем лишь статус «матери»? Разве все мамы в мире такие же скучные, как она? Ив глубоко задумалась о причине.

Что заперло меня в рамки такой типичной «скучной мамы»?

Вероятно, то, что она научилась чувству долга по отношению к ребенку раньше, чем любви.

Из-за мошенников и вредителей, разлучивших ее с ребенком, у нее не было времени обмениваться любовью и строить эмоциональную связь.

Но ответственность ведь можно вырастить в одиночку, в одностороннем порядке. Она росла уродливо и в конце концов стала больше, чем сами отношения между Ив и ребенком.

Говоря холодно, это питание было не столько материнской любовью, сколько жутким упрямством: «по крайней мере, я не стану таким безответственным человеком, как тот мужчина».

Если отношения — это контракт с определенной целью, они неизбежно становятся жесткими, и для чистого удовольствия в них нет места.

Ив в тени была заперта в доспехах чувства долга и не могла пошевелиться, в то время как безответственный мужчина на ослепительном снежном поле был свободен, словно у него выросли крылья.

Еще бы. Этан — чужак, который сегодня поиграет, а завтра уедет, и дело с концом.

Тот, кому не нужно нести бремя воспитания, неизбежно легок. У него нет давления, что нужно вести ребенка в правильное будущее, поэтому он может так легко броситься вниз и упасть до уровня глаз ребенка.

Пока ответственность, сковывающая Ив, делала ее скучным человеком, безответственность Этана дарила ребенку величайший восторг.

Это противоречие заставляло Ив чувствовать себя жалкой. Но в то же время она испытывала двойственное чувство: хорошо, что есть кто-то, кто заполняет ее недостатки. Хотелось отрицать, но пришлось признать. Ив устала, и ей отчаянно нужна была чья-то помощь.

— Ай! Холодно! Сдаюсь! Я же сдался!

Она переложила на этого мужчину лишь одну обязанность — играть с ребенком, но перехваченное дыхание чудесным образом освободилось. Однако улыбка, тронувшая губы, была мимолетной.

Было возмутительно, что именно Этан, а не кто-то другой, взял на себя ее ношу. И вскоре она осознала еще более возмутительный факт.

Строго говоря, разве это Этан взял на себя ношу Ив? Это изначально должно было лежать на плечах этого мужчины, это по праву была «его доля». Осознание того, что она была благодарна за то, что он просто взял свою часть, вызвало лишь горький смешок.

Ив вдруг стало любопытно. Если бы последние десять лет она делила бремя ответственности с Этаном, каким бы взрослым она стала?

Осталась бы она той же страстной Эвелин Шервуд?

Когда-то Этан сказал про Ив, что она «женщина, в которой сосуществуют огонь и лед». Но какова она сейчас?

Ради выживания и долга она замораживала и замораживала свои эмоции, и теперь, казалось, остался только холодный лед. Юная душа, которая взрывалась, если ее подавляли, незаметно исказилась под давлением и стала усталой душой.

Ив, пристально глядя на потрескивающий костер, вдруг сжала кулак.

Нет. Я могу вернуть этот огонь.

В день, когда она благополучно родит ребенка и исчезнет угроза, сжимающая их горло. Тогда она обязательно снова разожжет эту огненную страсть.

Она представила, как станет поздно поступившей студенткой и будет бродить по кампусу. Мечтала о том, как разобьет скорлупу скучной мамы и строгого опекуна и снова безрассудно отправится навстречу приключениям.

Ив вдруг рассмеялась.

Мечтать о том, чтобы стать такой же безрассудной, как тогда, нет, даже больше, чем тогда. Страстная Эвелин Шервуд не умерла. Она просто сжалась в комок, выжидая своего часа.

Одна эта надежда зажгла маленькую искру в замерзшем сердце. Наконец, приведя мысли в порядок, Ив встала. Она больше не оставалась в безопасной тени и шагнула наружу, где кружился белый снег.

— Эй, вы двое, хватит баловаться.

Это не было скучным ворчанием, призванным облить холодной водой чужой энтузиазм. Глаза Ив уже сверкали озорством.

— Может, теперь слепим снеговика?

Ждать своего часа — это похвально, но откладывать счастье на далекое будущее — глупо. Нужно хватать возможность, которая проходит перед глазами, и наслаждаться ею. Сейчас можно опереться на безответственность Этана и воспользоваться его легкостью.

— С чего это дочь герцога вдруг так развеселилась?

Этан, прищурив глаза, спросил так, словно подозревал неожиданный каприз.

Может быть, она попала под чары рождественской магии.

Только одно Ив знала наверняка. Она думала, что Санта забыл «плохую девочку» Эвелин Шервуд, но это оказалось не так.

Эта «надежда», позволяющая снова мечтать о будущем, и была рождественским подарком, который Санта подарил ей.