Смочив губы бренди, Чезаре продолжил:
— Я слышал, что после возвращения с Кипра вы, сотто-капо, лично с ней разобрались… Интересно, как она выглядела перед смертью. И как вы избавились от тела.
Ярость, которую он с трудом удерживал внутри, поднялась, словно цунами.
Даже если расследовать дело Федерико приказал отец, решающим фактором, заставившим его ранить Соль Ха собственными руками, был Чезаре. Если бы этот ублюдок не раздул все до таких масштабов, их отношения закончились бы без особых проблем.
— Она не протянула и дня. Умерла быстрее, чем я ожидал.
Несмотря на то, что это была ложь, слова застревали в горле. Чтобы не выдать себя, Сандро нарочно говорил короткими, рублеными фразами.
— Остальные бросили девку и сбежали. Когда она узнала, что ее бросили товарищи, стала изрыгать проклятия.
Алессандро откинулся на спинку дивана, завершая свой ответ. Не было нужды вдаваться в подробности о том, как именно он ее пытал. В конце концов, он не был сумасшедшим садистом, получающим удовольствие от вида крови, ошметков плоти и сломанных костей.
Чезаре, казалось, вполне удовлетворился этим ответом и ухмыльнулся.
— Какое убожество! Тц, сколько ни бегай, все равно всем придется заплатить по счетам. Будь то итальянская полиция или ФБР!
Словно празднуя смерть Ривер Уинстед, мужчина снова поднял бокал с бренди. И то, что он выдал следом, было просто возмутительно:
— Сотто-капо, я же вам уже столько раз говорил. Пора бы вам завязывать с этими девками сомнительного происхождения.
То ли от выпитого, то ли от чего-то еще, Чезаре вел себя громче обычного. Когда Алессандро и остальные прибыли, он уже был изрядно пьян, но по мере того, как напряжение спадало, его язык, похоже, окончательно вышел из-под контроля разума.
— Пришло время найти достойную женщину. Вы ведь и сами поняли это после всего случившегося, сотто-капо? Семье нужна чистокровная итальянка, которая продолжит род Раньери. Как только вы это сделаете, другие капо в скором времени безоговорочно вас поддержат.
Если вкратце, он предлагал ему найти итальянку и создать семью. Это была заезженная пластинка, которую все старейшины твердили ему до тошноты, но раз уж Чезаре завел об этом разговор, у него наверняка была своя цель.
— Моей дочери в этом году исполняется двадцать два. Вы же знаете, что семья ее матери тоже из древнего рода… За чистокровность я ручаюсь головой.
Ну конечно. В своем репертуаре. Какая показательная изворотливость — попытаться подсуетиться раньше других старейшин. Наверняка он имел в виду и то, что после такого сильного удара в спину пора бы уже взяться за ум.
— Разве дон Антонио не будет спокоен, только когда вы остепенитесь?
Когда он с нажимом произнес имя Антонио, глаза Чезаре странно блеснули. Было очевидно, что его преданность человеку, чье местонахождение даже не было известно, ничуть не изменилась. Возможно, деяния и легенды вокруг Иль Дьяволо вселили в Чезаре некий религиозный фанатизм.
Он не собирался улыбаться, но уголки его губ сами собой изогнулись в кривой усмешке. Что ж, спишем это на хорошую актерскую игру.
Сандро, делая вид, что поддерживает застолье, побуждал Чезаре пить еще больше. Сам-то он пьянел с трудом, так что ему оставалось лишь составлять компанию. Для него, годами притворявшегося перед капо, это было плевым делом.
— Моя дочь Карла довольно миловидна. И здоровьем не обделена, так что родит вам, сотто-капо, двоих-троих крепких сыновей. С детства была послушной и никогда не перечила родителям, так что и в браке будет покорной мужу…
— Этот медальон, я видел его пару раз раньше. Судя по тому, что ты носишь его и сейчас, это ценная вещь? — Алессандро изящно перевел тему, пока Чезаре не успел пуститься в долгие разглагольствования. — Раз уж человек, известный тем, что каждый день меняет часы, не снимает его.
Теперь, оказавшись так близко, он мог рассмотреть его в деталях. Этот медальон был из одного комплекта с тем, что он нашел в могиле матери. Что было выгравировано на обратной стороне — рисунок, цифры или буквы, — пока было неясно. Чезаре взял медальон, слегка приподнял его и с воодушевлением заговорил:
— А-а, вы об этом? Несколько лет назад его подарил мне сам дон Антонио. А поскольку он из чистого золота, я ношу его с особой осторожностью, чтобы, не дай бог, не поцарапать.
— Отец?
— Представляете, он сам надел его мне на шею! Я был так поражен! Зато теперь этот медальон для меня почти как сам босс. Я бы ни за что не променял его даже на единственную дочь, уж поверьте.
Теперь все стало окончательно ясно. Осталось только заполучить его.
Лицо Чезаре, начавшего нести околесицу, было красным, как помидор. Ничего удивительного, ведь за короткое время он опрокинул уже три бокала подряд.
Настал идеальный момент, чтобы выбить почву у него из-под ног. Алессандро, дожидавшийся своего часа, словно хищник в засаде, наконец заговорил:
— На этом пустую болтовню закончим. Я пришел сюда совсем по другой причине, Чезаре.
— Что?
— Я навел справки и выяснил, что Марвичи отстегивал тебе немалые суммы.
Чезаре, не успевший переварить резкую смену темы и тона, лишь хлопал глазами. Но Алессандро не собирался давать ему время на раздумья или поиск отговорок.
— Говорят, он несколько раз просил о личной встрече. И хотя эта просьба была удовлетворена лишь однажды, что стало и первым, и последним разом… Тебе есть что сказать по этому поводу?
— Сотто-капо, о чем вы говорите?
— Я хочу прояснить этот вопрос раз и навсегда, Дарко.
Его бесстрастный взгляд вонзился прямо в лицо цели.
— Как ты сам сказал, я собираюсь тщательно проверить каждого причастного, так что тебе лучше выложить все как есть, ничего не скрывая.
Во взгляде Алессандро, шептавшего эти пугающие и непреклонные слова, читалась леденящая душу ярость. Он подавлял Чезаре, словно готовый в любую секунду вцепиться ему в глотку и свернуть шею.
Даже Нейт, наблюдавший за происходящим через зеркало на стене, невольно вздрогнул. Хоть он и знал, что все это спектакль, от этой острой жажды убийства по спине побежали мурашки — настолько она казалась реальной.
— Ты ведь давно в организации и прекрасно знаешь правила. Раньери не прощают лжи.
Последние слова Сандро не были ни блефом, ни угрозой. Это было непреложное правило, истина, которую никто не смел нарушить при режиме, установленном Антонио. Услышав это, Чезаре в ужасе вытаращил глаза и, отчаянно замахав руками, взмолился:
— Н-нет, это несправедливо! Да, этот ублюдок лебезил передо мной и самовольно приносил подношения, но это же было так давно!
На лбу мужчины, пытавшегося доказать свою невиновность, выступила испарина и покатилась градом.
— Я пресекал это, как мог! Клянусь, я не имею ничего общего с этим мерзавцем, сотто-капо!
— Да, может и так. Вполне возможно. Но я всегда хотел знать…
Алессандро медленно поднялся на ноги. Когда этот массивный мужчина оперся о стол, на лицо Чезаре легла темная тень. Его силуэт в контровом свете казался чем-то нечеловеческим. Сандро, облаченный в ауру подавляющего ужаса, медленно, очень медленно наклонился, чтобы поравняться с ним взглядом.
— …кому ты на самом деле предан.
Чезаре, парализованный страхом, дрожал, словно пронзенный этим ледяным синим взглядом. В удушающей атмосфере допрос продолжился:
— Кто громче всех протестовал, когда отец впервые исчез и мне пришлось занять его место?
— …….
— Это был ты, Чезаре Дарко. Неужели ты так сильно не доверял мне, единственному законному наследнику отца, и семье Раньери под моим началом?
— Это недоразумение, сотто-капо! Я просто…
— Если ты хотел избавиться от меня, лучшей возможности не придумаешь. Мне даже приходит в голову, что это ты мог все подстроить. Сговориться с полицией для успешного переворота и подсунуть мне ту девку… Я считаю, это более чем вероятно.
— Это не я, сотто-капо Алессандро! Прошу, воздержитесь от беспочвенных обвинений!
— Думаешь, если будешь визжать как резаная свинья, это докажет твою невиновность?
— Прошу вас, дайте мне шанс! Я сделаю все, чтобы доказать свою преданность!
Наконец-то из уст этого ублюдка прозвучал ответ, которого так ждал Алессандро. Но Сандро, словно хищник, играющий с добычей, продолжал неспешно измываться над Чезаре.
— Шанс, говоришь? Звучит заманчиво. Но я надеюсь, твой способ доказать преданность не ограничится тем, что ты будешь ползать на коленях и скулить как паршивая шавка, лишь бы спасти свою жалкую жизнь?
Сказав это, Сандро на мгновение замолчал, а затем, словно его вдруг осенило, продолжил со сверкающими глазами:
— …А, точно. Что ты там говорил недавно? Что не променяешь этот медальон даже на свою единственную дочь.
Стоило Сандро упомянуть о медальоне, как раскрасневшееся лицо Чезаре исказилось. Даже дрожа от страха, он инстинктивно почувствовал возможность спастись.
— Если отдашь его, я поверю тебе на этот раз.
— С-сотто-капо…
— Разве такая ценная вещь не лучший способ доказать свою «искренность»?
Закончив говорить, Алессандро лишь слегка приподнял уголки губ в усмешке. В точности так, как иногда делал Антонио. Не было более эффективного выражения лица, чтобы сломить волю Чезаре.
В повисшей тишине было слышно, как кто-то сглотнул. Но исход был предрешен. Чезаре, несколько раз промахнувшись трясущимися руками, расстегнул цепочку и осторожно положил медальон на стол. Его лицо, до этого красное как помидор, теперь было мертвенно-бледным.
— Я… предан семье Раньери.
Эти слова означали, что он не забыл: Алессандро — тоже Раньери. Чезаре Дарко, лидер фракции Антонио, ждавший лишь возвращения босса, наконец признал, что реальная власть в организации теперь принадлежит Алессандро, и подчинился ему.
Золотой медальон благополучно перекочевал в карман Сандро. Наблюдавший за всем этим Нейт тихо выдохнул. Похоже, он, до этого сидевший затаив дыхание не меньше Чезаре, тоже наконец расслабился. Паоло легонько пнул его по носку ботинка — знак того, что расслабляться рано, пока все не закончится окончательно.
— Я принимаю твою клятву. Именем Раньери.
Алессандро протянул Чезаре руку тыльной стороной вверх. Капо, все еще пребывая в оцепенении от произошедшего, рефлекторно склонил голову и поцеловал ее.
Таким образом Алессандро добился покорности Чезаре. Было ли это подчинение из страха или результат его власти как правителя — оставалось неясным, но пока было достаточно того, что он заполучил медальон.
***
Ривер покорно ждала в машине уже больше часа. Она кусала губы, грызла ногти, трясла ногой, пытаясь унять тревогу, но это не помогало. К счастью, благодаря наушнику Нейта она могла хотя бы примерно представлять, что там происходит.
Угрозы Алессандро, похоже, сработали, медальон был у него, а на фоне зазвучала громкая музыка. Видимо, они уже выходили.
Вскоре в дверях клуба показался Алессандро. За ним — Паоло и Нейт. Как только Ривер увидела лицо Сандро, она невольно зажмурилась и снова открыла глаза. Лишь тогда ее напряженные до предела мышцы расслабились.
Все трое привычно сели в машину и закрыли за собой двери. Ривер, вытащив наушник, заговорила первой:
— Вы забрали медальон? Что там…
— Сотто-капо! Сотто-капо!
Снаружи раздался не самый приятный голос. От входа в клуб, задыхаясь, бежал Чезаре. Подбежав к машине, он забарабанил ладонями по стеклу и закричал:
— Сотто-капо! Пожалуйста, откройте дверь на секунду!
— Не слушай его, поехали.
По приказу Алессандро Паоло завел двигатель. По кузову пробежала мелкая вибрация.
И в этот же момент по ушам ударил зловещий звук: щелк. Прохладный ночной воздух и огни ночного города ворвались в салон. Все произошло в одно мгновение.
— …А?
И
взгляд Чезаре был устремлен прямо на Ривер.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
