Взгляд Паоло метался между Ривер и Нейтом. В отличие от крайне растерянного Паоло и ошарашенного Нейта, лицо Ривер оставалось абсолютно спокойным. Алессандро отступил на несколько шагов назад, молча наблюдая за происходящим.
— …Ты уверена, что это лучший выход? Встать на сторону этого ублюдка и сделать меня своим врагом?
— Я же сказала, у меня остались незавершенные дела. Если не хочешь пострадать, послушай хоть раз кого-то, кроме себя. Хватит гнуть свою линию.
— Ты совершаешь ошибку.
— Надеюсь, мне не придется стрелять для предупреждения. Мои навыки ты, как мой однокурсник по академии, знаешь лучше всех. Не так ли?
Столкнувшись с такой непреклонной решимостью, Нейт со стоном медленно опустил пистолет дулом вниз. Паоло тоже убрал свое оружие. Теперь вооруженной оставалась только Ривер.
Повинуясь ее кивку, Нейт и вовсе спрятал пистолет, после чего с обреченным вздохом спросил:
— Теперь ты довольна? Может, соизволишь объяснить так, чтобы я понял?
Убедившись, что его первоначальный запал угас, Ривер тоже убрала оружие. Пока она вкратце пересказывала суть произошедшего и суть их разговора, выражение лица Нейта менялось ежесекундно. Когда она дошла до того места, что теперь они планируют забрать медальон у Чезаре, он, словно не в силах больше сдерживаться, выпалил:
— Если ты едешь, то и я с тобой. Что, если я отпущу тебя одну, а этот ублюдок причинит тебе вред? Нет никаких гарантий, что он этого не сделает.
Его реакция была вполне предсказуемой. Раньше она, наверное, была бы благодарна ему за заботу, но сейчас не чувствовала ровным счетом ничего.
— Возвращайся в Штаты. Это мое личное дело, и тебе незачем в это ввязываться.
— Нет, у меня тоже есть причина. Антонио Раньери — и мой враг тоже. Я, как и ты, хочу отомстить ублюдку, из-за которого погибла моя мать.
— Твоя мать?
В этот момент в разговор вмешался Алессандро. На его удивленный вопрос Нейт огрызнулся:
— Тебя это не касается, Раньери.
Ривер все больше хмурилась, наблюдая за его откровенно недальновидным поведением. Понятно, что он ненавидит Алессандро, но выставлять это напоказ было совершенно невыгодно. Вся эта ситуация раздражала ее.
Разочарование пустило корни в ее душе еще в тот день, когда Нейт передал ей отказ начальства на ее просьбу о прекращении миссии. И именно Нейт отбросил последнюю возможность для примирения. Неужели он не понимает, что как бы ни трепыхался, все бесполезно?
— Ривер, я не буду обузой. Если ты задержишься в Италии, в штабе могут что-то заподозрить, так разве тебе не понадобится человек, который сможет подтвердить твою историю?
— …Ты мне сейчас угрожаешь?
— Я не это имел в виду. Я говорю, что…
Их утомительная и бессмысленная перепалка затягивалась. Головная боль и тошнота, которые едва отступили, грозили вернуться. Уж лучше бы лечь спать пораньше, если завтра они собираются отбирать медальон у Чезаре.
Ее внутреннее раздражение, которое только-только начало утихать, снова грозило вырваться наружу, но тут вмешался Паоло:
— Уинстед, когда вы отправитесь к Чезаре, вам пригодится любой союзник. Никто не знает, как все обернется.
В его словах был смысл. Тем более, что речь шла не о простом капо, а о главе фракции Антонио, у которого столько людей в подчинении, что и не сосчитать. И если им придется вступить с Чезаре в открытое столкновение… Легко точно не будет.
Паоло повернулся к Нейту. Тон, которым он сделал предложение, разительно отличался от того, с каким они противостояли друг другу изначально:
— Миллер. Если Лили… Уинстед поручится, что вы не нападете на Сандро и на меня, я не против, чтобы вы к нам присоединились. Вы не возражаете, Сандро?
За последним словом он обратился к Алессандро. Взгляды двух мужчин, смотревших на Паоло, на мгновение скрестились в воздухе.
Словно обжигающее пламя столкнулось с нетающим льдом. Нейт, само собой, ненавидел Алессандро как злейшего врага, но она и не подозревала, что эта ненависть до такой степени взаимна.
В этой тихой, но явной враждебности Сандро передал бразды правления Ривер:
— Выбор за тобой, Ривер, а не за мной.
Ривер прикусила нижнюю губу. В конечном итоге решать все равно придется ей.
Она повернула голову и увидела, как кадык Нейта нервно дергается. Из-за того, что он в спешке гнался за ней из самой больницы, его всегда безупречный вид был изрядно помят.
Действительно ли отослать его сейчас будет лучшим решением?
Как ни крути, он тоже агент. И весьма неплохой. Если дойдет до перестрелки, он станет отличным подспорьем. К тому же ее внешность уже известна всей организации. То, что она женщина азиатской внешности, делало ее слишком легкой мишенью. А вот Нейт никогда не попадался им на глаза и не раскрывал себя, так что это можно было бы обернуть в их пользу.
И, как он и сказал, ей действительно нужен был человек, способный объяснить, почему она задержалась в Италии, а не вернулась сразу. Если она просто отправит его обратно, кто знает, что он наплетет Джонатану Спенсеру.
Приняв решение, Ривер тихо сказала Нейту:
— Как только все закончится, я сразу же вернусь в Штаты. Но до тех пор не путайся у меня под ногами. Если будешь сотрудничать и делать, как я скажу, я не против, чтобы ты поехал с нами.
Это была своего рода договоренность о сотрудничестве. Пользуясь выражением Дамиано, нечто вроде «товарищей по несчастью».
— Обещаешь?
— …Ладно, понял я.
В ответ на нетерпеливый оклик Ривер Нейт с недовольным лицом поднял руки ладонями вверх.
— По крайней мере, пока это «испытание» или что там у вас не закончится, я в вас стрелять не буду — при условии, что Ривер будет в безопасности. Но если на ней появится хоть царапина…
Продолжение было очевидным и без слов, но для ситуации, начавшейся с вооруженного противостояния, все закончилось вполне мирно. Хотя, конечно, потребуется время, чтобы напряжение окончательно спало.
— Ты будешь жить в одной комнате с Паоло, Нейт. Сразу по соседству с комнатой консильери.
На слова Ривер, распределяющей места для ночлега, Нейт нахмурился и переспросил:
— А ты?
— Я буду в одной комнате с Алессандро.
— Ты в своем уме?
Его протест был даже яростнее, чем когда она заявила, что остается в Италии. Преградив Ривер путь к комнате, Нейт настойчиво пытался ее отговорить:
— Разве ты не должна жить одна, или уж лучше со мной? Мы же спали в одной комнате, когда были детьми.
— Нейт, это было в детстве. И как только нам купили новые кровати, мы разъехались по разным комнатам.
— А как же больница? Еще вчера я сидел у твоей постели и охранял твой сон.
— Кажется, ты чего-то не понимаешь. Я буду с ним в одной комнате, чтобы следить за Алессандро. Какие-то проблемы?
— И всё же, спать с этим ублюдком в одной комнате? Ривер, будь благоразумнее. Этот мерзавец тебя…
Их перепалка в коридоре, которую они вели вполголоса, закончилась тем, что Ривер пнула его по ноге. Схватившись за голень, Нейт беззвучно взвыл.
— Не беси меня.
Однако, несмотря на ее резкий окрик, Нейт с обиженным видом зашипел:
— Дело не в том, что я не доверяю тебе, я не доверяю этому ублюдку.
— Суть от этого не меняется. Ты боишься, потому что думаешь, что я не справлюсь с Алессандро, так? Не смей мне перечить, если у тебя нет веских оснований.
— …Ха-а. Тогда хотя бы надень на него это. Чтобы он за ночь ничего не выкинул.
В конце концов сдавшийся Нейт достал что-то из-за пояса и вложил в руку Ривер. Это были наручники — довольно увесистые, но их тяжесть была ей знакома. Отказываться от них не было причин, и Ривер молча сунула их в задний карман.
— Если он вдруг дотронется до тебя или начнет угрожать, кричи. Или можешь сразу пристрелить.
— О себе я позабочусь сама.
Бросив этот ответ, больше похожий на ультиматум, Ривер оттолкнула Нейта. Тот с недовольным лицом еще какое-то время сверлил взглядом Алессандро, но услышав, как Паоло откашлялся, призывая его поторопиться, наконец зашагал прочь.
***
В тесной ванной Ривер приняла душ. Благодаря Нейту, который прихватил с собой пакет с ее вещами из больницы, она могла наконец без сожалений снять с себя окровавленную одежду.
Переоделась она в удобную повседневную одежду. В ней не будет стеснена движений, если вдруг дело дойдет до рукопашной или перестрелки.
Лежа на односпальной кровати и выравнивая дыхание, она вспомнила тот день, когда расхаживала по крыше в длинном платье макси и стреляла. Как без колебаний сломала каблуки туфель, как отдача от каждого выстрела живо отдавалась в ладони, как тот, кто поймал ее, когда она прыгала с крыши на крышу…
В этот момент шум воды за дверью ванной стих. Вскоре дверь открылась, и пар, не успевший уйти в вытяжку, мгновенно рассеялся в воздухе.
Запах влаги. Легкий аромат мыла. И Алессандро.
В отличие от нее, запасной одежды у него не было, поэтому он вышел с голым торсом. Приподнявшись, Ривер искоса взглянула в открытую дверь ванной.
— А одежда?
— Я постирал рубашку. В таком виде ее надевать было просто невозможно.
В углу ванной на вешалке висела мокрая рубашка, с которой капала вода. Неудивительно, что он так задержался.
Ривер прикусила нижнюю губу, глядя только на пальцы его ног. Она ненавидела себя за то, что, словно идиотка, то и дело отводила взгляд.
Ну почему? Она ведь видела это тело бесчисленное количество раз. Крепкие плечи, мускулистые руки, рельефный пресс — всё. И днем, и ночью, и на рассвете — каждый раз, когда они сплетались вместе, она помнила, как его кожа слегка покрывалась потом. Она прикасалась к нему, гладила бесчетное количество раз, а уж сколько раз они делили постель, и не сосчитать.
И это даже не смешно. Неужели ей до сих пор есть дело до таких вещей? Нет ни единой причины вести себя так жалко. На нее, на Соль Ха, на Лили Грей это не должно оказывать ни малейшего влияния. С того самого момента, как Ривер Уинстед взяла на себя роль палача.
Зачесывая рукой еще влажные светлые волосы назад, Алессандро коротко произнес:
— Паоло обещал принести новую одежду рано утром. Потерпи до тех пор, даже если тебе неприятно.
— Когда поедем к Чезаре?
— Не раньше позднего вечера. Он проницателен и хитер. Если мы заявимся к нему с утра пораньше, это может создать впечатление, что мы торопимся, и тогда он обнаглеет и попытается померяться с нами силами.
Он повесил использованное полотенце на стул, подошел к Ривер и протянул обе руки.
— …Вот.
Это были все те же большие, сильные руки. На них виднелись следы от ногтей и царапины, которые, должно быть, оставила она. А еще — довольно глубокая рана, которой она раньше не замечала. Кстати, в ту жуткую ночь, когда она пришла в себя, его рука была перебинтована.
Внезапно в памяти всплыла картина, которую она увидела перед самым побегом из особняка Алессандро. Жестоко разбитое зеркало в ванной, пошедшее паутиной трещин.
Неужели зеркало было разбито из-за…
— Ривер?
Его голос вырвал Ривер из оцепенения.
Коря себя за то, что погрузилась в ненужные мысли, она защелкнула наручник на левом запястье Сандро. Звук щелчка показался необычайно громким. И в тот момент, когда она собиралась застегнуть наручник на его второй руке…
Мужчина снова протянул руку, словно поторапливая ее. Но Ривер, вопреки его ожиданиям, покачала головой. И застегнула второе кольцо наручников на своем правом запястье.
— Так ты точно не сбежишь.
Объяснив ему то, о чем он даже не спрашивал, Ривер выключила свет. Идти рядом в темноте, пусть всего несколько шагов, было очень странно.
Кровать заняла Ривер. Сандро, легший на пол и укрывшийся запасным одеялом, послушно положил левую руку на край матраса. В этой неловкой атмосфере, где даже дышать было тяжело, они оба пытались уснуть, но сон не шел.
А на рассвете Алессандро открыл глаза.
