Когда Ривер снова пришла в себя, за окном уже стемнело. Сколько еще прошло времени? Пол-дня? Сутки? Казалось, её чувство времени окончательно сломалось.

Как только она открыла глаза, Нейт, сидевший на диване для посетителей, поспешно подошел к ней.

— ...Ривер, как ты? Нигде не болит?

Возможно, из-за её недавнего приступа, он заговаривал с ней очень осторожно. Когда она кивнула в знак того, что теперь всё в порядке, она увидела, как морщинки между его бровей разгладились.

— Здесь безопасно, я также запросил охрану у итальянских властей. Людей немного, но обещали прислать. Тебя охраняю не только я, так что можешь не волноваться.

— Что... случилось?

Первое, что она хотела знать — это текущая ситуация. Как её спасли, не произошло ли чего-то экстраординарного, пока она была без сознания, и что теперь будет делать штаб.

Нейт замялся, словно раздумывая, с чего начать.

— Для начала объясню предысторию.

Его рассказ начался с того момента, как он обнаружил, что ему звонят с номера Ривер.

— Тот факт, что он звонил мне... ты ведь помнишь?

Ривер лишь молча кивнула. Нейт, должно быть, слышал весь процесс того, как Алессандро безжалостно насиловал её.

— Пока звонок не оборвался, я пытался тайно отследить местоположение. Но они как-то глушат сигнал в том районе. Так было и в тот день, когда ты впервые поехала в этот дом. В какой-то момент сигнал просто взял и пропал.

Нейт с горечью продолжил:

— Как бы я ни старался, точные координаты получить не удавалось. Поэтому я использовал информацию, которую ты передала ранее.

Под старой информацией, вероятно, подразумевалось то, что у них обширные частные владения, что они находятся недалеко от моря, и название близлежащего города, которое я видела по пути в ателье. Хорошо, что это хоть как-то помогло.

— Мы максимально сузили зону поиска и долго прочесывали её. Я заранее попросил о помощи и местную полицию. И вот утром с нами связались. Водитель такси сообщил, что нашел на дороге азиатскую женщину без сознания.

Значит, хоть я этого и не помню, мне как-то удалось добраться до дороги. Как только она об этом подумала, голова раскололась от боли.

— У-ух...

Услышав её короткий стон, Нейт тут же замолчал и схватился за кнопку вызова, готовый немедленно позвать медсестру. Ривер с трудом замахала рукой.

— Нет, не нужно. Не зови никого.

— Но...

— Просто голова на секунду закружилась. Уже проходит.

— А обезболивающее? Точно не нужно попросить вколоть еще?

— Я не хочу принимать решения с затуманенным таблетками мозгом. Так что, вы поехали на место, откуда поступил вызов, и нашли меня?

— ...Да. Мы сразу примчались, и это оказалась ты.

Взгляд Нейта стал полным щемящей тоски. Было видно, как его глаза увлажнились от подступивших слез. Наверное, вспомнил тот момент. Видеть его, всегда такого рационального и хладнокровного, в таком состоянии было странно.

— То, что ты жива... как же я...

Он не смог договорить и всхлипнул. Даже когда он раз за разом получал отказы на свои признания, он не реагировал так остро. Видимо, то, что Ривер чуть не погибла, стало для него огромным шоком.

Не желая, чтобы всё превратилось в мелодраму, Ривер задала подходящий вопрос вместо ответа:

— ...Что сказал врач?

— Множественные ушибы, и, кажется, есть микротрещина в ребре. ...Еще несколько глубоких ссадин, которых не видно под одеждой. Сказали, что тебе нужен абсолютный покой на какое-то время.

Неудивительно, что грудная клетка стянута жестким корсетом. Ривер издала стон, похожий на вздох, и поудобнее устроилась на кровати.

Да, я отчаянно боролась с этим ублюдком, получив кучу травм, и бежала из последних сил. Я помню и смертельную схватку в особняке, и то унижение после того, как он меня подавил... Но почему я не помню ничего после того, как потеряла сознание?

— Говоришь, меня нашли на дороге?

То, что её нашел таксист, тоже было подозрительно. Разве этот район не принадлежит Алессандро? Случайным людям туда так просто не попасть.

— Поблизости ведь нет других городков. Разве это не довольно глухое место?

Я была уверена, что не смогла выбраться за пределы частной территории...

— Я и сам удивился. То, что тебя нашли — это самое настоящее чудо.

— И где именно меня нашли...

— Знаешь, Ривер, ты ведь только пришла в себя, а уже так много говоришь. Может, тебе стоит еще отдохнуть?

— Если устану, сама отдохну. Просто... я не всё помню. Помню, как выбежала из дома, но по дороге точно потеряла сознание. И понятия не имею, как оказалась так далеко.

Нейт молча выслушал её, пару раз нерешительно приоткрыл губы, а затем заговорил:

— Врач сказал, что из-за временного шока воспоминания могут спутаться.

— Что...?

— Это своего рода защитный механизм. Иногда мозг сам пытается стереть слишком травмирующие воспоминания. Наверняка есть пара моментов, которые тебе трудно вспомнить.

Да, она испытала сильнейший психологический шок. Ведь после того, как она покинула особняк, у нее постоянно были галлюцинации. Но разве это не слишком?

У неё не просто были пробелы в памяти, а словно вырезали целый кусок — она вообще ничего не помнила. Её поражало, что то, что происходило в его спальне, она помнила в мельчайших деталях.

Пока Ривер пыталась восстановить забытое прошлое, Нейт осторожно спросил:

— А что с Федерико? Ты ничего о нем не слышала?

— ...

— В штабе считают, что он, скорее всего, мертв. Тело еще не нашли, но то, что тебя раскрыли, да и обстоятельства...

— Твои предположения верны, Нейт.

При воспоминании об окровавленной рубашке Алессандро на душе стало тяжело. Назвать Федерико Марвичи хорошим человеком было трудно, но это не означало, что он заслужил такую жуткую смерть.

— В тот день Алессандро вернулся весь в крови. Наверное, он как раз возвращался после того, как расправился с Федерико.

Пришло время признаться в своей ошибке — в том, что она поверила словам Дамиано и не доложила обо всем. Язык не поворачивался. Ривер несколько раз судорожно сжала одеяло, в конце концов зажмурилась и выпалила:

— Я кое-что скрывала. Не знаю как, но консильери... он узнал, кто я такая. И Федерико, который меня привел, естественно, тоже попал под подозрение.

Её плечи поникли. Если бы я не колебалась и сразу доложила штабу правду, смогли бы мы благополучно сбежать?

— Дамиано Джаннини сказал вот что: если я буду держать рот на замке, он не станет раскрывать меня прямо сейчас. И пообещал сохранить мне жизнь до моего возвращения в Америку.

— ...Ривер.

— Я думала о том, как нам с Федерико выбраться из Италии. Но внезапно...

— Тебе не нужно больше ничего объяснять. Я бы на твоем месте поступил так же.

Вместо упреков она услышала неожиданные слова утешения. Ривер, слегка опешив, подняла голову, а Нейт, кивнув, продолжил:

— Даже если бы ты предупредила Федерико в той ситуации, ничего бы не изменилось. Скорее всего, тебя бы схватили и убили первой. Этот человек наверняка бросил бы тебя и сбежал один.

Оценка была весьма жесткой, но в случае с Федерико это действительно было очень вероятно.

Но подождите, Нейт говорит такие вещи? Он всегда строго разделял личное и профессиональное, когда дело касалось работы. Она была уверена, что и в этот раз на неё обрушится шквал упреков: что он разочарован, почему она действовала самовольно... Ведь именно такой ответ в духе Нейта.

— Нейт, я говорю это не для того, чтобы ты меня утешал. Я докладываю о совершенной мной ошибке.

Это было совершенно не то, чего ожидала Ривер. Вместо облегчения она чувствовала скорее растерянность.

— Пусть уже слишком поздно... но я должна была действовать по инструкции. То, что я не доложила штабу — моя вина. Если бы я хоть как-то поделилась ситуацией, мы могли бы найти другое решение...

— Да, но у тебя есть смягчающие обстоятельства. Твоей жизни угрожала непосредственная опасность. Стыдно признаться, но ни я, ни руководство не смогли обеспечить тебе должной поддержки, чтобы ты могла нам доверять.

— Но...

— И к тому же, по правде говоря... даже если бы Федерико вернулся целым и невредимым, вряд ли ему удалось бы избежать наказания с нашей стороны.

А это еще что значит?

— Послушай. Когда Федерико только внедрялся в организацию, с ним был еще один полицейский под прикрытием. Но где-то через год его раскрыли, и, думаю, не нужно объяснять, чем всё закончилось.

Участь полицейских, раскрытых под прикрытием, в большинстве случаев была ужасающей. Мафия никогда не прощала тех, кто их обманул.

Быстрая казнь на месте считалась бы еще удачей; даже если им удавалось сбежать и выжить, эти люди всё равно прорывались сквозь любую защиту и убивали не только самого полицейского, но и его семью. Достаточно вспомнить моих родителей и жену дяди Бена.

— Тогда Федерико чудом удалось выжить. После этого полиция, похоже, закрывала глаза на его незаконные делишки под предлогом снижения рисков. Но, судя по некоторым недавно вскрывшимся обстоятельствам, он избежал пули отнюдь не только благодаря везению.

— Значит, неужели...

— Франческо сказал, что ходило много слухов о том, что он предал и сдал своего напарника, чтобы спасти собственную шкуру. Но доказательств нет. И тогда, и сейчас это лишь подозрения.

По спине пробежал холодок. Если он действительно сдал напарника, чтобы отвести от себя подозрения и сохранить жизнь, то нет никаких гарантий, что он не поступил бы так же и в этот раз.

— Так что больше не думай об этом. Повторяю, это не твоя вина, Ривер.

Несмотря на его постоянные утешения, Ривер лишь горько опустила глаза.

Её взгляд упал на следы от иглы на синяке на руке. Видимо, пока она была без сознания, медсестра ставила укол и в эту руку. Или просто не могла найти вену.

Нейт встал и начал собирать свою сумку. Похоже, он решил, что состояние Ривер стабилизировалось и новых приступов не предвидится.

— Уже поздно. Ривер, тебе действительно нужно отдохнуть.

— Разве ты не должен сначала отправить отчет в штаб?

— С этим я разберусь сам. Нет нужды так торопиться.

— ...Ты уверен, что так можно?

— Можно. Перестань корить себя. Сейчас твое выздоровление важнее всего остального.

Посмотрев на Ривер с сочувствием, он вдруг добавил, словно чуть не забыл:

— Ах да, это будет изъято как вещественное доказательство.

Нейт протянул ей объемный коричневый конверт. В нем лежали разорванный пеньюар, пушистые тапочки с грязной подошвой и пальто Алессандро.

В глубине души ей хотелось не сдавать это как улики, а сжечь всё прямо в этом конверте. Она не хотела оставлять в этом мире ни малейшего следа от того удушающего времени. Однако Ривер лишь молча кивнула.

— Мне еще нужно уладить кое-какие дела с нашим временным штабом, так что на сегодня я пойду. Увидимся завтра утром.

С этими словами Нейт ушел. Дверь палаты закрылась, и Ривер снова осталась одна.

Из пакета с капельницей по трубке в её вену текла белая жидкость. Пока она молча смотрела на падающие одна за другой капли, обрывки воспоминаний изредка вспыхивали в голове.

Если, если я выживу... я найду тебя и убью своими руками... обязательно, своими руками...

Дремавший гнев разгорелся как лесной пожар.

Кусая разбитую, кровоточащую нижнюю губу, Ривер поклялась себе. Что она ясно покажет ему, рассуждавшему об играх судьбы, какую именно роль ей отвели. Роль не друга и не возлюбленной, а новую роль — роль палача. И она была уверена, что справится с этой ролью блестяще, лучше любого актера.

Я, та, кого ты так жаждал убить, выжила и на этот раз, Алессандро. Я заставлю тебя поплатиться за то, что ты дважды упустил намеченную добычу.