— Ребенок ни в чем не виноват! Поэтому, пожалуйста, хотя бы ребенка... пощади мою дочь...!
Застывший взгляд Сандро упал на маленькую детскую фигурку. Она не стояла на коленях, а просто стояла, но её руки были заведены за спину и, судя по всему, крепко связаны.
— Мама! Мама-а!
Девочка надрывно плакала и вырывалась, но двое дюжих мужчин крепко держали её. Только когда остановившиеся от шока мысли снова пришли в движение, он осознал происходящее.
О боже, их поймали.
Видимо, день отъезда был назначен на сегодня. Скорее всего, схватили не только мать Соль Ха, но и отца, и того садовника. Он не знал, почему только эти двое оказались здесь, но остальные наверняка тоже не избежали жестокой участи.
По спине пробежал холодок. Они должны были тщательно скрывать свои планы, чтобы никто не узнал — как же их раскрыли? Ведь и Соль Ха сказала, что это секрет. После того дня он даже прогнал её, запретив появляться поблизости.
Казалось, это было совсем недавно...
— Если и есть вина, то только одна: то, что она родилась твоей дочерью, Рэйвен. Ах, малышка, что же делать? Из-за своей мамочки тебе придется умереть.
— Антонио!
Только сейчас он заметил, что мать Соль Ха, как и другие люди, которых притаскивали сюда раньше, была вся в ранах. Даже на первый взгляд её лицо и одежда были залиты кровью. Задыхаясь от боли, она не переставала умолять. Только ради спасения дочери.
— Убей меня, продай — делай что хочешь, но не трогай мою дочь. Пожалуйста, я умоляю тебя.
— Боже мой, это что-то новенькое, я даже растерялся. Неужели настал день, когда гордая Рэйвен стала такой жалкой?
— Да! Я могу стать настолько жалкой, насколько захочешь. Ривер всего восемь лет. Твоему сыну примерно столько же. Прояви хоть каплю жалости или милосердия!
Мать Соль Ха на коленях подползла к его отцу. Она так низко склонила голову, что несколько раз ударилась лбом о землю.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь икотой маленькой девочки, уставшей от плача. Тревога нарастала. Ладони, сжатые в кулаки, вспотели.
Отец медленно расхаживал вокруг распростертой на земле женщины. То ли важничая, то ли раздумывая.
Затем он поднял ногу и наступил ей на голову своим ботинком.
— Мама-а-а-ах!
Увидев это, Соль Ха закричала так, что заложило уши. Почти сорванным голосом она звала только: «Мама, мама, мама...». Отец, прикрыв одно ухо рукой, поморщился.
— Как шумно.
Это произошло в одно мгновение. Дуло пистолета отца повернулось в сторону Соль Ха.
Нет. Отец убьет эту девочку. Ему хотелось вмешаться, но он был на втором этаже и не мог закрыть Соль Ха собой. Что делать? Позвать отца? В эту головокружительную, удушающую секунду тишину разорвал резкий звук выстрела.
Бах!
— Ух...!
Но от пули упала не Соль Ха, а её мать. Она стремительно бросилась вперед и закрыла дочь своим телом.
— И правда, воронье отродье, каркает до тошноты. Такие же шумные.
— Кх-х, Ривер, пожалуйста, оставь в живых хотя бы дочь...!
Корчась от пулевого ранения, она снова взмолилась к отцу. От одного взгляда на это на глаза наворачивались слезы. Ему хотелось хоть как-то остановить отца, но у маленького Алессандро не было на это сил.
— Тц, как скучно...
Безжалостное дуло снова изрыгнуло огонь.
Казалось, уши и голова онемели одновременно. Тело, полностью распластавшееся на полу, безжизненно вздрагивало при каждом новом выстреле. Остановись, отец. Она уже мертва. Пожалуйста, хватит...
Вскоре во внутреннем дворе образовалась темно-красная лужа.
Соль Ха снова забилась в истерике. Но из-за мужчин, державших её за руки, она не могла подойти к упавшей матери.
— Эй, сынок.
Среди этого безмолвного ада голос отца выдернул Сандро обратно в реальность.
— Хватит просто смотреть, спускайся сюда.
Вздрогнув, он поднял взгляд и встретился с зелеными глазами. Как давно он заметил, что я смотрю отсюда?
Когда он перевел взгляд на Соль Ха, их глаза тоже встретились. Было больно смотреть на её покрасневшие, опухшие от слез глаза. Чем дольше эти черные глаза смотрели на него, тем сильнее ему хотелось сгореть от стыда и спрятаться. Ему было невыносимо стыдно за то, что натворил его отец.
Ноги не слушались, но приказ спуститься был неоспорим. Опираясь на дрожащие колени, он медленно пошел вниз.
Но не успел он дойти до конца лестницы, как его начали торопить. Полусилой притащенный подчиненными, Алессандро оказался рядом с Антонио.
Он не мог поверить своим глазам. Каменный пол был залит кровью, а Соль Ха, словно лишившись рассудка, только икала. Он хотел обнять её и сказать «не смотри», но рука отца, мертвой хваткой вцепившаяся в его плечо, не давала пошевелиться.
— Я разочарован, Алессандро. Из всех детей ты выбрал в друзья дочь полицейского. Как это нелепо.
Черная ткань закрыла глаза Соль Ха. Глаза, полные отчаяния и пустоты, исчезли из виду. Возможно, от шока после смерти матери Соль Ха лишь мелко дрожала и больше не кричала.
— В будущем такие вещи будут происходить часто. В такие моменты ты должен помнить одну вещь, сынок. Нужно избавляться от проблем на корню, чтобы не было последствий.
Отец вложил пистолет в его руку. Для его еще не сформировавшейся руки даже рукоятка была слишком велика. Словно это не имело значения, отец взял его за указательный палец и положил на курок. Холод металла на кончиках пальцев был пугающим.
— Хочешь спасти эту девочку?
Казалось, язык прилип к небу. Под удушающим давлением Сандро лишь судорожно закивал. Над ухом раздался тихий, увещевающий голос:
— Хорошо. Нажми на курок. Тогда я её не убью.
— Но это же... настоящий пистолет...
— Верно. Но пока ты тут копался и спускался, я заменил пули на холостые. Если нажмешь на курок, будет только громкий звук.
Именно рука отца обхватила, направила и зафиксировала дрожащий ствол.
На мушке оказалась Соль Ха, по щекам которой катились слезы страха. Было видно, как её губы едва заметно шевелятся.
Сандро?
Она определенно звала его.
— Это просто тренировка. Просто урок, как стать человеком, не поддающимся личным чувствам. Нажми только один раз, всего один раз, и я сохраню этой девчонке жизнь.
В голове всё смешалось. Из-за череды шоков он не мог ясно мыслить. Алессандро поднял голову и посмотрел на Антонио. В этом жесте читались сомнение и вопрос: «Правда?».
Отец пожал плечами и погладил его по голове. Эта легкая улыбка еще никогда не казалась такой безжалостной.
— Но если не выстрелишь, эта девчонка умрет от моих рук. Гораздо более мучительной смертью.
— ...
— Если ты этого не хочешь — стреляй.
Лишь один приказ четко звенел в ушах.
Правду ли говорит отец? Как я могу выстрелить в Соль Ха? Но если я не подчинюсь, она умрет от его рук...
— Алессандро.
Что делать. Как мне поступить. Соль Ха, что мне сделать?
— Видимо, ты не хочешь спасать девчонку?
Всё будет хорошо. Он же сказал, что это просто холостые патроны. Чтобы спасти Соль Ха, я должен выстрелить...!
— Стреляй!
Алессандро сжал указательный палец и нажал на курок. Щелк — он одновременно почувствовал характерный для точного механизма ход и мощную отдачу.
Всё, что произошло потом, казалось замедленной съемкой.
Пуля, которая должна была быть просто громкой пустышкой, пробила живот Соль Ха. На одежде бессильно рухнувшей девочки начало расползаться ярко-красное пятно. Жизнь утекала из неё с пугающей скоростью. Её содрогающееся тело постепенно замирало.
— Ого, а ты неплох.
Соль Ха?
— Отличный выстрел. За это я прощу тебе то, что ты скрыл всё от папы.
Скрыл? Что... это значит.
— Какая-то полицейская крыса и её дочурка собирались сбежать в Америку, а ты это скрыл?
Когда он посмотрел на него с непонимающим лицом, отец схватился за живот и рассмеялся.
— Растил-растил сына... а он из-за какого-то обещания девчонке завел секреты от папы.
Что-то было не так. В часовне они с Соль Ха точно были одни, но он говорил так, словно слышал их разговор. Откуда отец узнал?
— В следующий раз придумай что-нибудь понадежнее писем. Это слишком топорно.
Отец усмехнулся и ушел. Другие мужчины, видимо, получив приказы, один за другим покинули внутренний двор и разошлись по особняку.
В голове было пусто. Когда другие люди вытащили его на улицу, вокруг уже стоял едкий запах гари и дыма.
Особняк Раньери горел. Они подожгли его, чтобы уничтожить всё — и место преступления, и само убежище босса.
Это из-за меня.
Соль Ха и её родители погибли из-за его письма. Должно быть, оно попало в руки отца, пока лежало в бумажном пакете. Его ошибка была в том, что он не проверил пакет перед тем, как отдать его в последний раз.
Нет, лучше бы я вообще не писал это письмо.
Я... я их... Соль Ха...
— А-а, а-а-а...
Земля ушла из-под ног. Мальчик падал в неизмеримую бездну. В самую сердцевину отчаяния от осознания того, что он собственными руками убил семью любимой девочки, убил её саму.
— А-а-а-а-ах!
Прости меня, мне так жаль. Это я виноват. Из-за меня погибли твои родители, ты и тот дядя-садовник. Это я вас убил. Я убийца. Соль Ха, прости...
В тот момент, когда языки пламени жадно слизнули крышу, Алессандро потерял сознание.
***
Очнулся он в незнакомой комнате. Его укрывало новое одеяло на новой кровати. Знакомые лица, включая экономку, были здесь, но Ноче нигде не было видно.
— А где Ноче...?
— Ноче... отправили на виллу мадам. Вы, наверное, не помните, но в детстве вы проводили там летние каникулы.
Не нужно было больше ни о чем спрашивать, всё было ясно. Это отец его отослал. И, возможно, к лучшему. Там, по крайней мере, нет такого жуткого монстра, как отец.
Как только экономка вышла из комнаты, Алессандро зажал рот рукой. К горлу тут же подступила тошнота. Другие могли думать, что он лежит в постели, но сам Алессандро всё еще находился во внутреннем дворе старого особняка Раньери.
Кровавая лужа, расползающаяся по полу, стояла перед глазами. Ощущение отдачи при нажатии на курок, вид Соль Ха, рухнувшей на землю без единого крика.
Если бы мы не подружились, если бы я не написал то письмо, если бы не поверил словам отца и не нажал на курок...
Каждый осколок сожаления безжалостно хлестал его.
Ты виноват в смерти Соль Ха.
Алессандро тяжело болел целых четыре дня. От высокой температуры голова буквально кипела. Врач сказал, что это, вероятно, реакция на резкую смену обстановки, но все понимали, что это болезнь души.
Когда он перестал даже принимать пищу, все слуги забили тревогу, но Сандро был только рад этому. Ему казалось, что если он умрет прямо сейчас, то, возможно, успеет ухватиться за душу Соль Ха.
Он, ставший причиной её смерти, вряд ли попадет за ней в рай, но разве он не должен хотя бы извиниться перед тем, как низвергнуться в ад?
Но в тот день, когда отец уехал, а мать пришла в его комнату с тарелкой жидкого супа, ему пришлось через силу взять ложку.
Лукреция с бледным лицом молча сидела рядом, пока сын не опустошил тарелку. Они не обменялись словами утешения, но в синих глазах, встретившихся с его взглядом, читалось сочувствие человека, пережившего подобную боль и выжившего.
Одного этого было достаточно, чтобы Сандро с трудом проглотил суп. Напоминая себе, что он не должен забывать: у него еще остался человек, которого он должен защитить.
Но с тех пор в особняке больше не слышали смеха Сандро. Теперь он даже не знал, как нужно смеяться.
Ведь Соль Ха, которую он искренне любил, которую любил всем сердцем, превратилась в горстку пепла.
После этого он молча вел свою обычную жизнь. Слушал уроки репетиторов, читал книги, молился о том, чтобы мать выжила, и снова наблюдал за расправами отца в кабинете.
Единственное изменение он заметил в первый день нового года.
В ту ночь, когда ему не спалось, он лежал на боку в кровати. В щели приоткрытой двери спальни мелькнуло что-то странное.
Сначала он подумал, что ему показалось или что это кто-то из слуг. Но, увидев черные волосы и глаза, Алессандро затаил дыхание.
«Соль Ха?»
Это точно были глаза Соль Ха. Большие, с длинными ресницами и необычайно черные.
Вскочив от удивления, он распахнул дверь, но там никого не было. Решив, что это была странная галлюцинация, он уже собирался вернуться в комнату, когда издалека донесся чистый смех.
— Соль Ха?
На этот раз он позвал её вслух. А-ха-ха, — в ответ раздался смех, похожий на звон стеклянных шариков в мешочке. Из конца темного коридора.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению! ➡️ Fableweaver
