Между ними повисло удушающее молчание. Дуло пистолета всё так же давило Алессандро в грудь. Он тоже ничего больше не добавил. Лишь его кадык дрогнул, когда он проглотил скопившуюся во рту кровь.
Но Ривер и не думала убирать пистолет. Наоборот, ствол медленно пополз вверх и уперся прямо под подбородок Сандро. С таким видом, словно при малейшем неверном движении она пробьет ему голову насквозь снизу вверх.
Она прекрасно чувствовала, что Алессандро не питает особой любви к Антонио. Но она и подумать не могла, что он зашел так далеко, чтобы планировать его убийство.
Это не звучало как полный абсурд. Ведь случаи, когда сын-наследник убивает родителя, чтобы пораньше взойти на престол, издревле не были редкостью.
Но насколько Ривер знала Алессандро, он был человеком, умеющим контролировать себя лучше, чем кто-либо другой. Зачем ему так рваться к месту, которое и так достанется ему само собой? Да еще и брать на себя такие риски?
Что казалось самым странным, так это контекст его слов. Что после того, как он разберется с Антонио, он готов умереть от рук Ривер... Разве это имеет смысл?
Но и на бессвязный бред, сказанный лишь для того, чтобы её успокоить, это тоже не было похоже. От этого становилось еще тревожнее.
— ...Объясни.
Жестко приказала Ривер. Сейчас нужны были не догадки, а объяснения из первых уст.
— Через три года после того, как это случилось с твоей семьей, моя мать умерла. Это было самоубийство... но на самом деле к этому её подтолкнул отец.
Откашлявшись, Алессандро начал свой неторопливый рассказ. Длинную историю, берущую начало в далеком прошлом. Несмотря на его разбитое в кровь лицо, взгляд оставался спокойным и отстраненным.
Его история началась с того самого дня, когда Лукреция покончила с собой. Какими были её последние слова, и что услышал от отца восемнадцатилетний Алессандро. В отличие от его ровного голоса, само содержание было таким, что даже Ривер было тяжело это слушать.
Алессандро, какую же жизнь ты прожил?
Лишь на мгновение, но хватка на «Глоке» чуть не ослабла. Хотя она знала, что он не тот человек, который заслуживает даже капли сочувствия.
Выслушав об исчезновении Антонио и об испытании, которое он ему оставил, Ривер молча прикусила губу изнутри. Теперь нужно собраться с духом. Чтобы снова не пойти на поводу у Алессандро.
— ...Вот так вместе с миррой я нашел медальон. Это была награда за первое испытание. И после нескольких лет бесплодных поисков... появилась ты.
— Ты имеешь в виду «Лили Грей». Я — Ривер. А не Лили.
Она не хотела позволять ему отождествлять Лили и Ривер. То, как он натягивал на неё уже мертвую личность, вызывало у неё отвращение и грусть. Ривер намеренно задала язвительный вопрос колючим тоном:
— И что? Думаешь, если расскажешь мне слезливую историю из прошлого, я тебя пожалею?
— Соль Ха, я...
— Заткнись! Я же сказала не называть меня этим именем!
— ...
— К тому же, я так и не услышала ответа на свой вопрос.
Под её напором Сандро опустил глаза и замолчал. То, как он выглядел, постоянно выводило её из равновесия. Ривер бессознательно то с силой давила указательным пальцем на курок, то отпускала его в самую последнюю секунду.
— Почему ты это сделал. Зачем было втаптывать человека в грязь, а потом снова вытаскивать? Для этого тоже есть какая-то возвышенная причина, которую невозможно слушать без слез?
— Я хотел... спасти тебя. Вот и всё.
— Хватит лицемерить.
Эмоции, которые вроде бы немного улеглись, снова готовы были вспыхнуть. Даже зная, что от этого выгорит только она сама.
— Кто кого спасает? Ты — меня?
— ...
— Вдоволь поиздеваться надо мной, а потом отправить в больницу, как мешок с картошкой — это и есть твой способ спасения? Даже не смешно. А ведь в детстве ты сам продырявил мне живот...!
В итоге мужчина нахмурился. При виде его исказившегося лица в ней зашевелились странные чувства. Почему, почему мне снова кажется... что всё точно так же, как когда я беспомощно лежала на больничной койке?
Ривер легонько похлопала по его щеке дулом пистолета, которое до этого упиралось ему под подбородок. Не забыв при этом слегка кивнуть, давая понять, чтобы он продолжал говорить.
— ...Из-за Федерико твое прикрытие было раскрыто перед другими членами организации. Если бы я просто отпустил тебя целой и невредимой, капо послали бы людей убить тебя. Все бы подняли бунт, заявив, что я пошел против организации. И тогда мой план мести оказался бы под угрозой.
Она уже догадывалась об этом. Ради спасения собственной шкуры такой человек выложил бы все секреты до единого. Она также понимала, что он не мог просто отпустить её живой и невредимой. Но объяснение мужчины немного не совпадало с целью её вопроса.
— Твои проблемы меня не волнуют, мне интересно другое. Тебе ведь необязательно было отпускать меня живой. Зачем было тратить целых два дня на все эти спектакли, лишь бы сохранить мне жизнь? И те условия, что ты поставил Нейту, были донельзя сентиментальными.
— Ты была невинной жертвой, агнцем, втянутым в кровавую вражду между мной и моим отцом.
Жертвой. Агнцем.
— В детстве я ничего не мог поделать, но сейчас я не хотел плодить ненужные жертвы. Тем более тех, кто не имеет никакого отношения к моей цели уничтожить отца.
Это был ответ, в корне отличающийся от того, что она смутно ожидала или... на что надеялась.
— В этом смысле, ты уже однажды стала такой случайной жертвой. И позволить тебе, чудом выжившей, умереть снова... это, не давало мне покоя.
Не давало покоя. Это правда всё, Алессандро?
Её пальцы, сжимавшие пистолет, побелели от напряжения. Алессандро отвечал вполне логично, но почему-то ей было трудно с этим согласиться. В голове Ривер снова замельтешили бесконечные знаки вопроса.
Тогда как же те чувства, та любовь, что были между тобой и мной... нет, между тобой и Лили? Что с ними стало? Куда всё это делось?
Ты сохранил мне жизнь только из-за этого? Только из-за твоего благородного желания не плодить «ненужные жертвы»?
Но ей не хотелось снова допытываться. Требовать ответов, цепляясь за человека, который явно не собирался раскрывать свои истинные чувства, было слишком унизительно для её гордости. Пусть это и упрямство, но она хотела стоять с ним на равных.
Хорошо, раз ты так говоришь, пусть так и будет. Но тебе придется ответить за свои слова.
— Твой гениальный план мне понятен.
Ривер очень медленно убрала дуло от тела мужчины. Конечно, не совсем. Лишь на небольшое расстояние.
— Но какими бы ни были твои намерения, это не оправдывает того, что ты со мной сделал.
Уж лучше бы я умерла от рук других бандитов, для меня это было бы не так больно.
Слова, которые она собиралась сказать, она с трудом проглотила. Алессандро, молча смотревший на дуло пистолета, тихо произнес:
— Я не собираюсь отрицать то, что совершил. И не смею просить у тебя прощения.
Опять, каждый раз одно и то же. Она ненавидела этого мужчину, который всегда так гладко, до омерзения гладко, находил ответы. Судя по тому, что он отводил взгляд, он говорил искренне, но... лучше бы он попытался оправдаться. Тогда у неё появилось бы еще больше причин ненавидеть его.
Но сейчас не было времени разбираться, кто прав, а кто виноват. Ривер, опершись свободной рукой о пол, медленно поднялась на ноги.
— Встань.
Ривер ждала, пока Алессандро, пошатываясь, тоже не встанет. Кровь, текущая из носа и рта мужчины, казалось, немного остановилась, но кожа на лбу, куда она ударила его «Глоком», видимо, была сильно рассечена, так как яркие капли крови продолжали падать на пол церкви.
Но Ривер это не касалось. Пусть сам останавливает кровь, или не останавливает — ей всё равно. Нужно было выяснить еще кое-что важное. Об Антонио и его испытании.
Верить или отрицать.
Она никогда не считала себя тугодумом, но на этот раз выбор давался нелегко. Слишком многое из того, что она знала, оказалось неправдой. Особенно то, что произошло за последние несколько дней.
Сейчас нужно отбросить эмоции и рассуждать логически. Ривер сильно прикусила нижнюю губу.
— Допустим, всё, что ты сказал — правда. Следуя подсказкам и пройдя испытание, ты сможешь встретиться с Антонио?
Алессандро молча кивнул. Струйка крови, стекавшая по его скуле, казалась похожей на слезу.
— Если, как ты говоришь, с помощью шифра можно найти твоего отца, то почему его здесь нет?
На этот вопрос ответа не последовало. Сандро, похоже, и сам не понимал. И правда, если бы он собирался появиться, он бы уже вышел откуда-нибудь, аплодируя в одиночестве. Ведь Антонио Раньери обожал быть в центре внимания.
— Ты уверен, что шифр указывает именно на это место? Может, ты неправильно его расшифровал?
— Насколько я могу судить, это определенно была эта церковь. Место должно быть правильным.
— ...И что там за шифр?
— «Предстань перед отцом под солнцем в безлунную ночь». Вот текст шифра.
Безлунная ночь, под солнцем. До этого момента догадаться было нетрудно. Сегодня новолуние, а лучи света за статуей символизируют солнце. Не похоже, чтобы его догадка была совсем уж мимо цели.
Тогда что означает «предстань перед отцом»? Самого Антонио здесь нет. Нет даже малейших следов его пребывания. Если бы были зацепки, Алессандро уже давно бы их заметил.
Предстань перед отцом. Отец, если это «отец»...
Глаза Ривер, довольно долго погруженной в раздумья, расширились. Словно что-то поняв, она резко сорвалась с места и зашагала вперед.
— Боже мой, Алессандро. Учитывая, что у вас в детстве дома была даже своя часовня, я думала, ты догадаешься быстрее меня.
В её твердых шагах чувствовалась уверенность. Сначала она просто шла быстрым шагом, но постепенно ускорялась.
— ...Что ты имеешь в виду?
— «Отец» — это была ловушка. Ты, конечно, подумал на Антонио, но...
В случае Сандро, он наполовину был прав, а наполовину ошибся. Тот, кто так завуалированно сформулировал первую часть, вряд ли позволил бы понимать вторую часть буквально.
— Ты ошибся. Это не означает твоего родного отца.
Её уверенные шаги остановились перед исповедальней. Над закрытой дверью горел свет. Несмотря на то что в церкви, закрытой для верующих и туристов, не могло быть священника, принимающего исповедь.
— Ривер, неужели...
— Да. ...Это святой отец.
Ривер подняла пистолет и прицелилась в дверь исповедальни. Она смутно чувствовала, как её дыхание становится всё более тяжелым.
— Итак, вот он, ответ. В безлунную ночь под солнцем, «исповедайся» перед святым отцом. Я знаю, что ты там. Выходи немедленно!
Для набожного верующего это было бы немыслимым кощунством. Но у неё не было причин для колебаний. Если так она сможет поймать Антонио за хвост, если сможет загнать его в угол.
Из-за двери послышался звук: кто-то поднимался. Воздух зазвенел от напряжения. Щелк, — звук поворачивающейся ручки прозвучал особенно резко.
— Какое яркое приветствие.
Тот, кто вышел из исповедальни, открыв дверь, не был Антонио. Более того, это не был даже настоятель этой церкви — это был человек, которого никто из них не ожидал здесь увидеть. Алессандро, словно лишившись рассудка, пробормотал:
— Крестный?
Дамиано в облачении священника слегка кивнул в знак приветствия.
