Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 124

— Редгрейв, оставляю поместье на тебя.

Стоя у главных ворот поместья, где уже ждала машина, Ив в последний раз обратилась к дворецкому, вышедшему ее проводить.

— Оставьте это на меня и не беспокойтесь. Надеюсь, у вас обоих будет спокойное и приятное путешествие.

Дворецкий уверенно пообещал, но тень с лица Ив не исчезла. Она беспокоилась не о здании, а о людях.

— И ты, пожалуйста, береги себя.

Это было не просто пожелание добра. Как только Этан узнает, что Ив исчезла без предупреждения, он, несомненно, первым делом выместит гнев на дворецком.

Именно поэтому под предлогом охраны офицерского общежития в особняке была размещена военная полиция. Надеясь, что они станут надежным щитом для слуг, Ив направилась к заднему сиденью седана, дверь которого открыл дворецкий.

В тот момент, когда она уже собиралась сесть в машину, она замерла. Заметил ли кто-то, что она выглядит как человек, который вдруг вспомнил о чем-то забытом?

— Вы что-то забыли?

На вопрос дворецкого Ив покачала головой. Сожалений нет. Словно доказывая это, она решительно села в машину.

Во главе колонны ехала машина скорой помощи, перевозившая Шанталь в санаторий. За ней следовали седаны с телохранителями, солдатами в штатском и машина с Ив и Тони.

Колонна машин, покинув поместье, помчалась по опасной дороге вдоль утеса. За окном, должно быть, проплывал одинокий пейзаж, где пустое зимнее поле встречалось с бурным морем. Она могла лишь догадываться об этом. Ведь Ив все время держала глаза закрытыми, чтобы не оглядываться назад.

Но какими тщетными были эти усилия. Даже если закрыть обзор, невозможно стереть воспоминания, въевшиеся в память на всю жизнь. Знакомый пейзаж, живо встававший перед закрытыми глазами, ясно показывал ей, что она оставляет позади.

Сейчас за спиной Ив удалялась огромная сцена, на которой прошла вся ее жизнь.

Над белым утесом, вздымающимся из синей бездны, словно опасно накренившаяся сцена, раскинулось темно-зеленое поле. На его вершине, подобно надменному главному герою, возвышался особняк, а на самом краю далекого обрыва одиноко стоял маленький маяк.

Этот белый маяк был не просто забытым реквизитом. Он был оком Бога, молчаливо наблюдающим трагедию падения рода, который когда-то сиял ярко, как солнце, а теперь превращался в холодный пепел.

Божье око и сегодня будет смотреть в спину еще одному актеру, навсегда покидающему сцену.

Эвелин Шервуд. Под светом горячих софитов ей приходилось носить маску «идеальной дочери герцога», играть одинокую королеву, потерявшую голос среди шутов, танцующих дикий танец с саблями.

Эта удушливая пьеса заканчивается сегодня. Сбросив тяжелую корону и собственноручно открыв клетку под названием «сцена», она теперь готова стать птицей и улететь за утес.

Даже если ее встретит штормовой ветер и дождь, она примет их с радостью. Ведь это и есть дыхание свободы, которого так жаждала Ив.

На пути к перерождению в свободного человека Ив без сожаления прощалась с золотой тюрьмой, державшей ее взаперти.

Я больше никогда не оглянусь.

Ни на эту роскошную тюрьму, что душила меня. Ни на этот опасный утес, подточенный ветрами мира и готовый рухнуть. Ни на этот безжалостный маяк, на который я смотрела бесконечно, надеясь, что он осветит мои самые темные дни.

И... на тебя, Этан, тоже.

То, что Ив оставляла на этом утесе, было не только годами угнетения. Воспоминания о том опасном, но сияющем времени года тоже останутся здесь, потеряв хозяина.

Перед плотно зажмуренными глазами появляется мужчина на мотоцикле, покрытом белой пылью. Он дерзко усмехается, кивком указывая на заднее сиденье. Когда они мчались, рассекая соленый морской ветер, Ив утыкалась лицом ему в шею.

Запах лайма и соли, исходящий от загорелой кожи, щекочет нос, а ослепительно светлые волосы рассыпаются, как солнечные лучи, нежно касаясь ее переносицы... Те летние мгновения...

Жар самого горячего сезона в жизни Ив накатывает волной, заставляя сердце трепетать.

Казалось, если сейчас оглянуться, можно увидеть Этана, стоящего на краю утеса. Девятнадцатилетнего, безрассудного и неловкого, небрежно прислонившегося к старому мотоциклу, ожидающего Ив и кричащего:

— Давай вернемся.

Но Ив так и не повернула головы.

Прощай, мой ад и мой рай.

И прощай, мой первый полет, закончившийся падением. Моя первая любовь, оставившая лишь сожаления.

Непредвиденное случается именно в те дни, когда не допускается ни малейшей ошибки.

Именно сегодня из-за тумана, опустившегося среди бела дня, они не могли ехать так быстро, как планировали. Даже когда они выехали из Клиффхэйвена и помчались по проселочной дороге, туман не то что не рассеялся, а стал еще гуще.

— Почему именно сегодня...

Женщина-офицер, сидевшая на переднем пассажирском сиденье под видом сотрудницы турагентства, то и дело поглядывала на часы.

Мы не опоздаем?

Ив тоже начала нервничать. За окном промелькнула знакомая река. Скоро будет развилка. Там машина скорой помощи продолжит путь прямо, а машина с Ив и остальная колонна свернут, словно отрываясь от Шанталь.

Как назло, это случилось, когда они проезжали мимо знака, указывающего, что аэродром, где служил Этан, совсем недалеко. В конце извилистой дороги сквозь густой туман прорезалась пара желтых противотуманных фар.

Неизвестная машина неслась навстречу с бешеной скоростью.

— Впереди военный транспорт.

Солдат, замаскированный под водителя, мгновенно определил принадлежность смутно виднеющегося автомобиля и быстро среагировал. Словно используя идущую впереди скорую как прикрытие, он прижался к ней вплотную, почти вытесняя на обочину.

Одновременно с этим женщина-офицер резко задернула шторку между передними и задними сиденьями, скрывая лица пассажиров, и скомандовала:

— Закройте окна.

Ив потянулась к окну, в которое смотрел Тони, и схватила занавеску.

Не может быть, чтобы это был Этан. Его здесь быть не может.

Просто военные тщательно готовятся к любому развитию событий.

А то, что сердце сейчас начало сжиматься так, будто вот-вот разорвется, — это просто мнительность. В тот момент, когда Ив, пытаясь успокоить себя, тянула занавеску...

Встречная машина пронеслась мимо, едва не задев их. В то мгновение, когда сквозь редеющий туман взгляд Ив выхватил мужчину за рулем, ее дыхание остановилось.

Этан вернулся.

Вместо Ив, которая от ужаса не могла разомкнуть губ, первой озвучила вопрос женщина-офицер с переднего сиденья.

— Какого черта он здесь делает?

— Проклятье, где пошло не так? Неужели операция раскрыта?

Пока начальник пытался понять, что произошло, женщина-офицер просчитывала возможные варианты.

— Если он погонится за нами, можно его сразу арестовать? Он один. Нашими силами это вполне реально.

Арестовать?..

Как только это жестокое слово вонзилось в сердце Ив, перед глазами живо вспыхнула картина, нет, воспоминание о его аресте.

Этан, жестоко скрученный посреди суматохи в зоне прилета. Холодные наручники, врезающиеся в его запястья. Тот момент, когда их общие мечты рассыпались в прах.

Она больше не мечтает о будущем с ним. Ив сама спланировала финал, в котором Этана снова упекут в тюрьму, чтобы вычеркнуть его из своего будущего.

Пусть в этот раз наручники на Этана наденет она, но у нее не было сил снова видеть, как он будет раздавлен. Ив невольно зажмурилась.

В этот момент офицер за рулем, который вел машину по изгибу дороги, проверил зеркало заднего вида и сухо произнес:

— Повезло. Он не заметил. Не возвращается.

— Фух...

Офицер с облегчением вздохнула и продолжила о чем-то перешептываться со своим начальником. Шторку уже открыли, но Ив ничего не слышала. Отголоски ужаса все еще звенели в ушах.

— Операция?

Даже вопрос Тони, который с недоумением смотрел на нее, потонул в этом звоне, потеряв смысл.

— Мы участвуем в шпионской операции? Кто-то за нами гонится?

Может, из-за этого проклятого тумана?

Сегодня белоснежный особняк даже днем выглядел как бледное кладбище.

— Майор Фэйрчайлд, с возвращением с поля боя.

Тяжелая входная дверь открылась, и единственным, кто вышел встречать Этана, оказался дворецкий.

— Этан! Я скучал! — мальчишки, который к этому моменту обычно уже должен был вылететь пулей, оглашая дом криком, и повиснуть на нем, не было видно. Даже запоздалого топота бегущих по лестнице ног не слышно.

Только тогда Этан понял, что особняк казался могилой не только из-за того, что был окутан туманом снаружи.

— Почему так тихо? Герцог и леди Эвелин ушли?