Он пошарил по стене и включил свет, но там никого не было. Соль Ха, которую он только что видел и слышал, бесследно исчезла.
Неужели это... призрак?
Соль Ха мертва. Образ девочки, падающей в крови после выстрела, всё еще стоял перед глазами. Если это умершая Соль Ха явилась в виде призрака...
Даже осознав это, он не почувствовал страха.
Зная, что это бессмысленно, Алессандро не мог просто уйти. Он бродил по коридору, медленно спускался по лестнице, обходил колонны, поглаживая их ладонью.
Тоска разлилась по всему дому. Даже если это была всего лишь мимолетная иллюзия, он хотел видеть её еще хоть немного. Соль Ха, которая оставила ему только время, проведенное вместе, и ушла навсегда.
Но сколько бы он ни бродил, всё было напрасно.
— ...Ты ушла?
Разумеется, ответа не последовало. Может быть, она просто зашла попрощаться перед тем, как отправиться в рай.
Именно тогда, когда он уже собирался вернуться в свою комнату, в нескольких шагах от него снова раздался смех. Он не видел её, но чувствовал.
Соль Ха здесь.
— Где ты?
Когда он огляделся, перед ним снова появилась радостно бегающая Соль Ха. В той же одежде, что и в день их первой встречи.
— ...Соль Ха.
Она по-прежнему не отвечала. И, словно оправдывая свое прозвище «белочка», она ускользала от него, как бы быстро он ни пытался её догнать, словно они играли в прятки. Но стоило ему остановиться, как она начинала крутиться вокруг, всем своим видом спрашивая: «Почему ты не догоняешь?».
— Ты скучала по мне?
Стоя в отдалении, Соль Ха слегка высунула голову и застенчиво улыбнулась. Значит, она пришла не для того, чтобы мучить меня из ненависти. Почему-то от этого на глаза навернулись слезы. Откашлявшись, Алессандро снова заговорил с ней:
— Тебе не холодно?
Её наряд, подходящий скорее для разгара лета, резал глаза. Но Соль Ха, стоявшая перед ним, словно не замечая январского холода, лишь гордо покачала головой.
Немного подумав, Сандро сел на ступеньку лестницы. Наблюдавшая за ним Соль Ха, словно только этого и ждала, тут же подбежала и уселась рядом.
Раньше, когда они сидели вот так, плечом к плечу, он чувствовал тепло её тела, но сейчас он ощущал лишь прохладный ветерок. Видимо, её можно было только видеть, но не осязать.
Но это не имело значения. Какая разница, даже если это не настоящая Соль Ха. Ведь она, та, кого он думал, что больше никогда не увидит, появилась прямо перед ним.
— ...Прости меня.
Поэтому Сандро решил сказать то, что хотел сказать больше всего.
— За то, что ранил тебя теми злыми словами, за то, что из-за меня погибли твои родители и ты...
Говоря это, в глубине души он боялся. Боялся, что иллюзия Соль Ха растает, оставив после себя лишь полный ненависти взгляд.
Но вместо злобного взгляда девочка лишь тихо покачала головой.
Словно говоря: «Это не твоя вина», словно показывая, что она ни капли на него не злится.
— Прости, прости меня, Соль Ха. Из-за меня... хнык...
Извинения вскоре переросли в рыдания. Призрачная нежность, рука, которую он больше не мог сжать в своей, ласково погладила мальчика по щеке.
Алессандро долго плакал, жалея Соль Ха, лишившуюся жизни по его вине, и тоскуя по ней.
Полуночная вылазка закончилась вместе с криком экономки.
— Боже мой, молодой господин!
Видимо, он так и уснул, свернувшись калачиком на лестнице. Экономка в пижаме бросилась к нему и схватила за руку. Это реально?
...А, да, реально. Там, где она его держала, было тепло. И сила, с которой она его сжимала, тоже была вполне ощутимой.
— Господи, почему вы здесь? Вам еще спать и спать в своей кровати. Ох, какие у вас холодные руки!
Сквозь шторы мягко пробивался утренний свет. Это был скорее солнечный, чем лунный свет.
— Уже утро?
— Да, на кухне уже пора кипятить воду и готовить продукты. Скоро взойдет солнце.
Он посмотрел туда, где мгновение назад сидела Соль Ха, но она уже исчезла. Неужели это всё-таки был сон? Сон, порожденный моим отчаянным желанием её увидеть?
Ему стало немного пусто на душе.
Когда экономка отвела его в комнату и уложила в кровать, он провалился в сон, даже не заметив как. Это был первый крепкий сон за долгое время.
Но на следующий день, снова увидев Соль Ха, Алессандро отбросил гипотезу о том, что события прошлой ночи были сном. Сколько бы он ни тер глаза, сколько бы ни щипал себя за руки и щеки — ему было больно, а значит, это была реальность.
Появившаяся средь бела дня Соль Ха с сияющим лицом села рядом с ним, пока он играл на пианино. Болтая ногами под стулом, она указала на ноты, словно прося сыграть следующую пьесу.
— Ладно... только один раз.
Закончив играть и посмотрев в сторону, он обнаружил, что там никого нет. Лишь учительница, которая слушала его игру стоя позади, похлопала в ладоши, похвалив его. Из этого он сделал еще один вывод.
Соль Ха видит только он один.
Таким образом, Соль Ха то появлялась, то исчезала, не делая различий между днем и ночью. Не было никакого расписания. И время, которое она проводила с ним, каждый раз было разным.
Призрак не разговаривал с ним и не звал его по имени, но зато тепло улыбался. Иногда она сидела рядом и клала голову ему на плечо. Чувство вины, давящее на грудь, никуда не исчезло, но то, что Соль Ха не ненавидела его и относилась к нему с лаской, хоть немного утешало его тоскующее сердце.
Особенно после того, как начались тренировки с отцом.
Вначале всё, за что бы он ни брался, давалось ему с трудом и выматывало все силы. Почти каждый день после тренировки он принимал душ и замертво падал в кровать. И тогда Соль Ха, словно только этого и ждала, появлялась и крутилась поблизости.
Она наклоняла голову, словно проверяя его состояние, а когда их глаза встречались, ослепительно улыбалась. Иногда она сидела рядом и болтала ногами, пока он не засыпал. А порой она мягко клала свою руку — ту самую, которую он больше не мог сжать — на тыльную сторону ладони измученного мальчика.
Эти моменты были для Сандро неоценимым утешением.
Когда он только-только привык к новому дому, в его расписание добавились совершенно незнакомые дисциплины.
Базовая физическая подготовка, рукопашный бой, стрельба, владение ножом, техники убийства и тому подобное. Было решено, что его будут обучать члены организации, лучшие в своих областях. Однако не будет преувеличением сказать, что в основном его обучал сам отец.
То, что время, проводимое вместе, увеличилось в несколько раз, не означало, что их отношения станут теплее. Скорее, страх перед ним только укрепился.
Особенно когда он начал брать в руки оружие — отец давил на него с невыносимой жестокостью.
Пистолет казался неподъемным для ребенка. Более того, стоило ему положить палец на курок, как он смутно вспоминал то чувство, когда выстрелил в Соль Ха, и часто ронял оружие. Эта тяжесть, давившая на запястье и руку, была, вероятно, тяжестью убийства.
Отец его не бил. Вместо этого он приказывал снова поднять упавший пистолет. Он заставлял его брать оружие, ронять и снова брать до тех пор, пока ствол не переставал дрожать, и лишь глубокой ночью отпускал под предлогом, что пора спать. И так три дня подряд.
Когда Сандро перестал ронять пистолет, отец широко улыбнулся и сказал:
— Вот видишь, прикончить какую-то девчонку — это пара пустяков.
Он ошибался. Сандро научился держать пистолет не потому, что хотел этого. Просто вбитая силой привычка подавила отторжение.
Сегодняшняя тренировка по стрельбе только что закончилась. Пока Сандро молча смотрел вдаль, отец устроил ему жесткий допрос.
— Эта мишень была ключевой в сегодняшней тренировке. Хочешь получить пулю в спину от того, кого не добил?
Его ошибкой было то, что он слишком быстро сдался на одной из мишеней. Несмотря на упреки отца, Алессандро молча слушал, заложив руки за спину.
— Я ведь не давал команды пропустить её. Почему ты не попытался и просто прошел мимо?
У него была причина отказаться от той мишени. Она находилась в узком коридоре, за углом под 90 градусов, скрытая стеной, поэтому стрелять с его позиции означало лишь крошить бетон пулями. О том, что мишень вообще там есть, он узнал только благодаря зеркалу, висящему на стене.
Времени было в обрез, а поразить нужно было еще много других мишеней. Поэтому он принял смелое решение пропустить её, но...
— ...Простите.
Обычно мафиози по мере продвижения по служебной лестнице всё больше полагаются на мозги, но Антонио был другим. Он был сплошным исключением из правил. Он в совершенстве владел огнестрельным и холодным оружием, рукопашным боем, а в стрельбе ему и вовсе не было равных.
— Сынок, как думаешь, зачем там висит зеркало?
— Чтобы показать, что там есть мишень...?
— Верно. Но стал бы я показывать тебе мишень, в которую нельзя попасть? Зачем мне это?
Услышав, что есть способ поразить все цели, Сандро удивился, а отец достал пистолет и выстрелил куда-то. Звук выстрела и металлический лязг эхом разнеслись по коридору.
— Видишь, всё возможно.
С упреком Антонио кивнул в сторону зеркала. Мишень, отражавшаяся в нём, была снесена начисто.
Это было непостижимо. Как бы ни изгибалась траектория пули по параболе, её направление в целом остается прямолинейным. Из-за конструктивных особенностей закрутить её, как футбольный или бейсбольный мяч, невозможно. Но как тогда?
— На этом полигоне ни одна деталь не установлена просто так. Вон там, на самом краю, торчит кусок арматуры, видишь? Ты должен использовать его.
Это была почти цирковая демонстрация, от которой невольно открывался рот. Кто-то, возможно, и восхитился бы, но Алессандро лишь смотрел на обломки в зеркале.
Ему было жутко от того, что убить человека можно даже таким способом. И ему был противен отец, который просчитывал всё до таких мелочей, и он сам, вынужденный усваивать эти расчеты.
Он больше не хотел учиться причинять вред другим людям. Эту мысль он повторял про себя каждое утро, открывая глаза, но у него не было сил вырваться из этих уроков убийства.
— Прости меня. Но я ничем не могу тебе помочь.
Даже крестный, который хоть как-то пытался его защитить, не мог изменить решение отца. Сандро ответил, что всё в порядке, но скрыть разочарование было трудно.
Закончив разговор с крестным, Сандро просто сполз по стене и сел на пол. Пока он сидел, низко опустив голову, на краю его поля зрения появились маленькие ножки.
Ты здесь, моя белочка. Моя Соль Ха.
— ...Я устал.
От его невольно вырвавшихся слов Соль Ха сделала испуганное лицо. Она тут же подбежала к нему и посмотрела на него снизу вверх полными слез глазами. То, как она суетилась, было и милым, и жалким одновременно, поэтому он больше не мог позволить себе жаловаться.
— Прости. Со мной всё в порядке.
Он понимал, что это ненормально. Но в его похожей на ад жизни эта галлюцинация, которую он даже не мог обнять, была единственным утешением.
***
Взгляд матери изменился в одно мгновение.
Лицо Лукреции стремительно наливалось гневом. Прежде чем Алессандро успел отреагировать, она закричала:
— Пошел вон!
— Матушка, это я, Сандро...
— Сукин сын, будь ты проклят! Думаешь, ты сможешь умереть спокойно...?!
Его руки, хоть еще и сохранявшие детские черты, но заметно окрепшие за последнее время, попытались успокоить Лукрецию. Но он так и не решился прикоснуться к матери, лишь хватая воздух.
— Это я, Сандро, матушка!
Но его отчаянные крики, похоже, не доходили до неё. В конце концов, Лукреция начала швырять всё, что попадалось под руку.
Все острые или колющие предметы были убраны заранее. Поэтому в него летели максимум подушки, но когда в воздухе просвистела цветочная ваза, у него потемнело в глазах.
Дзынь! Тяжелая стеклянная ваза вдребезги разбилась о стену и пол. По ковру растеклась вода, цветы разлетелись в разные стороны, но проблема была не в этом. Услышав грохот, в комнату вбежала экономка и, увидев его, вскрикнула:
— Молодой господин, немедленно выхо... Ох, ваша щека!
Услышав это, Алессандро непроизвольно дотронулся до щеки. На тыльной стороне ладони осталась красная кровь. Незадолго до этого он почувствовал легкий холодок — видимо, отлетевший осколок стекла порезал ему кожу.
— Уходи! Убирайся! Проклятый ублюдок!
Даже в тот момент, когда экономка выводила его из комнаты, в спину ему неслись лишь проклятия матери. Истеричные крики начали стихать только после того, как дверь закрылась.
Лукреция больше не узнавала своего любимого сына. Вместо этого она стала видеть в нём лицо мужа, которого ненавидела до дрожи.
