— Сандро? Твоя очередь.
— А, прости.
Он старался вести себя непринужденно, но от одних лишь мыслей у него пересыхало во рту. Алессандро снова дал себе клятву: нужно быть осторожным, вдвойне осторожным, чтобы Соль Ха никогда не попалась на глаза отцу.
Ближе к закату Алессандро вышел проводить её до ворот особняка. Соль Ха, семенившая впереди с набитым рюкзаком, вдруг остановилась. В тот момент, когда она приоткрыла губы, собираясь что-то сказать, Сандро опередил её:
— Придешь завтра поиграть? Если захочешь чего-нибудь вкусного, я попрошу приготовить. И рюкзак можешь не брать, он ведь тяжелый.
— ...Хорошо!
Её черные глаза засияли, как звездное небо. Мальчик, провожавший взглядом удаляющуюся фигурку девочки, пока она не скрылась из виду, в тот день впервые узнал, как мучительно бывает ждать.
***
На следующий день Соль Ха действительно пришла снова. Когда он познакомил её с собакой по кличке Ноче, её неподдельная радость наполнила его гордостью. Когда она сказала, что её заветная мечта — завести такую большую собаку, он ответил, что она может приходить каждый день и гулять с ней, отчего её глаза округлились от удивления.
И на следующий день, и через день Соль Ха продолжала приходить к Алессандро. С той самой сияющей улыбкой, заставляющей забыть о любых тревогах.
Задолго до условленного времени все мысли Сандро были заняты только Соль Ха, а каждый вечер перед сном он раздумывал, во что они будут играть завтра. Даже когда мать холодно отталкивала его, стоило ему вспомнить о девочке, как одиночество отступало.
Но когда однажды за ужином отец, словно между прочим, спросил:
— Я слышал, ты завел друга.
Маленькая рука, сжимающая вилку, мелко дрогнула.
Откуда он знает?
Вся прислуга, казалось, хранила молчание о существовании Соль Ха. Ведь они тоже прекрасно знали характер его отца.
Пока Сандро терялся в догадках, кто мог проболтаться, Антонио с обманчивой мягкостью спросил:
— Ну и как? Довольно полезная вещь?
Полезная вещь? Ему было противно слышать этот вопрос, заданный так, словно речь шла об эффективности какого-то инструмента. Соль Ха — не вещь. И они сблизились вовсе не из-за какой-то «пользы». Она добрая, ласковая, и еще...
Но сейчас он не собирался говорить ничего подобного.
— Так, сойдет в качестве собеседника.
Поэтому Алессандро выбрал ответ, который мог бы дать человек вроде его отца. К счастью, на этом расспросы закончились.
Но Сандро не заметил, как в тот миг глаза Антонио блеснули острее, чем когда-либо.
— Это ветряная оспа. Постарайтесь на время максимально ограничить его контакты с людьми.
Алессандро тихо застонал, лежа в постели. Его расстроил не столько сам диагноз, сколько тот факт, что он не сможет видеться с Соль Ха почти полмесяца.
Они проводили вместе почти каждый день на протяжении целого года, пока сменялись сезоны и прошел один цикл солнца. По сравнению с этими днями полмесяца — срок небольшой, но от этого тоска по ней не становилась меньше.
Я так хочу её увидеть... но если она тоже заболеет, это будет катастрофа.
Следом за жаром, кашлем и насморком пришел зуд. Кожа, покрывшаяся волдырями, чесалась так, словно её искусали комары. После мази становилось легче, но сидеть взаперти в комнате было невыносимо скучно.
— Когда мне можно будет выходить? Говорят, дети легко заражаются ветрянкой.
— Да откуда же в этом доме другие дети, кроме молодого господина. Если хотите подышать воздухом, можете выходить когда угодно.
И не только в этом доме. Скорее всего, во всей округе Соль Ха была единственным ребенком его возраста. Сколько дней мы уже не виделись?
— Соль... То есть, с Ривер мне еще нельзя видеться...?
Экономка лишь рассмеялась, нахмурив брови, словно жалея его. Возможно, потому, что он задавал один и тот же вопрос уже в пятый раз.
— Ох, пока все корочки не отпадут — нельзя! Я тут немного уберусь в спальне, а вы пока хоть по саду прогуляйтесь.
В итоге, когда он уныло брел в одиночестве по саду у входа в особняк, раздался шорох. И сквозь живую изгородь из аккуратно подстриженных кустарников показалась маленькая голова.
Это была Соль Ха. Которой здесь быть не должно.
Пока Сандро ошеломленно смотрел на кусты, Соль Ха, высунув только голову сквозь листья, зашептала:
— Сандро! Сюда, скорее!
Он так сильно хотел её увидеть, что начал сомневаться, не снится ли ему это. Может, из-за того, что мы давно не виделись, она кажется немного другой, чем я её помню?
— Это правда ты, Соль Ха?
— Конечно, это же я! Иди скорее, кому говорю?
Соль Ха, словно агент на секретном задании, огляделась по сторонам. Затем схватила Сандро за руку и резко потянула на себя.
Он думал, что оцарапается о ветки, но, к его удивлению, пробраться сквозь кусты оказалось несложно. Там обнаружилась небольшая полянка, о существовании которой не знал даже сам Сандро. Наверное, этот участок оставили пустым, планируя посадить здесь деревья или цветы.
— Подожди, Соль Ха.
Но сейчас это было неважно.
— Как ты сюда попала? Разве взрослые тебе не запретили?
— Я попросила дядю-садовника. Сказала, чтобы он пропустил меня тайком. Он спросил, не к тебе ли я, а я соврала, что просто дам лакомство Ноче и уйду. У Сандро простуда? Сильная?
— Тебе нельзя ко мне подходить.
Произнес Сандро, изо всех сил стараясь сдержать дрожь в голосе.
— Это не просто простуда, это ветрянка. Будет плохо, если ты заразишься.
В первые несколько дней он сам не мог прийти в себя от болезни; каково же будет Соль Ха, которая младше него, если она тоже заболеет? Пусть лучше страдаю я один.
Как только он высвободил руку и отступил на шаг, щеки Соль Ха задергались.
— Не уходи! Я так соскучилась по Сандро, что даже маме соврала, чтобы прийти!
Казалось, скажи он ей сейчас уходить, и она действительно расплачется. Ему хотелось погладить её по спине и успокоить, но нельзя. Сандро лишь молча сжимал и разжимал кулаки, а затем приоткрыл губы:
— Я тоже, я тоже очень скучал. Правда. Но...
И тут это произошло. Не обращая внимания на его протесты, Соль Ха вытянула руки вперед.
Когда он пришел в себя, Соль Ха уже крепко обнимала Сандро.
— Подумаешь, ветрянка, пусть заражусь, мне всё равно. Я больше не хочу не видеться с Сандро...
Девочка в его объятиях была всё такой же маленькой, мягкой и пахла мылом. Её теплое тело было таким приятным. И...
Сердце забилось неестественно громко и быстро.
Что это вдруг со мной?
Почему у меня перехватывает дыхание и я не могу отвести от нее глаз?
Но одно он знал точно — он не хотел её отталкивать. Когда он неуверенно обнял её в ответ, белочка подняла голову и сказала:
— Прости, что не пришла раньше.
В её круглых, черных глазах отразилось его растерянное лицо. Приоткрытые губы и покрасневшие кончики ушей.
...Я не знаю.
В конце концов, Сандро уткнулся лбом в плечо Соль Ха. Сейчас другие чувства пересилили страх заразить её. И среди них было совершенно новое, незнакомое ему чувство.
После теплой встречи они сидели на траве и тихо болтали. Хоть он и предупредил её с опозданием, что, если она заразится, ей будет очень больно и она будет чесаться, Соль Ха, похоже, и не думала расцеплять их переплетенные пальцы.
— ...Но я всё равно не хочу, чтобы ты болела.
— Говорю же, я в порядке! И вообще, если мы оба заболеем, мы сможем быть только вдвоем.
— В этом... есть доля правды. Хоть это и весьма экстравагантный взгляд на вещи.
Рассмеявшись, словно колокольчик, Соль Ха принялась выкладывать всё, что накопилось у неё за это время. Слушая её щебетание, ему почему-то захотелось плакать. Почему? Сейчас ведь нужно смеяться, так почему...
Алессандро, который долго слушал её молча, лег спиной на траву. Видимо, решив последовать его примеру, Соль Ха тоже легла рядом.
Небо было пронзительно-синим. Сегодня на нем не было ни облачка. Тень от дерева укрывала их от палящего солнца. Когда дул ветер, листья тихо шелестели, соприкасаясь друг с другом.
Так вот что значит умиротворение.
Почувствовав, как шевелятся её крошечные пальчики, Алессандро вдруг задумался.
Что... Соль Ха думает обо мне?
Наверное, я ей нравлюсь. Ведь мы друг у друга единственные друзья. Ведь она сказала, что лучше заболеть, чем не видеться. Конечно, она тоже ему нравилась. Нет, может быть... даже больше.
Чувство, совершенно отличное от того, что он знал раньше, начало поднимать голову. Казалось, поверх того смутного чувства радости и счастья, которое он испытывал, когда они были вместе, наложили слой краски другого цвета.
Почему-то мне не хватает дыхания, я боюсь встретиться с ней взглядом, и мне хочется быть к ней еще чуточку ближе...
С другой стороны, ему было страшно. Это был страх, порожденный тем ужасом, который он испытал в день, когда Соль Ха впервые столкнулась с его отцом. Тогда, когда он пытался ускользнуть под предлогом прогулки с Ноче, отец сказал:
— То, что тебе появилось что защищать, означает, что у тебя стало больше слабых мест.
Он сказал это с улыбкой, и от этого было еще страшнее. Потому что он прекрасно знал, что означает улыбка отца.
Соль Ха, похоже, не знала, что за человек его отец. Что она скажет, когда узнает правду? Отвернется ли она от меня, как от сына жестокого преступника? А он уже не мог представить свою жизнь без Соль Ха.
Самым жалким было то, что даже если так и случится, ему останется лишь смириться. Ведь это была бы вполне естественная реакция. Но...
— Соль Ха, послушай...
— М-м?
— Если, ну чисто гипотетически... я заболею неизлечимой болезнью. Очень-очень опасной болезнью, которой можно заразить других.
И всё же он, следуя за зовом сердца, задал этот трусливый вопрос.
— И если из-за этой болезни все люди будут избегать меня и ненавидеть... что ты тогда сделаешь?
В глубине души надеясь услышать хотя бы одно: «Но я всё равно не буду тебя ненавидеть».
Но ответ превзошел все его ожидания.
— Тогда я тем более должна быть рядом с тобой. Всегда-всегда, всю жизнь!
— А вдруг люди из-за этого возненавидят и тебя?
— И пусть! Если только Сандро тоже будет на моей стороне.
У него перехватило дыхание. От этой доброты, льющейся на него, словно самый яркий солнечный свет.
Даже услышав этот переполняющий душу ответ, Алессандро несколько раз не поверил своим ушам.
Мальчик еще никогда не получал от кого-либо такого доверия и привязанности. Он выживал под гнетом отца, который был дьяволом в человеческом обличье, и матери, жившей лишь потому, что не могла умереть, цепляясь за крохи материнской любви, которые доставались ему только тогда, когда он был на грани истощения.
Только из-за того, что он был сыном Антонио Раньери, люди хотели, чтобы он пошел по тому же пути, в точности следуя по стопам отца. Нет, это было даже не желание, а принуждение. Его жизнь с самой колыбели была распланирована, словно его выращивали как племенного жеребца. Когда натягивались поводья, чтобы вылепить из него человека, подходящего под этот шаблон, ему казалось, что его загоняют на край света.
И вот теперь у него появился кто-то, кто был целиком и полностью на его стороне. Кто, возможно... не покинет его, несмотря на фамилию Раньери.
Когда-то он смутно мечтал о дне, когда сможет сбежать из этого дома вместе с матерью. Он хотел жить обычной жизнью в месте, немного оторванном от остального мира, куда не дотянется взгляд отца.
Такие дни, когда по утрам он бы выходил на прогулку с Ноче, в дождь слушал стук капель по крыше, а по вечерам сидел на скамейке в саду и смотрел на усыпанное звездами небо.
Впервые он вписал в эту несбыточную мечту кого-то еще. С черными волосами и черными глазами, с милой улыбкой и так похожую на белочку...
Останешься ли ты со мной, даже когда пройдет множество дней и ночей?
Сможешь ли ты и тогда вот так же лежать рядом со мной, крепко держать меня за руку и улыбаться мне?
— Сандро, тебе плохо? Может, тогда пойдем в дом?
Алессандро покачал головой. И вместо этого потянул Соль Ха за руку, которая думала только о своем друге. Ничего не понимающая Соль Ха, чью руку он крепко сжал, на мгновение растерялась, а затем, как всегда, лучезарно улыбнулась, словно не зная никаких тревог.
Лето подходило к концу.
