Лица было не разглядеть, но эти рыжие волосы определенно принадлежали его матери. Бинты на запястьях тоже служили доказательством того, что это Лукреция.

Светловолосый мужчина резко перевернул её тело и грубо навалился сверху. Казалось, он вот-вот задушит её.

В этот момент Алессандро узнал нападавшего.

— Мне казалось, ты вела себя тихо последние несколько лет, но ты выкинула весьма милый фокус.

Жестоким агрессором был его отец, Антонио.

— Подать документы в школу-интернат без моего ведома. Как думаешь, когда я об этом узнал? Если хотела скрыть, нужно было прятать лучше.

Прошептав это тоном, похожим на угрозу, он потянулся к одежде матери. Вскоре барабанные перепонки разорвал резкий звук рвущейся ткани. Тонкая ночная рубашка была слишком слабой преградой для отца. Мать сжалась, но особого сопротивления не оказала.

Ему хотелось хоть что-то сказать, но губы не двигались. Не только губы — всё тело словно оцепенело.

— Ах... вот почему. Вот почему я до сих пор тебя не трогаю. Ты рассыпаешься в прах от малейшего прикосновения, но так усердно делаешь вид, что всё в порядке.

Похоже, мать потеряла волю к сопротивлению — даже когда он схватил её за волосы, она не издала ни звука. Лишь нахмурилась, когда его лицо приблизилось.

— Мне правда интересно, Лукреция. Как долго ты еще продержишься.

— ...Хватит болтать и заканчивай быстрее.

— Скучно. Неужели ты уже привыкла?

По галерее разнеслось жестокое, леденящее кровь эхо смеха.

— Зарыдай так же отчаянно, как в нашу брачную ночь. Как жаль, что у тебя не осталось братьев, которых я мог бы убить. Надо было оставить хотя бы одного...

В этот момент это произошло. Звук его прерывистого выдоха, вырвавшегося из дрожащих губ, отчетливо раздался в тишине.

Обезумевшие синие глаза, в шоке наблюдавшие за насилием, встретились с зеленым взглядом. Отец наконец заметил сына.

Антонио не произнес ни слова. Он лишь улыбнулся. Очень широко.

Мать, которая до этого страдала, но всё же слабо барахталась, видимо, тоже это заметила. Почувствовав неладное, она задергалась отчаяннее. С небывало пугающим выражением лица Лукреция закричала сыну:

— Уходи!

Её пустое, безжизненное лицо исказилось от ужаса. Услышав этот вопль, больше похожий на крик души, отец лишь расхохотался. Так, словно это было до безумия смешно и весело. При этом он еще сильнее придавил вырывающуюся мать к полу.

— А что такого? Это момент, когда у него может появиться братик или сестренка, вдруг ему захочется посмотреть.

— Уходи-и-и! Уходи, а-а-ах!

Только тогда оцепеневшие ноги сдвинулись с места. Алессандро развернулся и побежал к дому.

Мама, маме из-за меня отец...

Пока он бежал, из глаз брызнули слезы. Ресницы намокли и слипались. Он чувствовал себя жалким ничтожеством: вместо того чтобы защитить мать, он просто сбежал. Всё, что он мог делать — это бесконечно твердить про себя: «Простите меня, простите...»

Он не знал, что именно отец собирался сделать с матерью. Но вспоминая её жутко искаженное лицо, он понимал, что это явно не сулило ничего хорошего.

Вернувшись в комнату, Алессандро сразу же бросился к окну. Слегка отодвинув штору и выглянув наружу, он увидел, что свет в часовне всё еще горит.

Пока этот свет не погас, мальчик так и не сомкнул глаз до самого рассвета.

Когда Сандро проснулся, был уже поздний день.

Ночные события казались каким-то нереальным кошмаром. Но жестокие слова отца и душераздирающий крик матери всё еще звенели в ушах.

Он попросил кого-то другого выгулять Ноче. Тело было тяжелым, сил ни на что не хватало, поэтому он почти не притронулся к еде. Как бы он ни старался не думать об этом, стоило ему отвлечься, как в голове снова всплывала та жуткая сцена.

Как там мама? Неужели сегодня к нам снова срочно приедет врач?

— Молодой господин, вам звонят.

Цепь его безрадостных мыслей прервал телефонный звонок. Может, это крестный? Дамиано обязательно звонил Сандро раз в неделю, чтобы узнать, как у него дела.

— Кто это?

— Кажется, та девочка, что приходила вчера.

Это был не крестный, а Соль Ха. Перед глазами возник образ маленькой белочки, изо всех сил машущей рукой.

— Она говорит не по-итальянски, так что я мало что поняла, но она звала молодого господина.

— Я отвечу. ...Алло?

Едва он поднес трубку к уху, как на него обрушился шквал жизнерадостной болтовни:

— Сандро! Это я, Соль Ха! Мы же со вчерашнего дня друзья. Но та тетя, кажется, не понимает по-английски. Я так усердно звала Сандро, хорошо, что мы поняли друг друга! Может, попросить маму с папой научить меня хоть немного итальянскому? Но моя мама сказала, чтобы я говорила только по-английски и по-корейски. Сандро, ты умеешь говорить по-корейски? Хочешь, научу?

Суть звонка была неясна, но она явно была в приподнятом настроении. Это было немного утомительно, но слышать этот светлый голос было приятно — её жизненная энергия словно передавалась и ему.

— И что ты сказала этой тете?

— А! Я спросила, можно ли мне сегодня прийти в гости. Мама Сандро разрешила, но я подумала, что всё равно нужно позвонить перед приходом.

Алессандро ненадолго замолчал. Честно говоря, настроения играть у него не было. Но даже по голосу в трубке было понятно, с каким нетерпением Соль Ха ждет встречи.

Ему не хотелось отказывать своей первой подруге. Казалось, она, так же как и он, знает, что такое одиночество.

— Да, приходи.

— Я выхожу прямо сейчас! Но Сандро, ты заболел? У тебя голос какой-то не такой.

И как она только догадалась? У него было паршиво на душе, но он не думал, что это так сильно отразится на его поведении. Что-то изменилось со вчерашнего дня?

— ...Нет, я не заболел.

— Тогда что?

Этот невинный, искренний вопрос застал его врасплох. Не заболел, а... что в таких случаях говорят?

Ему не хотелось говорить о плохом. О том, что ему тяжело или больно. Вряд ли собеседнику будет приятно это слушать.

— Просто, у меня сегодня не очень хорошее настроение.

И всё же почему-то правда сорвалась с языка сама собой. Казалось, что бы он ни сказал, Соль Ха примет это с простым: «А, понятно!».

— Не очень хорошее? Почему?

Казалось, этому потоку вопросов и ответов не будет конца. Если он не собирался провести весь день на телефоне, пора было закругляться. Алессандро изящно ушел от вопроса Соль Ха:

— ...Я буду читать книгу, пока ты не придешь. Не торопись.

Услышав бодрое «Ага!» на том конце провода, он повесил трубку.

На столе стояла тарелка с масляным печеньем и два стакана, доверху наполненные молоком. Пока он сидел в кресле, раздумывая, во что бы им поиграть, в дверь постучали, и в комнату вихрем влетело маленькое создание.

— Сандро! Заждался?

Белочка... то есть, Соль Ха. Но рюкзак за её спиной выглядел как-то слишком пузатым. Кряхтя, Соль Ха сбросила его на стол и начала вытаскивать всё, что притащила с собой, одно за другим.

Как она умудрилась впихнуть столько всего в такой маленький рюкзачок?

— Смотри, это «Фрути Хупс», и... игрушка, и... игра с пингвином!

В пластиковом контейнере лежали фруктовые хлопья — он видел их в рекламе по телевизору пару раз, но никогда не пробовал. Она даже ложку прихватила, видимо, собираясь съесть их на полдник.

— Познакомься. Это Лоллипоп!

Соль Ха, улыбаясь так, что глаза превратились в щелочки, помахала лапкой плюшевого кролика. Было видно, что его так часто тискали, что набивка местами сбилась, и он стал немного обмякшим. Прежде чем он успел спросить, откуда взялось такое странное имя, Соль Ха уже вовсю объясняла правила игры с пингвином.

— Маленькой киркой нужно потихоньку ломать лед. Кто уронит пингвина в море — тот проиграл!

Видимо, запыхавшись от быстрой болтовни, Соль Ха перевела дух и добавила:

— Мне показалось, что у Сандро плохое настроение, поэтому я принесла всё это, чтобы тебя развеселить!

Он онемел от изумления. Всё это было ради него. Теребя слегка потрепанное ухо Лоллипопа, Сандро спросил:

— Тебе было не тяжело?

— ...Совсем чуть-чуть? Если честно, я по дороге два раза отдыхала. Но я ведь не слишком опоздала?

То-то он смотрит. Её черные как смоль волосы слегка взмокли от пота. Постойте, значит, её привезли не родители?

— Ты шла пешком? Одна?

— Угу... Мама с папой ушли на работу.

От этих слов ему стало тревожно. Когда она сказала, что придет, он согласился, но он и подумать не мог, что она явится вот так, сама по себе. Она вообще спросила разрешения у родителей? Не похоже, чтобы она была из тех, кто отпрашивается...

— Соль Ха, а ты сказала родителям, что идешь к нам в гости?

— Я недавно спрашивала по телефону, они сказали прийти до ужина.

Затем Соль Ха уселась на стул и с весьма серьезным видом оглядела предметы на столе. Подперев подбородок обеими руками и нахмурив брови, она тяжело вздохнула.

— Что такое?

— ...Не могу выбрать. Во что Сандро хочет поиграть больше всего? Печенье у вас дома такое вкусное, что «Фрути Хупс», наверное, можно оставить на потом, но Лоллипоп и игра с пингвином мне нравятся одинаково сильно. Наверное, раз мы будем играть вместе, лучше выбрать пингвина? Лоллипоп же один, мы не сможем обнимать его вдвоем.

Стоило задать один вопрос, как на него обрушивался целый поток болтовни. Словно маленькая синяя птичка мило щебетала прямо над ухом. И о чем ей так хочется рассказать? Но просто слушая её непрерывную трескотню, он невольно начинал улыбаться.

К тому времени, когда пингвин упал в море во второй раз, Алессандро осознал. Что в какой-то момент он совершенно забыл о шоке, который так давил на него, и полностью погрузился в игру с Соль Ха.

— Твои родители не против, что ты приходишь сюда?

Спросил Алессандро как бы невзначай, когда они начали третью игру и он легонько стукнул пластиковой киркой по кубику льда.

— Ну, мама сказала мне не болтать слишком много, когда приду. Но сегодня я была ужасной болтушкой, да? Тебе не нравится?

— Нет, нравится. Было весело. ...Очень.

С тихим стуком отколовшийся кусок льда покатился по столу. Пингвин на льдине даже не пошатнулся. Соль Ха, шумно выдохнув, с серьезным лицом подняла кирку.

— А мама и папа Сандро? Они не против, что я прихожу?

— Мама не против. А вот отец...

Отец.

Воспоминание, которое, казалось, уже смыло волной, снова всплыло на поверхность.

Мать, с которой так жестоко обошлись только за то, что она пыталась тайно отправить сына в школу-интернат. Отец, который искренне наслаждался криком, разрывающим её душу. И все эти жуткие сцены, отпечатавшиеся в мозгу, словно на фотографиях.

«Твой отец не должен об этом узнать».

Только теперь он понял, почему мать так сказала. Если отец узнает, что Соль Ха подружилась с ним, этот человек без колебаний сломает эту девочку.

Очень методично, прямо у него на глазах, обязательно.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver