Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 118

Этан ни на секунду не собирался гнить в этой бездне вечно. Он решил выбрать в качестве единственного союзника, с которым он пройдет сквозь этот мрак, подобный наказанию, сообщницу, совершившую тот же грех.

Только те, кто несет тот же грех и страдает от той же боли, могут вынести это жестокое испытание, оставаясь рядом друг с другом до конца.

— Мы будем вместе растить ребенка как родители.

Это единственный путь, которым мы можем искупить грехи прошлого, выбраться из ада, который сами друг другу устроили, и достичь спасения, — прошептал он на ухо Ив.

Снова предложение руки и сердца.

Этан в конце концов произнес слова, которых Ив боялась услышать весь день.

— Ты уверена, что действительно не можешь иметь детей? Врач ведь не бог, откуда ему знать? Если не сдаваться, может случиться чудо.

Он долго не мог отпустить призрак «умершего ребенка» и всё повторял эти слова. Если бы и сейчас он пробормотал про «чудо», отказать было бы проще.

Однако на этот раз всё было иначе. Из какого безумия родилась эта извращенная идея — принять сына врага как своего собственного?

— Ни ты, ни я больше не можем иметь детей. Тони, считай, потерял обоих родителей. Так что давай жить втроем, заполняя пустоту друг друга.

Если его душа настолько широка, может быть, он поймет ложь, которую я сказала, чтобы выжить? Может быть, он вырос и стал мужчиной, который выбирает семью, а не заплесневелую месть?

Ослепленная сладкой надеждой, она едва не бросилась в объятия, которые в любой момент могли превратиться в ловушку и раздавить ее.

Не обманывайся, Ив.

Этот мужчина желал этого обычного счастья не потому, что ему, как и Ив, понравилось время, проведенное втроем.

Жажда, затуманившая его глаза, говорила о другом. Это было безумие человека, жующего песок, чтобы сделать мираж, увиденный в пустыне, реальностью. Он походил на фанатика, пытающегося насильно восстановить потерянный рай.

— Почему ты не можешь иметь детей? Ты можешь иметь их сколько угодно с другой женщиной.

Это был факт, не подлежащий оспариванию, но Этан не признал его и плотно сжал губы. Его взгляд, пристально устремленный на нее, говорил:

«У меня нет выбора в виде другой женщины».

Ив горько усмехнулась.

Когда использовал меня как инструмент мести — это одно. Неужели ты действительно решил отказаться от мести? И теперь я снова кажусь тебе первой любовью? Не может быть.

— Этан, такая женщина, как я, причинит тебе только боль. Говорят, самобичевание тоже входит в привычку.

Этан не любит Ив. Просто одержимость длиной в десять лет стала привычкой.

— Ты просто привык вредить себе и боишься вырваться из этого круга. Этан, вырваться легко. Там снаружи полно женщин, которых тебе не нужно ненавидеть и которые не ненавидят тебя.

Нужно признать очевидное. Даже сквозь призму ненависти Этан Фэйрчайлд был чертовски привлекательным мужчиной, заставляющим сердце Ив биться чаще. Какая женщина откажет ему?

То, что он главарь банды с руками в черной крови, может быть недостатком, но в мире полно сумасшедших женщин, поклоняющихся опасной власти.

— Ты сам это знаешь. Так почему колеблешься?

Хотя он внимательно слушал все слова Ив, Этан плотно сжал губы и ничего не ответил. В этой сбивающей с толку тишине Ив в одиночку пыталась нащупать его скрытые намерения.

— Неужели ты чувствуешь вину за то, что я стала бесплодной якобы по твоей вине, и не успокоишься, пока не возьмешь ответственность? Если так, то мне это не нужно. Я отказываюсь.

Глаза Этана едва заметно дрогнули. Это был сигнал, что она попала в точку, и одновременно самый жестокий ответ, кромсающий гордость Ив.

Это отвратительное высокомерие — считать ее сломанной вещью и думать, что он не может уйти, пока не починит, — разозлило Ив еще сильнее.

— Не заблуждайся. Что бы мы ни делали, прошлое не вернуть. Почему я должна страдать, каждый день видя твое лицо, только из-за твоего дурацкого упрямства? Так что, пожалуйста, оставь меня в покое и убирайся.

Не береди мне раны. Не сбивай меня с толку.

Этан, хранивший долгое молчание, открыл рот только после того, как Ив резко встала, и схватил ее за запястье.

— На самом деле я делаю это... Ха, сам не верю...

— Что?

— Я тоже... ненавижу себя такого, но...

Он решил признать это.

— Потому что я всё еще люблю тебя.

Хозяйкой его сердца по-прежнему была Эвелин Шервуд.

Поэтому он даже представить себе не мог другую женщину. И если Ив не может иметь детей, то и Этан, разумеется, не может.

Поначалу он считал эту веру слепым убеждением, но с какого-то момента это стало казаться законом природы. Словно в его мире Ив была первой и единственной женщиной.

— Я ненавидел тебя до смерти, потому что любил до смерти.

Его мир рухнул от одного предательства Ив, иными словами, потому что она и была миром Этана. То, что наказание Ив не принесло ему удовлетворения, а наоборот, причиняло боль, словно отрывали куски его плоти, было потому, что они были одним целым.

Оглядываясь назад, моменты, когда Этан бесновался, как дьявол, всегда случались тогда, когда Ив пыталась вырваться из его рук. Он был мужчиной, которого сводило с ума не само предательство Ив, а разрыв, тот факт, что она пытается отрезать его от себя.

Месть не удалась, и колыбель навсегда останется пустой. Холодно рассуждая, Ив была женщиной, от которой ему не было никакой выгоды. И всё же Этан решил остаться рядом.

— Да, рядом с тобой больно. Ты будешь смеяться, что я подсел на боль. Ты неправа. Мне нравится не потому, что больно. Мне нравишься ты, даже если это больно.

Даже если они никогда не выберутся из этой бездны, если сгорать в адском огне придется вместе с Ив — этого было достаточно.

— Если это не называть любовью, то слово «любовь» вообще не должно существовать в этом мире.

Любовь. Это было унизительное признание о капитуляции перед врагом, разрушившим его жизнь.

Поэтому, как ни парадоксально, хоть Этан и был искренен, он ожидал, что в нем усомнятся. Полетит насмешка или разъяренная ладонь ударит по щеке. Но...

— ...

Ив ничего не сказала. Она лишь молча смотрела на него глазами, окруженными золотистой короной. Эти глаза были подобны солнцу, закрытому луной, и Этан совершенно не мог понять, какие эмоции бушуют за черными зрачками.

Пока он пытался прочесть мысли Ив, прошло время, казавшееся вечностью, и, наконец, ее губы разомкнулись.

— Я подумаю…

Она не отказала сразу. Ив сказала, что обдумает его предложение. Одно это принесло Этану облегчение.

То, что она колеблется, означало, что чаша весов уже склонилась к согласию. Теперь Ив просто нужно было время, чтобы признаться в этом самой себе.

Вместо того чтобы торопить ее с решением, Этан выбрал ожидание. Не подозревая, что это высокомерное спокойствие широко распахнет перед Ив путь к побегу.

Любовь...

Идя по пустому коридору, Ив перекатывала это слово во рту, словно оно было на незнакомом иностранном языке.

Любовь.

Если бы Этан посмел нагло болтать такую чушь, она собиралась без колебаний дать ему пощечину.

Однако, когда она услышала слова о том, что он всё еще любит ее, почему она потеряла всякое желание сражаться?

Потому что это признание было выплюнуто как белый флаг солдатом проигравшей армии, отказавшимся от дальнейшего сопротивления. Эта отчаянность прозвучала так искренне, что она не могла назвать это ложью.

Ив опасно колебалась. Поверить ли ей в те печальные слова, которые он произнес сегодня, или верить его коварным поступкам, которые он совершал до сих пор?

То, что она сейчас мучилась сомнениями, на самом деле обнажало истинное желание Ив — опереться на любовь этого мужчины. Неужели это трусливая психология побега, желание раскрыть всю правду, устав от этого бесконечного спектакля лжи?

Куда же приведет этот путь побега? В рай? Или в пропасть?

В конце концов, перед Ив были только два пути бегства. Сбежать к Этану или сбежать от Этана. Неизвестно, какой из них спасет Ив, а какой погубит. Слепо следовать зову сердца было слишком опасно — это была смертельная азартная игра, на кону которой стояла жизнь.

Щелк.

Войдя в кабинет, Ив сразу заперла дверь. Было дело, которое она должна была обязательно завершить до конца этих праздников.

Она положила на стол одну коробку. В этой коробке лежала правда, которая закует запястья Этана в наручники.

Ив решила сегодня ночью определить: раскрыть ли доказательства преступления миру или похоронить их.

В любом случае, даже если она прямо сейчас в одиночку вытащить меч правосудия, это не будет иметь смысла. Те, кто наденет на него наручники, вернутся к службе только после первого дня нового года.

Так что можно было бы скрыть правду еще на пару дней и пожить, играя в дочки-матери, но предчувствие, которое невозможно было игнорировать, подтолкнуло Ив к этому решению.

В тот момент, когда я открою эту коробку, я поставлю точку в своих мучительных сомнениях.