Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 121

«Тебе незачем его открывать. Ты и так знаешь, что я собираюсь сказать».

Стоило ей снова сжать конверт, как в ушах зазвучал ледяной шепот Этана — слуховая галлюцинация, преследующая ее.

«Спектакль окончен, Ив. Я все знаю. И то, что ты — Леклер, и то, что ты посмела попытаться упечь меня в тюрьму, и даже то, куда ты собираешься сбежать».

Должно быть, это приговор, возвещающий о ее гибели. Ив затаила дыхание и дрожащими пальцами сломала печать на конверте. Звук рвущейся бумаги прорезал тишину комнаты подобно крику.

Чувствуя себя преступницей на эшафоте, она развернула сложенный лист. Но как только она прочла первое предложение, взгляд Ив замер, словно пригвожденный к месту.

— Что это?..

Это был не тот приговор, которого она ждала. Совершенно иная тема, о которой она даже помыслить не могла, насмехалась над перепуганной Ив с листа бумаги.

— Помолвка?..

Последние несколько дней Ив, чтобы скрыть намерение сбежать, притворялась, что положительно рассматривает предложение Этана. И Этан полностью купился на эту игру. Он не сомневался, что Ив примет его предложение.

Доказательством тому служило это письмо. Это был вежливый заказ, адресованный «художнику Леклер», с просьбой написать картину в подарок его невесте.

— Ха, невероятно... С чего это я твоя невеста?

Тот факт, что Этан был полностью одурачен, радовал, но его высокомерная манера самовольно определять их отношения все же раздражала. Это письмо было достойно лишь того, чтобы скомкать его и швырнуть в камин как растопку. И все же ее взгляд не останавливался, скользя по строкам.

Картина, которую хотел Этан, разожгла любопытство Ив.

— Изобразить двух людей с фотографий на одном холсте, рядом друг с другом?..

Она достала две вложенные фотографии. На них был запечатлен старый клочок бумаги, вырванный из уголка альбома для рисования. Словно сфотографированные с лицевой и обратной стороны, на одном снимке был изображен мальчик, на другом — девочка.

Карандашные линии были неумелыми и грубыми, лишенными изящества, но детали переданы точно и подробно. Благодаря этому Ив сразу узнала их. Мальчик и девочка — это были юный Этан и она сама.

Кто и когда, черт возьми, нас нарисовал?

— Это нарисовала ты, Ив. — Ей казалось, что она слышит голос Этана, в котором сквозит смех. Судя по тексту заказа, портреты на фотографиях были вырваны из ее детского альбома, о котором Ив давно забыла.

Причина, по которой Этан до сих пор хранил этот набросок, о котором не помнил даже сам автор, заключалась в том, что...

«Я влюбился с того самого момента.

Судьба, в которой мы были так же близки, как этот лист бумаги, но заперты в разных мирах — на лицевой и обратной стороне — и никогда не могли встретиться. Такими были я и она.

С того дня у меня была лишь одна мечта. Однажды преодолеть эту стену, оказаться с ней на одной странице, смотреть в одном направлении, находясь на равных.

В конце концов я пошел против судьбы и преодолел эту стену. Но радость от того, что я смог встретиться с ней взглядом, была недолгой: я по глупости совершил ошибку, предав свою мечту.

Теперь я хочу вернуть эту мечту, вернуть её.

Я искренне прошу вас помочь мне вашей кистью, чтобы я мог передать моей первой любви признание и предложение вернуться в наши самые чистые времена».

Кап.

Слеза, не выдержав собственной тяжести, скатилась по щеке Ив и упала на письмо Этана. Прямо на слова, которые он, казалось, вывел с особым нажимом.

«Давай вернемся».

Влага размыла чернила, превращая их в черное пятно. Расплывшиеся буквы не исчезли, а стали только жирнее, врезаясь в ее память, словно отчаянный крик Этана: «Пожалуйста, не уходи».

— Этан...

Сквозь дрожащие губы Ив сорвался мокрый от слез ответ:

— Мы зашли слишком далеко, чтобы возвращаться.

После этого Ив потратила несколько дней на завершение эскиза своего побега. Но в то же время она не могла выбросить из головы заказанную картину.

Даже возвращаясь в Клиффхэйвен, чтобы подготовиться к отъезду, Ив все время оглядывалась на их невинное прошлое. Воспоминания цеплялись одно за другое, как вагоны этого поезда, следуя по траектории последних тридцати лет вплоть до настоящего момента.

От друзей детства, соблюдавших границы сословий, к любовникам, переступившим черту и отдавшим себя друг другу, и, наконец, к врагам, топчущим друг друга ради своей выгоды.

В детстве они и не подозревали. Что конец обернется такой трагедией.

Почему же мы стали такими?

Ив задала этот вопрос пустому холсту. Она зашла в мастерскую отеля «Ла Мер», чтобы привести дела в порядок, но лишь неподвижно сидела перед мольбертом, глядя на белое полотно.

Белоснежный холст, на котором нет ни пятнышка грязи.

Прямо как мы в те времена.

Тогда, не запятнанные ни грехом, ни ложью, мы были ослепительно чисты, как этот белый лист. Что же за яд и в каком количестве был нанесен поверх, что мы пришли к такому жалкому финалу?

Повинуясь импульсу, Ив взяла кисть. Она решила нанести краски на эту невинную основу, воссоздавая их сегодняшних. Слой за слоем накладывая хронику последних тридцати лет, в течение которых осквернялась их чистота.

Это был ответ Эвелин Шервуд на предложение Этана Фэйрчайлда и первая работа, выполненная ею как Леклер.

Но это определенно будет не та картина, которую он заказывал.

Когда последний штрих лег поверх картины, солнце того самого дня, на который был назначен отъезд, уже взошло и смотрело на Ив сверху вниз.

В то утро она открыла ключом дверь одной из спален и вошла. Стучать она, конечно, не стала. Обитатель этой комнаты сейчас должен быть связан по рукам и ногам далеко от этого утеса на краю юго-востока.

Этан, вероятно, не знает. Того факта, что высшее руководство вызвало его не потому, что он выдающийся солдат, а потому, что он опасный преступник, попавший под подозрение.

Военные под предлогом миссии изолировали его в ловушке, чтобы тайно и досконально расследовать его преступления, и тем самым дали Ив время для побега.

Куда бы это поставить?

Она оглядела комнату, держа в руках упакованный холст. Она давно здесь не была, а когда и заходила, у нее не было возможности осмотреться. Благодаря этому только сегодня она разгадала загадку: «Куда делись головы блудных отца и сына Шервудов».

Так вот вы где.

Пара черепов, стоящих рядком у окна, превратилась в пепельницы — кое-где они были запачканы копотью и пеплом. Ив нахмурилась, глядя на эту чудовищную злобу Этана: даже убив их, он не успокоился и продолжал осквернять врагов после смерти.

Смешно, но в то же время она почувствовала желание плюнуть на своих кровных родственников, которые мучили ее даже с того света. В конце концов, ей пришлось признать.

И ты, и я — концентрация яда в нас одинаково смертельна.

После некоторых раздумий Ив выбрала место под картиной с маяком, висевшей на стене. Осторожно поставив холст, она положила сверху подготовленное письмо. Закончив дело, она медленно подняла голову и посмотрела на картину на стене.

Поймешь ли ты теперь эту картину? Что в ней была заключена моя история, а не твоя.

Ив в последний раз обменялась взглядом с собой десятилетней давности и без сожаления развернулась, покидая комнату.

Следующей целью была комната Тони. Похоже, он все еще собирался: полупустой чемодан стоял раскрытым. Перед ним ребенок навалил гору рождественских подарков, которыми толком не успел поиграть, и раздумывал, что взять с собой.

Однако некоторые вещи отправились в чемодан без секунды колебаний.

— Офицерская форма нашей страны такая классная, я покажу ее иностранным друзьям и буду надевать как парадный костюм...

— Давай оставим это. Ты все равно вряд ли часто будешь ее носить.

Это была отговорка. На самом деле ей просто не хотелось каждый раз вспоминать об Этане, глядя на эту одежду.

Но по сравнению с твердым «почему это нужно взять» ребенка, ее аргумент «почему не стоит» был лишь жалкой и слабой натяжкой. Ив в итоге подняла белый флаг, и опьяненный победой Тони бодро водрузил сверху следующую игрушку.

— И это тоже возьму.

Он собирался взять даже набор детектива. Ив рассмеялась, признавая поражение, но не смогла удержаться от замечания:

— Так самолет станет слишком тяжелым, и ты не сможешь взлететь.

— Ах, так нельзя! Я тоже полечу!

Испугавшись шутливой угрозы Ив, Тони поспешно вытащил две коробки с моделями самолетов, которые пытался запихнуть в чемодан.

Ребенок, который каждый день лишь смотрел на небо с земли, наконец получил шанс прикоснуться к этой недосягаемой высоте. Он не мог упустить момент исполнения желания — своего первого полета — из-за каких-то игрушек.

Разумеется, истинную причину полета от Тони скрыли. Ему лишь привели правдоподобный довод: на этой земле слишком опасно, поэтому до конца войны они укроются в безопасном месте.

Можно было ожидать, что он будет капризничать из-за отъезда из привычного дома, но ребенок, наоборот, удивил Ив, не в силах скрыть волнения.

— Это первое путешествие только для нас двоих, для Ив и меня.

Глядя в сияющие глаза ребенка, который казался счастливым лишь от этого факта, Ив не смогла вымолвить ни слова, подавившись нахлынувшим чувством вины и благодарности.

— Да... В будущем давай часто уезжать вдвоем.

Но ребенок, который только что радовался, что будет только с ней, тут же с сожалением спросил:

— А Этан с нами не поедет?