Контент удален!

— …….

— Я всегда задавался вопросом: почему мне нельзя? Почему мы не можем стать кем-то большим, чем просто друзья?

Ветер с шумом ударил в окно. Даже сквозь редкое дребезжание стекол сухой монолог Нейта Миллера звучал отчетливо.

— Все это время, сколько бы раз она мне ни отказывала, я ни разу не разозлился. Каждый раз, когда она говорила, что пока не готова к таким отношениям или что сейчас нам лучше остаться друзьями, я просто кивал. Говорил, что понимаю, что буду ждать, пока она не будет готова, и просил лишь не отталкивать меня.

— Разве это не значит, что у тебя с самого начала не было шансов, раз ты столько раз спрашивал и всегда получал отказ? Цепляться за человека, который говорит «нет» — это уже смахивает на сталкерство.

— Я, между прочим, федеральный агент США, защитник справедливости и свободы, Раньери. Думаешь, я стал бы опускаться до такой низости, как сталкерство? Клянусь, я никогда не позволял себе ничего грязного или жалкого по отношению к Ривер.

Его слова, видимо, сильно задели Нейта. Вспылив, он начал пространно оправдываться:

— Я даже пытался забыть ее, переключиться на других, но все без толку. Никто не западал мне в душу так, как она, и даже когда я проводил время с другими женщинами, все равно думал только о Ривер… Но всегда страдал только я. Я говорил ей, что готов подстроиться под нее во всем, что ее во мне раздражает.

— Раздражает?

— Да. Какие-то черты моего характера, привычки. Я обещал все исправить, но это не помогло.

Рука Нейта, сжимавшая зажигалку, задрожала. Он не мог скрыть, как рушится до основания фундамент его чувств, который он возводил, словно неприступную крепость.

— Если честно, я считаю, что это слишком. Разве я должен всегда и во всем подстраиваться под нее? Нет. В отношениях должны уступать оба. Спроси любого на улице, и тебе скажут, что это нормально.

— …….

— И все равно я терпел, ждал, стиснув зубы. Если бы не эта чертова миссия, Ривер когда-нибудь приняла бы меня.

Два непохожих взгляда скрестились в воздухе. В обвиняющем тоне Нейта сквозила застарелая обида.

— Ты настоящий монстр, Раньери. Тебе доставляет удовольствие разрушить жизнь Ривер, а теперь еще и меня затащить в эту грязь?

Алессандро не ответил сразу. Нейт, похоже, и не ждал ответа, а просто перекатывал зажигалку в ладони, пытаясь совладать с эмоциями.

Когда Нейт немного успокоился, Сандро наконец заговорил. Спокойно, но твердо:

— С чего ты взял, что Ривер должна была выбрать тебя?

— …Что?

— Ты говоришь так, словно если бы не эта миссия, она бы выбрала тебя… Ты что, забыл? Ты сам бросил ее.

— Следи за языком, Раньери, — прошипел Нейт. — Что значит «бросил»? Я не бросал Ривер и не отказывался от миссии. Я сижу здесь и смотрю на твою рожу только ради нее…

— Я слышал, как все было. Ей не дали разрешения на отзыв, хотя она хотела выйти из дела.

Нейт опешил, всем своим видом выражая: «Откуда ты знаешь?». Сандро стало горько. Он ни на секунду не сомневался в словах Соль Ха, но сейчас, когда осознал, что у нее действительно не было никого, на кого она могла бы опереться, у него в груди защемило.

— Наверное, смешно слышать это от человека, который привел Ривер в свой дом… Но как бы начальство ни давило на тебя, требуя продолжать операцию, разве ты не должен был вытащить ее и обеспечить безопасность по собственной инициативе? Или, что еще лучше, вообще не втягивать ее в это «дело» с самого начала?

Это был упрек Сандро в адрес Нейта. Намек на то, что ему стоит хорошенько подумать, кто на самом деле загнал Соль Ха в угол.

— Тогда у меня не было выб…

— Конечно, я уверен, что ты тоже мучился. И, если бы мог, с радостью исполнил бы ее просьбу. Но если бы ты поступил по-своему, тебе бы сильно досталось. Разве не так, Миллер?

Он обещал не драться, но слова сами слетали с губ при мысли о Соль Ха, которой пришлось в одиночку глотать слезы.

— Наверное, ты испугался, что это поставит крест на твоей карьере. Ты ведь убеждал себя: пусть потерпит еще немного, а если станет по-настоящему опасно, я ее вытащу. Неужели ты не пытался оправдать себя этим? Можешь поклясться, что ни разу так не подумал?

— …….

— В тот момент ты сделал выбор. Не в пользу Ривер, а в пользу своей репутации и будущего. И Ривер знает это лучше, чем кто-либо.

Под градом резких обвинений лицо Нейта бледнело все сильнее. Его взгляд заметался так, как никогда прежде. Но Сандро не собирался останавливаться:

— Более того, то разочарование и сожаление, которое Ривер испытывала по отношению к тебе, ты просто назвал «недовольством». Ты не пытался понять, как это исправить, что сделать, чтобы она была счастлива. Ты относился к ней свысока, снисходительно полагая, что делаешь ей одолжение, подстраиваясь под нее, верно?

— …Хватит, Раньери.

— Неужели ты и правда думаешь, что все твои поступки и решения были ради нее? Ошибаешься, Миллер. Ты просто…

— Я и сам знаю!

Нейт, не выдержав, взорвался. Его горящие глаза и крепко сжатые кулаки говорили о том, что он готов в любую секунду схватить его за грудки или ударить, но каким-то чудом он все еще сдерживался.

— Это-то, блять, я и сам знаю…

С покрасневшим лицом и влажными глазами Нейт опустил голову.

— Я всё понял еще на той фабрике, так что хватит.

Он закрыл лицо руками, словно не мог больше смотреть Сандро в глаза.

— Когда ты бросился спасать Ривер, знаешь, что сделал я?

— …….

— Я тут же перекатился в сторону. Чтобы спасти свою шкуру. Я струсил и спрятался, хотя понимал, что она может умереть.

Алессандро этого не знал. Ему было не до того. В тот момент для него существовала только Соль Ха и ее безопасность.

— Честно говоря, тогда я всё понял. Понял, насколько мои чувства мелкие и эгоистичные. И… почему Ривер никак не может отпустить тебя.

Голос Нейта становился все глуше. В нем больше не чувствовалось ни презрения, ни ревности.

— Знаешь, почему я не надел на тебя наручники? Потому что понял, что мне они не нужны, чтобы удержать тебя. Ты не из тех, кто трусливо бросит Ривер и сбежит.

А затем он произнес, словно вынося вердикт:

— Поздравляю, Раньери. Ты победил.

В его словах не было ни капли привычного сарказма, это было абсолютное признание поражения, но Сандро не улыбнулся. Вместо этого он добил Нейта, который и так уже потерял волю к борьбе:

— Даже если бы Ривер выбрала тебя, ваши отношения продлились бы недолго. Скорее всего, ты бы сам потерял к ней интерес.

Нейт медленно убрал руки от лица и спросил:

— Это еще… что значит?

— Твои чувства к ней похожи скорее на одержимость, чем на любовь.

— Что за бред ты несешь…

— Ты не мог получить ее, поэтому хотел еще сильнее. Ты говоришь, что я победил? Это слова человека, который относится к Ривер как к трофею. Разве нет?

— …Это…

— Не будь слепым, Миллер. Она не вещь и не награда. Ривер — это просто… Ривер. Река, которая может течь куда угодно.

И в этот раз Нейт не смог возразить. Осознав, насколько абсурдно звучали его слова, он долго сидел молча, опустив голову.

Ночной ветер постепенно стихал. Алессандро, неподвижно сидевший и размышлявший о чем-то своем, тихо сказал:

— И все же я завидую тебе, Миллер.

— Ты? Мне?

— Ты часть нормального общества, у тебя законная работа, ты можешь жить с Ривер в одном мире. В конце концов, ты можешь просто позвонить ей как член семьи, чтобы узнать, как дела.

— …….

— А я… я об этом даже мечтать не могу.

Нейт моргнул, словно услышал нечто совершенно немыслимое. Он не стал важничать, смеяться над Сандро или смотреть на него свысока. Наоборот, выражение его лица стало еще более мрачным.

Атмосфера в комнате стала еще более неловкой, чем в тот момент, когда они только вошли. Напряжение спало, но тяжелая тишина, напоминающая воздух после внезапно прекратившегося ливня, никуда не исчезла.

— …Да, ты прав, я не знаю Ривер. Точнее, если подумать, я и не пытался узнать.

Нейт положил зажигалку на стол и твердо сказал:

— Но одно я знаю точно. Как человек, который долго был с ней рядом. Мне не хочется этого признавать, но… Ривер любит тебя.

— Я знаю.

— …Самодовольный ублюдок.

— Поэтому я хочу заранее попросить тебя кое о чем.

Несмотря на то, что Нейт смотрел на Сандро с неприязнью, он все же спросил:

— О чем?

— Когда Ривер вернется в Штаты… помоги ей, чтобы ей было не так тяжело.

Золотистые ресницы Сандро тяжело опустились. Его тон был спокойным, но, к сожалению, Нейт Миллер не заметил, что Сандро, как никогда прежде, избегает его взгляда.

— Я хочу, чтобы она была хоть немного счастливее. У нее слишком много болезненных воспоминаний. Если стереть их невозможно, помоги ей хотя бы закрасить их радостными моментами.

— …….

— Если она найдет дело по душе — поддержи ее, а если встретит кого-то…

На этом Сандро запнулся и сглотнул. После нескольких секунд короткого молчания, скрыв дрожь в голосе, он бесстрастно спросил:

— Сможешь благословить ее? За меня.

— Сумасшедший. Я, конечно, тоже хорош, но ты вообще ненормальный.

Несмотря на грубое ругательство, Алессандро лишь слабо улыбнулся и не стал отвечать. В итоге, и в этот раз было ясно, кто поднимет белый флаг.

— Ладно. Обещаю.

— …Спасибо.

— Рано благодаришь, держи вот.

Нейт встал со стула, порылся в кармане и кинул что-то Сандро. Что-то маленькое, но довольно увесистое.

Сандро ловко поймал предмет. Узнав, что это, он широко раскрыл глаза. На его ладони сверкал золотой медальон, который все считали безвозвратно утерянным.

— Как ты…?

— Достал. Из той самой канализации.