Паоло не спешил отвечать, избегая взгляда Марты. Это было равносильно признанию в том, что он знает подоплеку.

— Любому видно, что это странно. Они так безумно любили друг друга, как она могла исчезнуть в одночасье? И даже её собранный чемодан так разворотили?

— ...

— Сандро повредил руку по той же причине?

Марта крепко вцепилась в воротник мужчины, словно боясь, что он сбежит. Пусть они и были в отношениях господина и прислуги, для неё он был ребенком, которому она отдала всю свою любовь вместо умершего родного сына. Ей нужно было знать, что так пожирает Сандро изнутри.

— Сегодня я должна услышать правду. Нужно хотя бы понимать ситуацию, чтобы быть осторожной!

— Сделайте вид, что ничего не знаете. Сейчас тяжелее всего именно сотто-капо.

— У него такой мертвый взгляд, и вы предлагаете мне просто смотреть на это? Может, вы и способны на такое, но я — нет!

— Пожалуйста, Марта!

Он торопливо замахал руками, призывая её говорить тише. Она не стала настаивать, но продолжала тяжело дышать, крепко сжимая мокрую тряпку. Паоло, сглотнув тяжелый ком в горле, с горьким выражением лица выдавил:

— Иногда лучше не знать правду.

Марта поняла, что как бы она ни давила на Паоло, ответа она не добьется. Смирившись, женщина дотерла воду и песок у входа и направилась на кухню. Времени до ужина оставалось в обрез.

Однако всё время, пока она готовила, мысли Марты были заняты вовсе не рецептом соуса. С тяжелым сердцем она прокручивала в голове, как изменился Сандро после исчезновения Лили.

Первое, что бросалось в глаза — это его помрачневшее лицо и то, что он стал говорить еще меньше, чем обычно. Он и так был неразговорчив, но не до такой же степени. Даже когда она пыталась завести разговор о погоде или мелочах с рынка, он пресекал любые попытки общения и возводил глухую стену.

Пока девушка жила здесь, Сандро заговаривал с Мартой гораздо чаще обычного. Мужчина, который на вопрос о том, что бы он хотел съесть, лишь качал головой, вдруг начал просить приготовить то, что нравится Лили — слушать это было даже как-то удивительно.

— Слышал, апельсиновое желе, которое ты подала вчера на десерт, было очень вкусным. Сможешь сделать его и сегодня?

— Не клади огурцы в сэндвичи. Лили их не любит.

А в день рождения Лили он даже лично помогал украшать торт. Но что теперь? Как по волшебству, он перестал заходить на кухню, а сидя в одиночестве за столом, ел словно машина.

Еще больше она испугалась, когда во время уборки в кабинете нашла пустую бутылку из-под бренди. Он, который почти не пил алкоголь, за исключением вина за ужином, в одиночку прикончил целую бутылку крепкого спиртного. Кажется, она поняла, почему Паоло, зашедший накануне в кабинет, вышел оттуда ни с чем.

До этого момента она еще могла заставить себя поверить, что всё это — просто боль от расставания. Если бы не то, что произошло пару дней назад утром, Марта бы так сильно не беспокоилась.

В последнее время Сандро всё чаще проводил время в гостевой спальне. Хотя в комнате по-прежнему оставались одежда, чемодан и всякие мелочи Лили. Казалось бы, видеть эти вещи Сандро ни к чему, но убрать их он не разрешал, так что поделать было нечего.

— Не трогай ничего в этой комнате.

— ...Сандро, позволь мне хотя бы постирать постельное белье...

— В этом нет нужды.

И в тот же день днем, когда Паоло, не зная ситуации, выставил чемодан Лили за дверь гостевой спальни, Сандро впервые повысил голос.

— Немедленно убери оттуда руки!

Это было впервые. Чтобы Сандро так кричал, срывая голос и вздувая вены на шее. Конечно, он быстро взял себя в руки и извинился, но те, кто это видел, не могли не побледнеть. Сорваться на Паоло, который всю жизнь был его верной правой рукой, означало, что молодой господин сейчас был явно не в себе.

Какое же расставание он пережил, раз оно так его сломало? Чем больше она вспоминала последние несколько дней, тем мрачнее становилось на душе.

В нос ударил запах гари. Не заметившая, что рагу выкипает, Марта поспешно выключила индукционную плиту. Чуть не спалить еду — такое с ней случилось впервые за десять с лишним лет. Похоже, рассудок теряет не только Сандро, — с нервным смешком подумала Марта.

Кое-как закончив сервировку, она позвала Сандро, как обычно. Ожидая, что вскоре хозяин особняка спустится по лестнице с равнодушным лицом.

Но Сандро не спустился. Лишь Паоло, который был занят разбором бумаг в кабинете, выглянул с растерянным лицом.

— А молодой господин?

— Он должен быть у себя в комнате...

Марта поспешно поднялась по лестнице. Сердце упало, когда человек, который обычно хотя бы отвечал «сейчас иду» или «поем позже», вдруг никак не отреагировал.

Стук-стук. В такт ударам по плотно закрытой двери спальни гулко билось и её сердце.

— Сандро?

Вместо ответа или звука шагов ей вернулась лишь зловещая тишина. Тревога Марты достигла предела, и она впервые распахнула дверь спальни без разрешения.

Увидев пустую кровать, она первым делом проверила балкон. Двери закрыты, никого не видно. Значит, в ванной? Она пробежала через гардеробную к ванной, но там её ждало лишь вдребезги разбитое зеркало. Судя по засохшей крови на трещинах, разбито оно было явно не сегодня.

— Марта! Идите сюда. Кажется, он в гостевой комнате.

Паоло, стоявший в коридоре, помахал ей рукой. Проследив за направлением его руки, она действительно увидела следы воды и песка, тянущиеся прямо к гостевой комнате.

Как только она заглянула в ванную гостевой спальни, то невольно зажала рот рукой.

— О, боже. Господи...

Алессандро лежал, погрузившись в воду, безвольно раскинув конечности. Его длинные руки и ноги свешивались за края ванны, а лицо было мертвенно-бледным. Судя по всему, он даже не собирался мыться — на нём была та самая одежда, в которой он вернулся.

То, как он лежал, прислонившись головой к краю ванны с закрытыми глазами, было в точности как...

— Сандро! Сандро? Очнитесь!

Она в испуге потрясла его за плечо, и закрытые веки дрогнули. Видимо, он просто задремал в ванне. На глаза навернулись слезы. Поняв, что худшее не произошло, Марта беззвучно вознесла молитву благодарности. На какое-то мгновение... я решила, что он ушел туда, откуда не возвращаются.

Вскоре Алессандро бросил на Марту безучастный взгляд и как ни в чем не бывало приподнялся.

— ...Уже время ужина.

Когда он пошевелился, вода в ванне плеснула через край. В тот момент, когда Марта отступила на пару шагов, она услышала непонятный вопрос.

— А Соль Ха? Она ждет?

Соль Ха? Прежде чем она успела переспросить, о ком он говорит, Сандро с горечью пробормотал:

— Ах... она ушла.

Соль Ха. Имя, которое она слышала впервые. Такое сложное для произношения и непривычное.

Кажется, говорили, что Лили корейского происхождения. Может, это её другое имя? Но спросить Сандро напрямую она не решалась. Сейчас он казался таким хрупким, что от малейшего неосторожного прикосновения мог либо рассыпаться, либо взорваться.

Только теперь, видимо, собираясь помыться, Алессандро начал расстегивать пуговицы прилипшей к телу рубашки. И тут она заметила, что помимо перебинтованной руки, на тыльной стороне ладони и на предплечьях было множество мелких ран. Похожих на царапины от ногтей.

— Я скоро спущусь. Оставь еду на столе и можешь идти домой.

— Вы точно поедите? Оставить всё под крышками?

— ...Хорошо.

Хоть она и относилась к нему как к сыну, смотреть на голое тело взрослого мужчины она не собиралась. Марта спустилась на первый этаж и накрыла каждое блюдо на столе специальной крышкой.

Перед уходом она с тревожным лицом несколько раз попросила Паоло, который мерил шагами коридор второго этажа. Чтобы сегодня он остался в доме и внимательно приглядывал за Алессандро, мало ли что.

Возможно, это была чрезмерная паранойя... но как тут не волноваться? Всё, что она могла сейчас сделать — это молиться, чтобы по приходе на работу ей не сообщили о смерти Сандро.

Его обещание поесть позже, как и ожидалось, оказалось ложью. К заботливо приготовленному ужину он даже не притронулся. Когда она спросила Паоло о том, что было ночью, он ответил, что Сандро, скорее всего, помылся и так и уснул в гостевой комнате.

— Похоже, дело действительно серьезное, но мы ничего не можем сделать. И как тут быть...

Сильвио, закончивший чинить водопровод, с тревогой начал разговор. Это касалось Алессандро, который сегодня отказался даже от завтрака.

— Дорогой, знаешь, чего я на самом деле боюсь?

Сказала Марта, сжимая кружку, в которой давно уже заваривался пакетик чая.

— Я вижу в молодом господине прежнюю госпожу.

— ...

— Помнишь, какой была госпожа перед смертью?

Сильвио вместо ответа лишь кивнул. Разве можно забыть причину, по которой участок, сейчас засаженный саженцами в ожидании цветения, так долго пустовал.

— Как вспомню тот день, у меня до сих пор сердце замирает. Услышала выстрел, прибежала, а там госпожа вся в крови, и рядом с ней молодой господин...

— Хватит, хватит. Ни к чему хорошему эти воспоминания не приведут.

— Но они всё время всплывают в памяти. Мне так страшно. Страшно, что и Сандро вот так исчезнет в один день.

Лукреция умерла на заднем дворе. Женщина, которая каждый день с безжизненным лицом смотрела куда-то вдаль и ни разу не взглянула на отчаянно зовущего её маленького сына, сама нажала на курок и оборвала свою жизнь. Эти синие глаза, в которых не было ни капли жизни, хоть человек еще дышал. Теперь Марта видела точно такой же взгляд у Сандро.

— На самом деле, недавно... я спросил молодого господина, что делать с цветником.

Похлопывая по плечу тревожную жену, Сильвио неуверенно начал рассказ.

— Чтобы саженцы незабудок благополучно пережили зиму, за ними нужно ухаживать, чтобы они не замерзли. Вот я и спросил, собирается ли он оставить цветник.

Растения в открытом грунте посреди зимы требуют хотя бы минимального ухода. Муж спросил Сандро, хочет ли он сохранить цветник или вернуть участок в прежнее состояние.

— ...Сказал перекопать?

— Нет, сказал продолжать ухаживать. Велел сделать всё возможное, чтобы саженцы не погибли, что бы ни случилось.

Эти слова разбили Марте сердце. Это означало, что Алессандро всё еще не может отпустить Лили. Если бы он хотел вычеркнуть её из жизни навсегда, он бы приказал уничтожить цветник.

Лили ведь тоже искренне любила Сандро... Как же всё так обернулось?

Все в один голос говорили. Что впервые узнали, что он может так много говорить и так светло улыбаться. Мужчина всегда казался счастливым, когда Лили была рядом. Только она могла превратить Сандро в обычного парня.

Поэтому Марта в глубине души надеялась, что Лили пустит корни рядом с Алессандро. Она не раз представляла себе, как они клянутся перед Богом стать спутниками жизни, как однажды у них появляются дети и они живут вместе долго и счастливо. Сильвио и Паоло, должно быть, мечтали о том же.

— Поэтому я собираюсь ухаживать за ними изо всех сил. Когда придет весна и распустятся цветы... кто знает. Может быть, Лили вернется.

Вернется ли Лили? Поначалу Марта тоже надеялась, но теперь потеряла уверенность. Каковы шансы, что женщина, которая бросила все свои вещи и внезапно исчезла, вернется — это сродни чуду.

Но Марта просто промолчала. Казалось, если она произнесет это вслух, Лили действительно никогда не вернется. И Лили, и разум с самообладанием Сандро.

— Я понимаю твои опасения, но давай поверим в молодого господина еще немного.

Как бы в насмешку над его словами, со второго этажа раздался громкий звук. Это был звук игры Алессандро на пианино. После исчезновения Лили он не играл, а лишь держал ноты раскрытыми, но сегодня, похоже, всё-таки сел за инструмент.

Однако назвать это игрой было сложно. Звуки ударов по черным и белым клавишам были такими резкими и грубыми, что казалось, будто он сейчас сломает инструмент. Чем дольше длилась эта полная безумия или отчаяния игра, тем мрачнее становились лица слушателей на первом этаже.