Мужчина не смог найти слов в свою защиту. Молчание Нейта, который обладал таким красноречием, что сделал бы блестящую карьеру адвоката, говорило само за себя.

— ...Требовать от тебя объяснений бесполезно.

— Не пытайся копать глубже.

— Хорошо. Раз ты не хочешь говорить, я выясню всё сама.

Места для переговоров больше не осталось. Ривер попыталась встать с кровати, но крепкая рука схватила её и заставила сесть обратно. От грубой силы больничная койка скрипнула, словно вскрикнув.

— Отпусти!

Рефлекторно взмахнув рукой, она ударила Нейта углом телефона по лицу. Должно быть, это было довольно больно, но мужчина не отпустил её плечо. Пока Ривер на мгновение замешкалась, он посмотрел ей в глаза и выдавил сквозь всхлип:

— Ты всегда заставляешь мою любовь выглядеть такой жалкой, Ривер.

Как бы она ни отталкивалась и ни пиналась, мужчина не сдвинулся с места. Наоборот, он лишь сильнее сжал её, пугающе подавляя своим весом.

— Я же сказал, всё кончено! Ты можешь вернуться в безопасное место и жить спокойно, так почему ты продолжаешь упрямиться? Это всё из-за него?

— Следи за языком. Я сказала, отпусти!

Это было непривычно. Нейт впервые вел себя так грубо. Раньше он мог упрямиться, но никогда не принуждал и не загонял в угол, а теперь пытался сломить Ривер силой.

— Что еще я должен сделать? Этого недостаточно? Я боролся каждую секунду, чтобы ты смогла вырваться от этого ублюдка! Почему бы тебе, черт возьми, хоть раз просто не послушаться меня?!

Чем дольше он говорил, тем больше в его голосе сквозило вязких, темных эмоций. Ривер не могла измерить глубину той обиды, которая балансировала на грани и наконец выплеснулась наружу.

— Каждую ночь, пытаясь уснуть на этом диване, я думал, что сойду с ума от боли. Когда я слышал, как ты во сне снова зовешь его по имени и плачешь, я правда не знал, что мне делать...

Нейт крепко сжал руку Ривер, в которую был вставлен катетер. Несмотря на то что она выкручивала руку, жалуясь на боль, он, казалось, даже не осознавал, что несет.

— Нейт, прекрати! Больно...!

— Какого черта ты так зациклилась на этом ублюдке, Алессандро? В то время как на меня, того, кто из кожи вон лезет, чтобы защитить тебя, ты даже не смотришь!

Под конец он уже почти кричал. Удерживая лицо Ривер, Нейт наклонился. И силой прижался к её губам.

Мерзкое, влажное прикосновение было готово раздвинуть её губы и проникнуть внутрь. С громким шлепком голова Нейта отлетела в сторону. Видимо, удар кулаком по щеке и челюсти оказался весьма чувствительным, потому что он судорожно втянул воздух и отступил на пару шагов.

— А-а, ух...

— Ты... совсем меня не слышишь?

Нейт отвел взгляд. Только получив удар, он, кажется, начал приходить в себя, и его лицо побледнело. Наверное, вместе с ударом он увидел и её жгучее презрение и гнев.

— И это твоя забота обо мне? Подавлять меня силой и лезть с домогательствами?

— ...Прости. Прости меня, Ривер.

— Больше никогда ко мне не прикасайся. Мне противно.

Этот нежеланный поцелуй, пропитанный не любовью, а лишь извращенной одержимостью, вызывал тошноту. Вытерев губы рукавом, Ривер попыталась восстановить дыхание. Всё это время Нейт стоял поодаль, мрачно уставившись в стену.

— Если тебе действительно жаль, то на этот раз, умоляю, ответь мне честно. Что именно произошло?

Она впервые слышала свой голос таким убитым. В жалобных оливковых глазах стояли слезы. Наверное, в глубине души Нейт и сам понимал. Как они оба — и он, и Ривер — докатились до такого.

— ...В тот день он позвонил во второй раз. Сказал, что отдаст тебя, если я приду один.

Как она и думала, никакого таксиста и удачной наводки с самого начала не существовало. Казалось, горло забито мокрой ватой.

— Все остальные уже эвакуировались, поэтому я сразу поехал туда. Как только я приехал, этот ублюдок вышел из машины, а за рулем сидел другой мужчина.

Скорее всего, он имел в виду Паоло. Ривер молча слушала правду.

— Ты была без сознания. По словам этого ублюдка, пока ты была в отключке, он оказал тебе первую помощь.

— Что значит «первую помощь»?

— Вколол антибиотики, обезболивающее и прочее...

Ривер вспомнила первый день, когда очнулась в больнице и заметила следы от уколов на другой руке. Тогда она подумала, что это дело рук медсестры, но оказалось, что это совсем не так.

Ему было мало просто оставить меня в живых?

— И он выдвинул мне условия.

— Условия?

— Чтобы ты ничего не узнала, чтобы я сказал, что это я тебя спас, и чтобы я как можно скорее отправил тебя обратно в Америку.

Дойдя до этого момента, Нейт прикусил губу. Ему тоже было больно по какой-то причине. Но даже понимая причину, она чувствовала, что никогда не сможет с ним согласиться.

— Он требовал, чтобы ты больше никогда не ступала на итальянскую землю. ...Вот и всё. Я сам не знаю, почему этот ублюдок так сказал.

Разорвать душу в клочья, а потом разыгрывать такое лицемерие? Подбородок Ривер, которая изо всех сил старалась сохранять спокойствие, мелко задрожал.

— Куда он тебя позвал?

— Этого я не могу сказать.

— Говори.

— Нет. Я не скажу. Если скажу, ты же поедешь туда.

Глядя на Ривер взглядом, похожим на безмолвный крик, он спросил:

— Тебе полегчало?

Его голос звучал довольно устало. В нем слышались и упрек, и грусть.

— Я не собирался скрывать это с самого начала. Но я решил, что для того, чтобы вернуть тебе «прежнюю тебя», будет правильно отрезать всё, что связано с этим ублюдком.

«Прежнюю тебя». Отвратительное выражение. Ведь она знала, что оно подразумевает не только её здоровье.

— Зная, что ты этого не захочешь, зная, что, когда правда раскроется, ты будешь винить меня... у меня всё равно не было другого выбора.

— Оставь свои жалкие оправдания.

— Ты не представляешь, каково мне было. Тебе даже не интересно, сколько усилий я приложил и как я старался. И вот я...

Нейт оборвал фразу на полуслове и посмотрел на неё. Одного мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять: он сдерживает целый водопад слов, готовый вот-вот вырваться наружу.

Но Ривер, напротив, заговорила. Пусть это ранит его сердце и оставит шрамы, но она обязана была это прояснить.

— Я заставляю твою любовь выглядеть жалкой? Я?

— ...

— Это не любовь. Это лишь твое упрямство и самооправдание, попытка запереть меня, руководствуясь своими эгоистичными суждениями.

Нейт опустил взгляд, долго сверлил пол глазами, а затем покинул палату. Звук его шагов быстро растворился в тишине.

Ривер перевела взгляд на вещи на диване. Большой бумажный пакет и портфель стояли рядом. Это было то, что Нейт принес с собой, когда вошел в палату.

Если и бежать отсюда, то сейчас. Интуиция подсказывала ей: если упустить этот момент, шанс выбраться из больницы в одиночку исчезнет навсегда.

Из вещей, необходимых для выписки, таких как паспорт и билеты на самолет, она взяла только ключи от машины и пистолет. Ей удалось беспрепятственно выскользнуть из палаты, спуститься по лестнице и добраться до парковки.

Хотя треснувшее ребро неприятно покалывало, никто не принял Ривер, переодетую в чистую рубашку и брюки, за пациентку. Благодаря этому она легко вышла на улицу и, нажав кнопку на брелоке, нашла внедорожник Нейта.

Когда она завела двигатель, загорелась приборная панель и экран навигатора. На всякий случай она открыла историю последних маршрутов, и, как и ожидалось, в тот день там была всего одна запись.

Наверняка Нейт встречался с Алессандро именно там. Место встречи вряд ли находилось слишком далеко от особняка. Если покружить по окрестностям, можно будет найти знакомый пейзаж. Временный телефон был давно выключен.

Теперь её ничто не могло остановить.

Как только она пристегнула ремень и переключила передачу, она увидела Нейта, который со всех ног выбегал из больницы. Он что-то кричал, но из-за закрытых окон машины ничего не было слышно.

С оглушительным ревом двигателя черный внедорожник вылетел с парковки на дорогу. Нейт, долго бежавший следом, в конце концов сдался, и его фигура, полная отчаяния, постепенно уменьшалась в зеркале заднего вида.

Прости. Я одолжу твою машину. Хотя, по правде говоря, мне совсем не жаль.

Ривер продолжала давить на газ. Пейзаж за окном мелькал всё быстрее. Пока она то выезжала на шоссе, то снова сворачивала на обычную дорогу, в её голове эхом отдавалась лишь одна мысль.

Я должна получить ответы. Если он собирался отпустить меня живой, зачем было творить весь этот ужас? Зачем было доводить меня до такой боли, которая хуже смерти?

Она так и не получила ни одного внятного ответа.

Она не смела даже строить догадки или предположения. Пока она не услышит убедительную причину из уст Алессандро, пока не поймает его и не припрет к стенке, слово «удовлетворение» будет для неё пустым звуком.

Динь, — раздался сигнал навигатора. Это означало, что цель близко. По мере того, как цифры на дисплее уменьшались, пейзаж за окном начал казаться знакомым. Она его где-то видела, она его помнила.

Наконец, когда машина свернула на глухую проселочную дорогу, Ривер убедилась.

Это точно где-то здесь.

Она проезжала здесь по пути в центр города. Оливковые рощи вдали, аллея кипарисов и тихая дорога, огибающая лес, посаженный в качестве заграждения...

Нашла.

В конце этой дороги находится особняк Алессандро.