— Соль Ха.

Мама? Нет, это не мама. Голос маленького мальчика. Тогда, может, Нейт?

— Убирайся к черту, в Америку или куда угодно, вместе со своими родителями-легавыми.

И не Нейт. Этот голос...

— Больше не попадайся мне на глаза. В следующий раз я не оставлю тебя в покое.

Сандро. Тот, кто когда-то был другом, а потом продал Соль Ха и её родителей... предатель. Вскоре этот ледяной голос сменился голосом молодого мужчины.

— Умолять бесполезно. В этот раз я намерен дойти до самого конца.

Во тьме на Ривер свирепо смотрели синие глаза, светящиеся холодным блеском. Казалось, они полны ярости, или же муки, а иногда чудилось, будто они плачут кровавыми слезами.

Нет, пожалуйста, хватит. Лучше просто убей меня. Умоляю. Не терзай моё сердце еще сильнее.

— Так что ненавидь меня до смерти.

Сквозь жуткую боль Ривер Уинстед открыла глаза. Даже сквозь пелену она узнала знакомый потолок и тусклый синеватый свет, пробивающийся сквозь щель в шторах.

Это был не рай и не ад, это всё еще была спальня Алессандро. Судя по времени, солнце должно было вот-вот взойти.

Она открыла глаза, но сознание еще не прояснилось окончательно. Воспоминания о том, что было до обморока, беспорядочно перемешались, затуманивая зрение. Чтобы хоть как-то собраться с мыслями, Ривер начала медленно, шаг за шагом.

Меня зовут не Лили Грей... а Ривер Уинстед. Родилась 21 июня. Номер социального страхования... какой он был, какой... Как она ни старалась, вспомнить даже несколько цифр было непосильной задачей.

— А-а, м-м...

С её губ сорвался сухой стон. Всё тело болело так, словно она на ходу выпала из машины. Сильнее всего пульсировало между ног, куда он безжалостно вторгался, а в ребрах отдавалась тупая боль. Хоть бы они не были сломаны.

Тело кричало от боли. С каждым неглубоким вдохом к горлу подступал тошнотворный запах крови, выворачивая желудок наизнанку. Чтобы не вырвать прямо лежа, Ривер приходилось то и дело сглатывать вязкую слюну.

Единственное, что работало исправно — это слух. Вокруг стояла такая тишина, что она слышала только собственное дыхание. Задаваясь вопросом, не следит ли Алессандро всё еще за ней, Ривер с трудом приподняла голову.

Он ушел. К счастью, ничьего силуэта видно не было. Её последним четким воспоминанием было то, как он засунул ей в рот револьвер... Почему он не убил меня?

Неужели ему показалось мало одной пытки, чтобы убить её? Она не знала. В голове была слишком большая каша для логических умозаключений. Важно было лишь то, что она жива. ...К несчастью.

Этот ублюдок, сущий дьявол, вел себя так, будто сейчас выстрелит, но в итоге оставил Ривер в живых. Причина очевидна и без вопросов. Он связал её, лишив даже возможности сбежать в смерть, чтобы пытать, пока ему не надоест. Быстрая смерть стала бы для неё милосердием.

Ривер шире открыла глаза и через силу приподняла голову. И ванная, и гардеробная были пусты, как и коридор за настежь открытой дверью. При мысли об этой крошечной вероятности сердце бешено забилось.

Неважно, был ли он на первом этаже, в молельне на третьем или заперся в кабинете. В голове Ривер билась только одна мысль: Сейчас мой шанс, я должна бежать.

Кожаный ремень на запястье оказался слабее, чем она помнила. Видимо, пока она билась в конвульсиях, он слегка растянулся и ослаб. Сгибая локоть и выкручивая руку в разные стороны, ей удалось высвободить запястье.

Кожа там, где был затянут ремень, содралась, покраснела и саднила. Но она не могла позволить себе даже пискнуть, боясь быть обнаруженной. Стиснув зубы, она сумела развязать и галстуки на лодыжках. Лодыжки тоже были стерты, но благодаря мягкой ткани всё было не так плохо, как с запястьями.

Соберись. Нельзя здесь задерживаться. Лишь повторив это несколько раз, она смогла опереться на пол и встать. Казалось, все суставы в теле вывернуты. Внезапно она наступила на что-то. Перочинный нож, которым он разрезал её белье, валялся на полу. Он был маленьким, но это всё же лучше, чем уходить вообще без оружия.

С комода в гардеробной она прихватила пальто и накинула его на себя. Надевать верхнюю одежду Алессандро было омерзительно, но выбора не оставалось. Лили Грей, которая вскоре должна была вернуться в Америку, не покупала зимних вещей. Если она выйдет на мороз в изодранном пеньюаре, то просто замерзнет насмерть.

Когда она уже собиралась выйти через арку, её помутившийся взгляд зацепился за нечто странное в ванной. Почему? Я не помню, чтобы мы дрались в ванной...

Зеркало над раковиной было разбито вдребезги. Судя по паутине трещин, расходящихся от одной точки, туда пришелся сильный удар. Но времени на разглядывание разбитых зеркал не было. Теперь — в коридор и бежать. Прочь из этого чертова особняка.

Спальня, на которую она бросила последний взгляд, была такой тихой, будто даже воспоминания об их жестокой схватке были ложью. Ей было тошно от мысли, что в этой самой комнате были моменты, когда она страстно занималась с ним любовью и шептала нежные слова.

Сейчас не время для этого. Нужно сосредоточиться только на побеге. Ривер заставила себя широко открыть глаза и прикусила внутреннюю сторону щеки. Не время для сантиментов. Если он поймает её во время побега, то снова потащит в кровать... о том, что будет дальше, ей не хотелось даже думать.

Пушистые тапочки заглушали шаги лучше, чем она ожидала. Она боялась наткнуться на него, едва спустившись по лестнице, но в доме никого не было. В это время Марта уже должна была начать свои дела на кухне...

Небо, начинавшее светлеть, окрасилось в бледно-голубой цвет. Жуткий, ненавистный синий. Если бы она могла, то вылила бы туда чернила, чтобы закрасить его черным. Ривер плотнее запахнула пальто и открыла входную дверь. От воротника повеяло знакомым запахом зимнего утра.

Оказавшись снаружи, Ривер с трудом выдохнула. Выбраться из особняка — это хорошо, но идти вперед оказалось невероятно тяжело. Земля в саду словно ходила ходуном, а деревья с глубокими дуплами, казалось, надвигались на нее.

Где-то послышалось тонкое мяуканье, и вскоре о её ногу потерлось животное с окрасом под смокинг. Та самая кошка, которая царапала туалетный столик. Тепло живого существа вызвало у неё мурашки.

— Нет, уходи...

За её спиной кошка продолжала настойчиво мяукать. Это звучало как издевательский вопрос: «Думаешь, сможешь сбежать?». Но Ривер, не оглядываясь, слепо переставляла ноги.

Дорогу, по которой она столько раз ездила, она помнила даже в полубессознательном состоянии. На машине это заняло бы десять, нет, пять минут, но сколько времени это займет её шатким шагом, оставалось загадкой.

— Ха-а, м-м, больно...

Чем дальше она отходила от особняка, тем чаще на глаза наворачивались слезы. Не плачь, Ривер Уинстед. Держись. Я сказала, держись.

Она пыталась бежать, нелепо размахивая руками и ногами, но сил не было. Тело так болело, что она могла лишь ковылять, пошатываясь. И без того бунтующий желудок скрутило спазмом, и к горлу подступила кислятина.

— У-ух, бэээ...!

В итоге она ухватилась за ближайшее дерево и её вырвало. Она не хотела оставлять следы своего побега, но физиологическую реакцию было не остановить. Видимо, из-за того, что она ничего не ела, выходила только слизистая желудочная кислота.

— Хнык, а-а-а...

Горло словно горело. И без того разодранная глотка не просто саднила, а пылала болью. Ранний зимний ветер безжалостно хлестал по мокрым глазам и щекам.

Кар-р-р! Неподалеку громко каркнула птица. Испуганно обернувшись, она увидела ворону, сидящую на ветке. А за ней, дальше в лесу...

...Алессандро?!

О боже, когда он успел догнать меня? В ужасе Ривер побежала изо всех оставшихся сил. Скорее, нужно бежать скорее. Если он поймает её здесь, это конец.

Это был отчаянный побег, но скорости в нем не было. Какой толк издеваться над спотыкающимся телом, если разницы почти нет? Вскоре ноги запнулись, и она упала.

— Ух!

Едва она рухнула на землю, как боль пронзила всё тело — от головы до конечностей. Насколько далеко я убежала? Подняв голову и оглянувшись, она увидела, что он всё еще стоит там, где она его заметила. По-прежнему неподвижно.

Не подходи, пожалуйста. Просто отпусти меня. Мужчина не двигался. Это галлюцинация или настоящий Алессандро, который смеется, наблюдая за моими жалкими попытками?

Сил встать не было, поэтому она поползла. С единственной мыслью — вырваться от него — она тянула руки и перебирала ногами. Она не могла умереть вот так, бесславно.

Холодный предрассветный воздух и остывшая за ночь земля ежесекундно высасывали из нее тепло. Когда градом лившийся пот остыл, её пробил озноб. Кончики пальцев на руках и ногах постепенно теряли чувствительность.

Слишком тяжело. Холодно. Я сейчас умру... Что наступит быстрее — смерть от его рук или от истощения и переохлаждения? И всё же Ривер заставила себя подняться. Не удерживая равновесия, натыкаясь на всё подряд, она шла вперед. Одержимая лишь одной мыслью — выжить.

Ты же можешь, Ривер. Ты выжила даже с пулей в животе. Ты справишься и сейчас. Иди. Я сказала, иди быстрее... И она снова упала.

Мысли скакали одна за другой. Глядя в пугающе синее небо, Ривер подумала: А что с Алессандро... Наверное, это и правда была галлюцинация. Он бы ни за что не упустил такую легкую добычу.

В голове помутнело. Слезы текли не переставая. Это было единственное тепло, которое она ощущала на своем остывающем теле. Мама, папа. Простите меня. Дядя Бен, Нейт... я по вам так скучаю.

Глаза слипались. Было жалко осознавать, что перед мысленным взором под опущенными веками предстает не кто иной, как он. Алессандро, Алессандро Раньери. Раньери... Сандро. Ах, как я тебя ненавижу. Ненавистный человек. Чтоб ты...

Чтоб ты сдох. Просто смерти мало, чтобы я тебя простила. Ты должен испытать такую же боль, как и я. Только так будет справедливо. Почувствуй и ты, блядь, как разрывается сердце, ублюдок. Если, если я выживу... я найду тебя и убью своими руками... обязательно, своими руками...

— Соль Ха.

— ...Ха!

Ей больше не было холодно. Под затылком была мягкая подушка, а тело укрывало теплое одеяло.

Ей открылся белоснежный потолок и стойка с подвешенными флаконами капельниц. Когда Ривер повернула голову к пищащему монитору, она встретилась с полными отчаяния оливковыми глазами.

— Ривер! Ты в порядке?!

Она онемела от изумления. Она думала, что так и умрет, свалившись на землю, а оказалась в больнице.

— Приходишь в себя? Успокойся, ты в больнице.

Рука Нейта погладила Ривер по лбу. Это была та же, чуть прохладная рука, что и всегда.

— Остальные тоже благополучно эвакуировались. Благодаря тому, что ты вовремя нас предупредила.

Я думала, это конец... как меня спасли? Внезапно её накрыла волна тревоги. Дышать стало тяжело, словно чья-то грубая рука снова стиснула ей горло.

— П-помоги мне, Нейт.

— Ривер?

— Мне нужно спрятаться, этот ублюдок, Алессандро, кх-кх! Алессандро может меня найти!

Этот человек нашел склад, где держали Ривер, меньше чем за день. Ему ничего не стоит выследить её и сейчас. Если он придет сюда, то убьет Нейта и снова заберет её с собой. В ту жуткую, непроглядную бездну. Ужас мгновенно поглотил Ривер.

— Пожалуйста, спрячь меня. Он придет. Нет, а-ах — не хочу!

— Его здесь нет. Приди в себя, Ривер!

— Он идет! Алессандро! А-а-а-ах!

— Сюда, помогите!

Нейт схватил и прижал бьющуюся в истерике Ривер к кровати. На крик в палату вбежало несколько медсестер. Кто-то держал её за руки, кто-то — за ноги. Это Алессандро? Нет, пожалуйста...

— Я ввожу успокоительное! Пока она в ужасе мотала головой, с этими словами её зрение снова погрузилось во тьму.