Услышав имя Нейта, стало понятно, почему они так упорно преграждали ей путь. Должно быть, подозревают, что она может попытаться свести счеты с жизнью.

Нейт знал, что еще в Америке Ривер часто посещала психиатрическую клинику. Наверняка он намекнул им об этом. Она в опасности, следите за ней в оба. Ни в коем случае не оставляйте её одну. Впрочем, любой бы на их месте начал беспокоиться и подозревать неладное, услышав крики Ривер из палаты.

— Если уж на то пошло, можете пойти со мной. Только держитесь на расстоянии нескольких шагов. Так пойдет?

— ...

— Я не собираюсь делать глупостей. Мне просто нужно подышать свежим воздухом...

Лишь после долгих уговоров ей удалось выйти из палаты, прихватив с собой этих двоих «хвостов». Поскольку больница была новой, половина крыши была превращена в довольно уютный парк с деревьями и зеленью.

В углу возле клумбы стояла удобная скамейка. Как только Ривер опустилась на неё, её сопровождающие взяли напитки в автомате и устроились на соседней. Ей хотелось побыть в полном одиночестве, но такая дистанция была вполне приемлемой.

Холодный ветер слегка растрепал её черные волосы. Она надеялась, что это немного развеет тяжесть на душе, но от сидения здесь только всё сильнее леденели кончики пальцев.

Ривер перевела взгляд на раскинувшийся вдали пейзаж. Перед глазами был центр города, но её сознание блуждало где-то очень далеко. Стоило закрыть глаза, как в памяти четко вырисовывались кирпичные стены и красная крыша особняка Алессандро.

Воспоминания, от которых было невозможно отмахнуться, хватали её и тащили в бездну. Бесчисленные утренние пробежки по прекрасной кипарисовой аллее, аппетитные блюда на столе после душа, те дни, когда она листала сонеты один за другим, утопая в его объятиях, его надежные руки, нежно обнимавшие её каждую ночь. Или звук его шагов, когда она уже приготовилась к смерти, легкий бриз во время их танца в беседке, следы на песке, оставленные рядом, поцелуй под проливным дождем, тепло его руки, когда они бежали к особняку, и та ночь любви, когда слова были не нужны, чтобы поверить в его чувства.

Но на дне этого бездонного болота скрывались и жуткие, выжженные клеймом воспоминания. Жесткие руки, сжимающие её шею, ночь насилия, когда он безжалостно вторгался в неё, вливая в уши слова унижения, и, наконец, её сердце, которое на этот раз было убито окончательно.

Во всех этих воспоминаниях, и светлых, и ужасающих, был он. Этот мужчина. Алессандро.

Казалось, бесчисленное множество невидимых рук хватает её и тянет вниз. В горле встал ком, она то и дело сглатывала пересохшей слюной, но в итоге низко опустила голову. Она не хотела, чтобы те двое видели, как она жалко всхлипывает.

— Хнык, у-ух...

Глаза жгло. Эмоции, вырвавшиеся из-под контроля, понеслись вскачь. Она стиснула зубы и попыталась выровнять дыхание, но всё было тщетно.

Нейт не раз повторял, что теперь она в безопасности. Он бесконечно шептал ей, что этого ублюдка здесь нет и он больше не причинит Ривер вреда. Нейт и представить не мог, что это лишь милосердный обман, который может позволить себе только сторонний наблюдатель.

Пустые слова утешения не могли её спасти. Ривер не сбежала от Алессандро. Пока она не вырежет эти воспоминания с корнем, это никогда не закончится.

Когда-то она тешила себя глупой, наивной надеждой. Если бы он не был сыном Антонио, если бы мы не встретились как сын мафиози и дочь полицейского, если бы не та рождественская трагедия... Она верила, что тогда смогла бы любить его без чувства вины и тревог. Какая жалкая наивность.

Всё это было лишь её иллюзией. Бред женщины, ослепленной любовью и сгорающей в лихорадке пустых надежд. Как же нелепо это, должно быть, выглядело в глазах Алессандро.

Но самое ужасное заключалось в том, что в каждый из этих моментов она была абсолютно искренней.

Сердце, от которого, казалось, остался лишь пепел, снова начало гореть. Возможно, эта боль была расплатой за то, что она отдала свое сердце, предав товарищей и родителей.

Простите меня, я... я не должна была так поступать. Мне так жаль. Я виновата...

Самый длинный день в жизни Ривер Уинстед подошел к концу. Теперь пришло время посмотреть правде в глаза. Ей осталась лишь бесконечная ночь, за которой никогда не наступит рассвет.

***

В тот день Нейт вел себя не так, как обычно. Если бы всё было как всегда, он бы попытался уснуть на диване, но, дождавшись, пока Ривер поставят капельницу, он снова надел пальто.

Она не стала спрашивать, куда он направляется, но он заговорил сам.

— Мне нужно ненадолго уйти, чтобы подготовить всё к отъезду. Купить тебе одежду, забронировать билеты на самолет.

— ...

— Я знаю, что ты хочешь поскорее вернуться домой. Я постараюсь взять билеты на ближайший рейс, так что потерпи немного.

Но на самом деле Ривер хотела не домой в Детройт, а туда, где был Алессандро. Она хотела выследить этого ублюдка прямо сейчас и засунуть ствол пистолета ему в рот, точно так же, как он сделал с ней.

— Я вернусь до завтрашнего вечера. Охрана остается здесь, так что не переживай.

Ривер, безучастно смотревшая в окно, почувствовала, как к ней приблизилось тепло чужого тела. Хоть он и не спрашивал напрямую, по его взгляду было видно: он хочет убедиться, что она его слышала. Ривер нехотя кивнула.

— Если что-то понадобится — звони. Поняла?

— ...Удачной поездки.

Несмотря на её механический ответ, он не переставал улыбаться и ласково произнес:

— Знаешь, я тут подумал. Когда мы вернемся в Штаты, я, пожалуй, возьму отпуск.

Это было тяжело переносить. Словно её заставляли глотать приторный крем. Словно этот сладкий сахар гнил и разлагался у неё во рту.

— Может, отдохнем вместе в Детройте? Или можем поехать в путешествие. Если хочешь, можно и за границу, мне всё равно. Поедем туда, куда ты захочешь.

Какой смысл думать о том, чего я хочу и куда хочу поехать? Как бы я ни пыталась её заполнить, эта бесконечная пустота в душе никуда не денется. Какой смысл... в этой жизни, от которой осталась лишь пустая оболочка?

Нейт не знал, что единственной ценностью и путеводной звездой для неё осталась лишь месть.

— Или можем поехать на морскую рыбалку втроем, вместе с моим отцом? Помнишь, как мы ездили в мои первые летние каникулы в колледже? Тогда ты поймала такую огромную рыбину, что...

При словах «морская рыбалка» в памяти отчетливо всплыли тихие волны, накатывающие на берег, и песчинки под босыми ногами. Кардиган, в который он кутал её от холодного морского ветра. Белоснежная, красивая ракушка и...

— А-а, кх!

Голова раскалывалась. Слезы хлынули из глаз нескончаемым потоком. Вскоре горячие дорожки слез на щеках стали холодными. Она и сама не понимала, почему плачет. Теперь, кроме этой тошнотворной головной боли, она не чувствовала вообще ничего.

— Ривер, почему ты вдруг плачешь?! Тебе плохо? Что-то болит?

Нейт в панике бросил сумку, которую уже повесил на плечо. В его полный тревоги голос она даже не вслушивалась. Слезы просто продолжали течь, словно в ней что-то сломалось.

Спасибо, Нейт. За то, что беспокоишься обо мне. Но я не чувствую благодарности. Что мне делать? Алессандро, из-за этого ублюдка я сломалась окончательно.

— Голова... болит. Очень...

Перед глазами всё плыло. Она краем глаза заметила, как Нейт нажал кнопку вызова. Он продолжал что-то говорить, и хотя это наверняка был английский, она не могла разобрать ни слова.

Вскоре в палату вошла медсестра, выслушала мужчину и снова вышла.

— Сказали, сейчас принесут обезболивающее. Потерпи еще немного, Ривер.

Не имея возможности откладывать свой уход и дальше, Нейт, не сводя с Ривер глаз, в конце концов покинул палату. Хоть она и лежала, горячие слезы продолжали стекать по вискам, смачивая уши.

Весь день она только и делала, что спала и просыпалась. Когда она открыла глаза в очередной раз, была уже глубокая ночь. Она проснулась не сама по себе и не от кошмара. Её разбудила вибрация временного телефона, который дал ей Нейт.

Номер был не записан, но цифры казались знакомыми. Пока она раздумывала, отвечать или нет, звонок оборвался, но вскоре тот же номер снова высветился на экране. Поколебавшись, Ривер взяла трубку.

— Да, дядя.

— Ривер! Как ты? Тебе уже лучше?

— Иду на поправку.

Ривер солгала, даже глазом не моргнув. Ей не хотелось, чтобы дядя Бен, который и так изводился от беспокойства где-то далеко за океаном, переживал еще больше.

Судя по тому, что он услышал от Нейта, дядя Бен многого не знал. Видимо, Нейт опустил многие подробности, опасаясь за его состояние. И всё же в его голосе звучала такая глубокая тревога, что Ривер не оставалось ничего другого, как снова и снова лгать, что всё в порядке.

Когда она в шестой раз повторила, что ему не о чем беспокоиться, он спросил:

— Тогда что ты собираешься делать, когда вернешься?

— Не знаю. Учитывая, чем обернулась миссия, восстановиться на службе будет сложно. Нейт говорил о какой-то компенсации, но...

— Ты ведь не собираешься продолжать за ним охотиться?

Она лишилась дара речи. На самом деле, в глубине души она планировала вернуться в Италию и найти Алессандро, даже если сначала придется уехать в Америку. Найти его и убить, или запереть где-нибудь — неважно как, но она хотела довести дело до конца. Это была единственная мысль, за которую она держалась, даже когда её сознание было затуманено обезболивающими и успокоительными.

— Послушай, девочка моя. Ты мне как родная дочь. Когда я узнал, что ты отправилась в Италию, да еще и за Раньери... мне показалось, что небо рухнуло.

— Простите, что уехала, ничего вам не сказав.

— Мне не нужны твои извинения. Ты же знаешь, насколько жестоки эти ублюдки. То, что ты вернулась живой — это уже чудо, и я не хочу, чтобы ты снова лезла в эту грязь.

Не дождавшись ответа от Ривер, мужчина умоляющим, полным тревоги голосом произнес:

— Я знаю, это будет нелегко, но забудь об этом, ладно? Пожалуйста.

— ...Нет, я не смогу.

Алессандро столкнул Ривер в полярную ночь, где нет ни единого лучика света. Если я не могу отомстить, то разве не будет справедливо, если мы хотя бы вместе будем корчиться в одном аду?

— Этот ублюдок сломал меня дважды. Вы же знаете, что и то ужасное прошлое, и это дерьмовое настоящее — всё из-за него.

— ...Ривер.

— Если бы этот ублюдок не сдал моих родителей восемнадцать лет назад, мне бы не пришлось всю жизнь гнаться за этой херней!

Из трубки донесся тяжелый вздох. Может, он хочет что-то сказать? Дядя всегда был немного нерешительным и часто мялся перед принятием важных решений.

Мельком взглянув вверх, она заметила, что пакет на стойке для капельницы почти пуст. Это был отличный предлог, чтобы закончить разговор.

— Простите, что перебиваю, но скоро должна прийти медсестра. Моя капельница с антибиотиками почти закончилась.

— ...Хорошо, позвони мне потом.

— Созвонимся позже, дядя. Берегите себя.

Повесив трубку, Ривер закрыла лицо руками. Гнев и усталость нахлынули одновременно, и казалось, что головная боль возвращается.

Дверь открылась, и в палате зажегся свет. От внезапно вспыхнувшего яркого света Ривер зажмурилась. Нейт говорил, что будет занят до завтра, значит, это медсестра пришла поменять капельницу.

То, что это было ошибкой, она поняла только тогда, когда шаги приблизились к кровати. Посетителем оказался седовласый блондин в белом халате, который был ему к лицу как врачу. Полы халата взметнулись, когда он плотно закрыл дверь палаты.

Сейчас не время для обхода, что случилось? Ривер, пошатываясь, села и недовольно проворчала:

— Меня тошнит каждый раз после антибиотиков. Долго мне еще это...

Но она не смогла закончить фразу. От шока язык отнялся.

Казалось, легкие сжались, забыв, как дышать. Все притупившиеся чувства мгновенно обострились, забив тревогу.

Этот человек — не врач. Враг, чье лицо я видела на фотографиях и в кошмарах до тошноты. Тот самый человек, который застрелил мою мать и вложил пистолет в руку Алессандро.

Антонио Раньери.

Он смотрел на Ривер и приветливо улыбался.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver