Контент удален!

К счастью, машина, на которой они приехали, была цела. Чезаре и его люди были так увлечены погоней за группой Ривер, что, видимо, не успели до нее добраться. Выиграв перестрелку, но потеряв медальон, они возвращались в монастырь с чувством пустоты.

— Медальон… Ты ведь все равно успел на него взглянуть. Как он выглядел?

Ривер долго молчала, прежде чем спросить Алессандро. Раз уж он держал его в руках с самого начала и до конца, то наверняка что-то заметил. Он кивнул и ответил:

— Там были выбиты цифры, так же, как и на первом. Я успел лишь мельком взглянуть, когда забирал его у Чезаре, поэтому все не запомнил… Кажется, там были 8, 0… Пять или шесть цифр.

Снова цифры. И если с медным медальоном они ломали голову над тем, как эти цифры связаны между собой, то на золотом их было слишком мало, чтобы составить какую-либо комбинацию. Неужели тайна медальона так и останется неразгаданной?

На этом разговор закончился. До самого прибытия на место никто больше не проронил ни слова.

***

По прибытии в монастырь Паоло сразу же отправился в особняк за антибиотиками и другими необходимыми медикаментами. Было видно, что он тоже измотан, но раз в больницу им путь заказан, раны нужно было обработать хотя бы так. Порез на спине Ривер был неглубоким, но длинным, поэтому легко мог воспалиться, а об огнестрельном ранении Алессандро и говорить не приходилось.

Перед уходом Паоло тихонько обратился к Ривер, которая не могла прийти в себя после потери медальона:

— Позаботьтесь о Сандро, пожалуйста.

Ривер впилась в него взглядом черных глаз. Как ты вообще смеешь просить меня о таком? Просить ее обработать рану не кому-нибудь, а самому Алессандро. Но Паоло, похоже, не бросал слов на ветер и повторил свою просьбу со всей серьезностью:

— Дорога до особняка и обратно займет добрых два-три часа. Оставлять огнестрел на такое время без обработки — плохая идея.

— …….

— Он ранен, спасая вас. Не могли бы вы помочь ему хотя бы раз, из милосердия?

Она понимала его чувства. Дамиано то ли лег спать, то ли просто куда-то ушел, но его и след простыл. А значит, выбор, к кому обратиться с такой просьбой, стоял только между Нейтом и Ривер. Понятно, что просить враждебно настроенного Нейта обработать огнестрельную рану Алессандро было бы как минимум неловко.

— …Хорошо.

Ривер ответила тихо. Как только Паоло уехал в особняк, Нейт, словно только этого и ждал, заявил, что ему нужно срочно куда-то съездить. Сев в свою машину, он скрылся из виду, даже не объяснив причину своего внезапного отъезда.

Странно. Когда она сказала, что будет делить комнату с Алессандро, он устроил скандал, а теперь спокойно оставляет их в монастыре одних?

— Ривер.

Вернувшись в комнату, она услышала голос и повернула голову. Алессандро достал из сумки Паоло аптечку и показал ей.

— У тебя много крови на одежде. Думаю, нужно осмотреть рану.

Не дожидаясь ответа, он открыл аптечку, достал дезинфицирующее средство, марлю, бинты и еще кое-какие мелочи, разложив все на кровати. В его правой руке явно сидела пуля, но он двигался так, будто ничего не произошло.

Приглядевшись, Ривер заметила, что ему все же нелегко. При каждом движении руки у него чуть заметно дергался глаз, а лоб покрылся испариной. И при этом ни единого стона — его выдержка была за гранью понимания.

— Когда я осматривал ее сразу после ранения, зашивать не требовалось… Думаю, если наложить пластырные швы, станет гораздо лучше.

Человек с пулей в руке говорит ей такие вещи. От такой заботы аж плакать хочется. И кто тут о ком должен беспокоиться? Вместо ответа Ривер выхватила у Сандро антисептик.

— Сначала я обработаю твою руку.

Алессандро промолчал. Аптечку он отдал без сопротивления, но руку не протягивал, словно выражая таким образом протест против изменения очередности. Ривер нарочно спросила резким тоном:

— Не упрямься. Так и будешь время тянуть? Рука не болит?

— Рана не сквозная. Нужно только вытащить пулю, и я смогу двигать рукой.

— У меня всего лишь царапина, а у тебя, как ты сам сказал, пуля в руке. Чья рана серьезнее?

— Ривер, я правда в поря…

— Я устала. Хватит болтать, давай руку.

После нескольких настойчивых требований Сандро, поняв, что спорить бесполезно, снял рубашку и протянул окровавленную правую руку.

Промыв рану физраствором, она увидела, что входное отверстие было небольшим. И именно поэтому найти глубоко застрявшую пулю будет непросто. Не желая ковыряться пинцетом в живой плоти, она как можно осторожнее раздвинула края раны.

Слава богу, что ранение не сквозное. Если бы пуля прошла навылет, выходное отверстие представляло бы собой кровавое месиво. Каким бы богатым ни был ее опыт оказания первой помощи, с такой раной справился бы только врач.

Случаи, когда бездомные или нелегалы умирали от сепсиса, запустив легкое пулевое ранение, не редкость. Ривер не раз приходилось видеть разлагающиеся трупы людей, умерших подобным образом.

Так что она говорит это не из беспокойства о Сандро. И уж тем более не из жалости.

— …Никогда больше не делай таких безрассудных поступков. До тех пор, пока я не убью тебя.

Ей просто не по себе от мысли, что человек, которого она должна убить собственными руками, мог умереть прямо у нее на глазах.

— У меня не было выбора, — ответил Сандро, молча терпевший медицинские манипуляции. — Было бы неловко, если бы ты умерла раньше, чем успела бы убить меня.

Его слова задели Ривер, и она вспылила:

— Почему ты так легко рискуешь своей жизнью? Неужели ты согласился умереть от моих рук только из чувства вины?!

Наконец она выплеснула сомнения, которые так долго копила в себе. Что он на это ответит? Какую причину назовет? Но Алессандро упорно хранил молчание.

Кончик пинцета наткнулся на что-то твердое. Судя по ощущениям, это была пуля.

— Как только вытащу, залью антисептиком. Если больно, закусти рубашку.

Человек, способный скрывать боль от огнестрельного ранения, вряд ли будет хныкать из-за такой мелочи, но Ривер просто не могла говорить с ним мягко. Она ненавидела его. Ненавидела, потому что ненавидела…

Она не собиралась больше цепляться за мужчину, который даже не хотел признавать, что все дело в чувстве вины, и скрывал истинные причины. Да и заставлять его говорить она не хотела.

Не хочет говорить — и не надо. Пусть хранит этот секрет до конца своих дней, ублюдок. Занимаясь его раной, она чувствовала, как в ее прикосновениях сквозит обида.

— Готово.

Туго перебинтовав руку, она убрала использованные медикаменты обратно в аптечку. Алессандро, с удивлением наблюдавший за ней, вытянул левую руку, останавливая ее.

— Тебе тоже нужно обработать рану.

— Оставь, я сама справлюсь.

— Рана в труднодоступном месте. Сама ты не дотянешься.

Сандро был прав. Рана была слишком большой, чтобы обработать ее самостоятельно, глядя в зеркало, но и доверять это Нейту ей не хотелось.

— Я понимаю, что тебе неприятны мои прикосновения.

— …….

— Но сейчас главное — как следует обработать рану.

Спорить было бессмысленно. Любые другие аргументы звучали бы как отговорки. Вместо ответа Ривер молча сняла футболку.

Вскоре она почувствовала боль от длинного пореза. Прикосновения Алессандро оказались куда более осторожными, чем она ожидала. Словно боясь задеть ее хоть кончиком пальца, он прикасался к ней только ваткой, смоченной в антисептике.

— Угх…

— Если больно, не терпи, скажи мне.

— Не болтай чепухи, просто делай свое дело.

Ривер стиснула зубы, то сжимая, то разжимая кулаки. Было бы просто позором стонать из-за такой царапины перед человеком, который даже не пискнул, когда из его руки вытаскивали пулю.

Он наложил марлю по диагонали. Когда он спустился примерно до середины спины, от лопатки, она почувствовала теплое прикосновение в районе талии. Это была рука Сандро. Он осторожно поглаживал ее кожу, словно что-то осматривая.

Именно в этом месте у нее недавно был синяк. Оставшийся с того дня, когда они в последний раз сцепились в особняке. Его прикосновение, лишенное малейшего сексуального подтекста, на какое-то время задержалось на талии Ривер.

— Там же нет раны.

Как только Ривер тихо нарушила молчание, Сандро тут же убрал руку. Место, где только что было тепло, странно опустело.

— Я знаю. Просто я…

— …….

Не извиняйся. Извинение — это не то слово, которое тебе позволено произносить. Так она подумала про себя, и в этот момент…

— …Ничего. Прости.

Снова ее ожидания не оправдались. Нежно и больно.

На оставшуюся часть раны он наложил марлю с мазью-антибиотиком. На этом все? Не почувствовав больше никаких движений, Ривер оглянулась и увидела Сандро, который сидел с отсутствующим видом, держа в руках бинт.

— Ты закончил? Или еще что-то осталось?

— Лучше забинтовать. Иначе марля может отпасть, когда ты ляжешь или пошевелишься.

— …Тогда делай быстрее.

Только получив разрешение, он наконец протянул руки. Руки Сандро скользнули по бокам ее талии, обматывая тело свежим бинтом. Поза была такой, словно он обнимал ее сзади, отчего ей стало не по себе.

Учитывая, как нужно накладывать бинт, и расположение раны, это было вполне естественно. Но тепло чужого тела, ощущаемое спиной, звук дыхания у самого уха и слабое дуновение на шее…

Все это заставляло ее снова и снова возвращаться в прошлое.

К Алессандро из тех времен, когда она была Лили. К мужчине, который нежно обнимал ее и целовал в висок, к самому ласковому мужчине на свете.

Обработка раны была закончена. Но никто из них не сдвинулся с места. Ривер по-прежнему сидела на кровати спиной к Алессандро. А он словно прирос к месту рядом с ней.

Воздух в комнате словно вибрировал. В нем смешались неуловимое напряжение, ожидание, нерешительность, обида, сожаление и самоцензура. Еще минуту назад она хотела, чтобы Алессандро замолчал, а теперь желала, чтобы он сказал хоть что-нибудь.

Чего я от тебя хочу, Алессандро?

Я правда не знаю. Хочу ли я убить тебя, или выплеснуть всю ту обиду, о которой так долго молчала.

Или я хочу… пожалеть тебя.

Эти чувства точно не были любовью. Они не должны были быть любовью. Ей нельзя было любить его.

Но почему тогда Ривер Уинстед, почему Соль Ха никак не может отпустить эти глупые, мучительные чувства?

После долгого плавания в море молчания голос Сандро нарушил тишину:

— …Все готово. Будь осторожна, когда будешь двигаться.

Встав с кровати, Алессандро открыл шкаф, выбрал одну из вещей, которые Ривер небрежно туда бросила, и протянул ей. Затем и сам достал из своей сумки хлопковую футболку.

— Паоло привезет антибиотики и обезболивающее. И перьевую ручку, о которой ты просила.

Ее взгляд невольно упал на его правую руку. Бинт был наложен довольно туго, так что давление было достаточным, но стоило ему хоть немного напрячь руку, как сквозь него непременно проступила бы кровь. И все же она ненавидела его за то, что он вел себя так, будто вообще не был ранен. Хотя даже сама не могла до конца понять причину этой ненависти.

Переодевшись, Ривер молча сидела на краю кровати. Сандро по-прежнему сидел на стуле перед столом, глядя на старый ковер. Взгляды, которые не встречались, но при этом они оба осознавали присутствие друг друга острее, чем кто-либо. В этой тишине, заставляющей забыть даже о боли в ране, Ривер обхватила колени руками и свернулась калачиком.

А, теперь понятно. Понятно, что это за чувство тянуло ее вниз все это время.

Откуда взялось это ощущение сырости, хотя дождя не было, эта ноющая боль, хотя ее не кололи иголками, это чувство оков на ногах, хотя она была босиком.

Это была печаль.

Внезапно вернувшиеся чувства пробудили ее. Она что, задремала? Когда, в какой момент? Резко очнувшись от неожиданного сна, она увидела, что Алессандро смотрит на нее. Судя по тому, что он сидел в той же позе, что и в ее последних воспоминаниях, прошло не так много времени.

Она отпустила колени и потерла глаза. В этот момент Сандро встал и сказал:

— …Спи. Я подожду Паоло.

Услышав это, Ривер подняла наручники и потрясла ими в воздухе.

— Не выдумывай. Не думай, что я закрою глаза на все только потому, что ты мне помог с раной.

— Я уже говорил, что не сбегу. Я побуду с Миллером.

— …Ты пойдешь к Нейту?

— Да, в наручниках, разумеется.