Ривер закатала рукава и стерла грязь с лица Сандро. С закрытыми глазами он послушно принимал её прикосновения, и выражение его лица казалось невероятно умиротворенным.

— Готово. Теперь ты чистый.

Под багровым небом участок земли был усыпан крошечными зелеными саженцами. Чтобы посадить их все, потребовалось полдня, но усталость с лихвой окупалась чувством выполненного долга. Глядя на этот пейзаж, Ривер мягко улыбнулась.

— Но вместе мы справились быстро, правда?

Вместо того чтобы любоваться прекрасными произведениями искусства или гулять по знаменитым туристическим местам, ей больше нравилось вот так работать вместе и создавать что-то своими руками. Эти накопившиеся моменты простой, повседневной жизни, эти теплые и трогательные мгновения, которые она больше никогда не сможет испытать, были для неё так дороги.

Именно тогда надежные руки обняли её за плечи сзади. Вскоре она смутно почувствовала стук его сердца, бьющегося в такт дыханию.

Что-то твердое мягко опустилось ей на макушку. Видимо, Сандро положил подбородок ей на голову. Мы же только что закончили работать в саду, он весь мокрый от пота. Ривер сжалась, не желая пачкать его своим потом.

— Не прижимайся так сильно. От меня, наверное, потом пахнет?

— Мне всё равно. Мы ведь не первый раз потеем вместе.

— Да ты просто...!

— А что? Мне нравится.

Алессандро и не думал разжимать объятия, а вместо этого начал целовать её в шею. Как бы она ни извивалась от щекотки, он не ослаблял хватку, словно капризный ребенок.

Даже эти мелочи приносили Ривер огромную радость. Ведь она хотела, чтобы Сандро больше на неё опирался. Чтобы он больше капризничал и вел себя как дикий зверь, полностью сбросивший свою защиту.

— ...От меня правда не пахнет потом?

— Нисколько. Пахнет только тобой.

Слишком поздно было обвинять его во лжи, ведь он прижимался к ней без малейших колебаний. Видя, как он утыкается носом в её обнаженную кожу и глубоко вдыхает её запах, Ривер больше не могла его отталкивать.

Она молча перевела взгляд на небо, где её встретил прекрасный закат. Неужели небо здесь всегда было таким ослепительным? Всё, что она видела, казалось ей новым и бесконечно драгоценным.

Настолько, что ей невольно захотелось поклясться в вечной любви.

— Пора ужинать. Может, пойдем обратно?

Но почему-то руки, обнимавшие Ривер, сжались еще сильнее. Это было не просто объятие. Внезапно почувствовав угрозу, она попыталась вырваться, но кольцо рук смыкалось всё туже, не давая пошевелиться.

— Сандро? Что с тобой?

Он не отвечал. Что-то было не так. Дышать стало тяжело.

— Отпусти меня!

В тот момент, когда она наконец вырвалась, мир вокруг внезапно погрузился во тьму. Не было ни цветника, где они вместе сажали цветы, ни теплого заката — лишь пустая бездна. Оказавшись там в полном одиночестве, Ривер обернулась и посмотрела на мужчину.

Лицо Алессандро исказилось в свирепой гримасе. Та улыбка, которую Ривер любила и хотела высечь в своем сердце, в одно мгновение обратилась в пепел.

— И после всего этого ты выжила... как же ты меня достала...

Не успела она увернуться, как огромные руки сомкнулись на её шее. Ах, я знаю это чувство. Разве можно забыть тот момент, когда задыхаешься от рук того, кого любишь.

Содрогнувшись от жуткого воспоминания, Ривер открыла глаза.

— Ах, кх-х, ха-а...

Холодный пот градом катился по лицу, лоб и спина стали ледяными. Белый потолок, мониторы и стойка для капельницы. Запах антисептика и неизвестных лекарств, витающий в воздухе. Это была больничная палата.

Прежде чем её сбивчивое дыхание успело выровняться, что-то коснулось её плеча. По телу пробежали мурашки, словно по ней поползли насекомые. С хриплым криком Ривер изо всех сил оттолкнула это прикосновение.

— Не трогай меня!

Только спустя мгновение она поняла, что это были не руки Алессандро, а Нейт, который пытался её разбудить.

Свет в палате не горел, и было темно, но она отчетливо видела, как он с лицом, полным тревоги, нехотя убрал руку.

— Прости, Ривер. Я просто испугался за тебя.

— ...Нет. Спасибо, что разбудил.

Пока Ривер сбивчиво извинялась, Нейт молча протянул ей носовой платок. Руки всё еще дрожали — последствия кошмара оказались затяжными.

— Давай сюда.

Нейт забрал платок и сам вытер холодный пот с её лба и шеи. В его прикосновениях, несомненно, сквозила молчаливая нежность, но принимать её вот так молча было неловко.

— Всё нормально. Я сама...

— Посиди спокойно.

Сквозь плотную хлопковую ткань она чувствовала кончики его пальцев. Поскольку они выросли как брат и сестра, с детства привыкнув к повседневным прикосновениям, сейчас это почему-то вызывало дискомфорт.

И дело было не только в том, что это Нейт. Даже когда к ней прикасалась медсестра, делая укол, или врач во время осмотра, она вздрагивала от жуткого ощущения.

Неужели мне стало некомфортно и противно от любых прикосновений к людям? Каждая, даже самая незначительная деталь, из которой состояла её жизнь, рушилась в бездну.

Из-за Алессандро. Из-за этого человека.

— Готово. А теперь ложись.

— Нет, сон уже прошел. Лучше дай мне воды.

Тело было истощено, но она чувствовала, что, если ляжет, всё равно не уснет. Содержание сна постепенно стиралось, оставляя лишь неприятное послевкусие, которое плавало в голове, как инородное тело. Если она снова уснет сейчас, то наверняка увидит очередной кошмар.

Нейт открыл бутылку воды и протянул ей. Когда она выпила половину и тыльной стороной ладони вытерла влажные губы, он, до этого хранивший молчание, осторожно начал:

— Ривер, если ты не против... выслушаешь меня? Мне нужно кое-что сказать.

— ...

— Конечно, я не заставляю. Если ты устала или не в настроении, можем отложить на потом.

К чему такая серьезность? Ей не особо хотелось слушать, но и причин для отказа не было. Только после того, как она коротко кивнула, Нейт спокойно заговорил:

— Я много думал о нашем последнем разговоре... еще до того, как тебя раскрыли.

— Нейт, это не извинения. Это попытка оправдаться.

Ривер, конечно же, помнила тот день. Тот день, когда, повесив трубку, она долго плакала, пока не уснула. Казалось, что та связь и те теплые воспоминания, которые копились долгие годы, были разрушены до основания.

— В тот момент я был так зациклен на желании восстановить наши отношения, что не учел самого главного. Твоих чувств, которые я ранил.

Ривер молча сжимала бутылку с водой. Эти извинения, так разительно отличавшиеся от предыдущих, казались ей даже немного чужими. То ли он спросил у кого-то совета, то ли сам пришел к этому после долгих раздумий, но, по крайней мере, он точно понял, в чем была суть проблемы.

— Я не должен был так говорить. Я был слишком эгоистичен и думал только о себе.

— ...

— Прости, что ранил тебя дважды.

Если бы эти слова услышал кто-то, кто хорошо знает Нейта, он бы был поражен. Не просто признать свою вину, но и возложить на себя ответственность за первопричину — это было на него непохоже.

Но эта разительная перемена не вызвала у Ривер ничего, кроме легкого удивления.

— Ты... простишь меня?

В глазах Нейта читалась отчаянная мольба и даже какая-то жалость. Ей было немного жаль отворачиваться от него, но не более того. Она не была обязана принимать эти извинения, да и сейчас у неё не было на это ни малейшего желания.

В итоге она ничего не ответила. Когда она избегала его взгляда, отвечая лишь молчанием, он в конце концов только горько усмехнулся.

— Я не требую ответа прямо сейчас. Я понимаю, что тебе и без того тяжело из-за других вещей, и у тебя просто нет на это сил.

Забирая наполовину пустую бутылку воды, он добавил:

— Но если тебе будет трудно, пожалуйста, не стесняйся опереться на меня. Я всегда буду рядом.

Нет, Нейт. Это невозможно. По крайней мере, с ним она не собиралась ни капризничать, ни жаловаться.

Нейт не знал. Что в сердце Ривер, кипящем от совсем другой обиды, для него просто нет места. Что эта его неугасающая страсть и отчаянная надежда лишь сильнее истощают её.

...Или он знает, но старательно закрывает на это глаза. Ведь как только спадет пелена, его привязанность превратится в болезненную одержимость.

— У-ух...!

— Ривер, ты в порядке? Послушайте, в первый день она хотя бы что-то ела, почему вдруг её начало так рвать?

Нейт в панике суетился вокруг неё, а затем набросился с расспросами на медсестру. Ривер понимала его тревогу, но также прекрасно знала, что врачи здесь ничем не помогут. Это была сугубо психологическая проблема.

В первые день-два она еще как-то запихивала в себя еду. Хоть пищеварение и барахлило, и в животе было тяжело, но чтобы выжить, нужно было есть.

Но со вчерашнего дня каждый прием пищи заканчивался вот так. Стоило ей увидеть кошмар с участием Алессандро, как желудок тут же выворачивало наизнанку.

Ривер, уткнувшись лицом в пластиковый пакет и выплевывая содержимое желудка, потянула Нейта за край одежды.

— Не надо... у-ух... это просто временно. Дело не... в лечении.

— Но если ты продолжишь так голодать, ты действительно погубишь свое здоровье. Так не пойдет, я попрошу врача назначить тебе хотя бы питательную капельницу.

Даже если она пыталась прожевать и проглотить еду, кусок не лез в горло. Сколько раз она уже рвала одной лишь желудочной кислотой на пустой желудок? Когда стало ясно, что даже противорвотные препараты бессильны, на стойке снова появился тот самый пакет с белой жидкостью.

Ривер лежала на кровати, бездумно глядя на капельницу, а затем закрыла глаза. После приступа рвоты у неё не осталось сил даже на то, чтобы просто смотреть в потолок.

За всю свою жизнь она никогда не была так пропитана отчаянием. Мысль о возвращении в Америку больше не дарила надежды, а порой вызывала приступы паники от крайнего страха и тревоги.

Только теперь я поняла, что человек впадает в отчаяние не тогда, когда падает, а когда, достигнув дна, осознает, что больше никогда не сможет взлететь.

Нейт утешал её, просил успокоиться, но это было бесполезно. Как бы она ни старалась не обращать внимания или отвернуться, она всё равно маниакально цеплялась за исчезнувшие воспоминания. Ей всё время казалось, что в этой пустой рамке памяти было скрыто нечто очень важное.

Алессандро, что ты у меня забрал?

Ривер накрылась одеялом с головой и беззвучно заплакала. До неё доносились слова утешения и поддержки, но ни одно из них не приносило облегчения.

***

Когда она снова с содроганием проснулась от очередного кошмара, за окном было темно. Ощущение насквозь промокшего от пота тела было омерзительным. Натягивая рукав, чтобы вытереть холодный пот, Ривер мысленно медленно считала в обратном порядке. 10, 9, 8... К счастью, до панической атаки дело не дошло.

Нейт спал, свернувшись калачиком на диване. Судя по тому, как крепко он спал, он тоже сильно вымотался.

Ей хотелось попросить успокоительное, но сегодня ей и так вкололи уже две дозы. Вряд ли ей разрешат еще. Ей нужно было хоть что-то, чтобы отвлечься — алкоголь, сигареты, — но сейчас она не могла позволить себе даже этого.

Она тихо встала с кровати, стараясь случайно не разбудить Нейта. Ей казалось, что если она выйдет и подышит прохладным воздухом, то ей станет немного легче.

Однако за дверью её ждали незваные гости. И целых двое. Это были те самые охранники, которых прислали итальянские власти.

— Куда вы направляетесь?

— Просто подышать воздухом. Вам не обязательно идти за мной.

Но они не собирались так легко её отпускать. Наоборот, они смотрели на неё с подозрительным напряжением в глазах.

— Со мной правда всё будет в порядке, не могли бы вы оставить меня одну на минутку?

— Мистер Миллер приказал не оставлять вас одну.