Контент удален!

Концептуальный чек-лист этапов перевода:

1.             Анализ перспективы: Передача переживаний Кан Ы Тэ, его самоуничижения и страха быть отвергнутым, а затем переключение на точку зрения Ян Джи Он — её обиду, горечь и, в конечном счете, прощение.

2.             Оформление диалогов и мыслей: Строгое соблюдение длинного тире для каждой реплики с новой строки. Выделение внутренних размышлений и смс курсивом.

3.             Работа с именами: Раздельное написание имен (Кан Ы Тэ, Чхве Джи Хан, Ян Джи Он).

4.             Стилистика и атмосфера: Адаптация эмоциональных описаний (сравнение с 24-часовой идеальной жизнью, нелепость слежки, контраст между шумной улицей и интимностью момента воссоединения).

5.             Напряжение и динамика: Поддержание саспенса в сцене слежки в кинотеатре и последующей погони, разрешающейся в трогательном финале.

6.             Структурирование: Разделение текста на смысловые блоки и добавление нумерации главы перед началом текста (Глава 9).

Глава 9

Для слов, сказанных, чтобы напугать, это звучало довольно правдоподобно, не так ли? Лишившись оболочки Чхве Джи Хана, его тело теперь было покрыто сине-багровыми синяками. К тому же обстановка мотеля, где в качестве подготовки к лету поставили всего лишь один вентилятор, вносила свою лепту в его скверное душевное состояние. Невольно вспоминались времена, когда он жил в хибаре, похожей на кроличью нору. Возникало чувство, будто после всех попыток вырваться и отчаянной борьбы, он вернулся на то место, которого заслуживал. Конечно, у него были счет в банке, квартира и семья, так что нельзя было сказать, что всё в точности как тогда, но на душе было именно так.

Слушая уже почти три дня через картонные стены мотеля чьи-то жалобы на жизнь, ему нестерпимо хотелось пойти в дом, где жила Джи Он. В дом Джи Он, которая в отсутствие Ы Тэ вела образцово-показательную жизнь все 24 часа в сутки. Всякий раз, когда у него возникала такая мысль, он брал себя в руки, твердя, что так нельзя.

Но это не значило, что он оборвал все связи с Джи Он. Благодаря её старательности Ы Тэ выучил её распорядок дня наизусть и тоже стал занятым человеком. Когда Джи Он выходила из дома, он непременно надевал черную бейсболку и следовал за ней. Вернувшись из университета, она раз в день надевала на Хвиндуни поводок и выходила на прогулку. И тогда он, словно хвостик, следовал за пунктуальной Джи Он, проверяя, нет ли поблизости людей старика. Нет. Простите, но это было лишь дешевой отговоркой. Только глядя на круглый, хорошенький затылок Джи Он, он наконец-то чувствовал вкус к жизни. Это было единственное сладкое, как вредная конфета, время в его 24 часах, которые обычно отдавали лишь горечью. Если бы только не чужие взгляды, он бы непременно крепко обнял её со спины.

Моменты, когда Джи Он иногда останавливалась и оглядывалась по сторонам, были для него настоящей наградой. Ведь он мог интерпретировать это так, как ему хотелось: например, что она ищет глазами своего пропавшего парня. В тот день, когда он отправился в подвал, он случайно обронил телефон в прихожей. Сейчас он, наверное, уже в руках этой умной девочки. Увидев его истинное лицо, скрытое в телефоне, она, должно быть, осыпала его проклятиями.

Он думал, что если хотя бы его лицо будет в порядке, гнев Джи Он немного утихнет. Он даже бросил работу, желая стать послушным мужчиной. Однако он боялся, что если появится перед ней с изуродованным лицом, она его не простит, поэтому и не показывался. Он искренне надеялся, что синяки на лице поскорее сойдут. Но, открыв дверь к истине в своем сердце, он обнаружил там еще одну свернувшуюся клумком отговорку. А не подумывает ли Джи Он о расставании после всех этих событий? Не скажет ли она мне убираться, как только увидит? Не скажет ли она, что на самом деле парень, чьим единственным проявлением любви является трехразовое питание, скучен и банален? То ли он повредил голову, то ли что, но он то и дело запирался в мотеле и сочинял второсортные романы. Что поделать. Когда дело касалось Джи Он, он уже больше трех лет был дураком, который сам искал поводы для беспокойства.

В тот день он снова увидел Джи Он, закончившую свои дела вне дома, около четырех часов дня, когда его работа сталкера подошла к концу. Ы Тэ, расплачивавшийся за бутылку колы и сигареты, бросил взгляд в квадратное окно круглосуточного магазина. Наполовину из интуиции, наполовину бессознательно. Профиль женщины, идущей с опущенной головой, был похож на Джи Он. Вытянув шею и продолжая наблюдать за ней, Ы Тэ, наспех сгреб оплаченную колу и сигареты и выбежал на улицу. Женщина, подозреваемая в том, что она Джи Он, свернула и зашла в цветочный магазин. Спрятавшись за телеграфным столбом, Ы Тэ вскоре увидел, как Джи Он вышла с букетом желтых цветов. Если его не подводило зрение, это действительно была она. И это была Джи Он, которая шла с таким грустным взглядом, что, казалось, даже не видела ничего перед собой.

Ы Тэ, надвинув кепку пониже, начал незапланированную слежку. Сегодня атмосфера вокруг Джи Он была какой-то напряженной, казалось, она выбирает места, куда пойти, бросая жребий. Отклонившись от своего привычного маршрута — супермаркет, парк, университет, — она зашла в книжный и в зал игровых автоматов. Не прошло и получаса, как к букету в её руках добавился желтый пакет из книжного магазина. К тому же, в зале игровых автоматов, где обычно толпились старшеклассники, она заложила руки за спину и с любопытством оглядывалась по сторонам.

Своего пика отклонение от нормы этой образцовой ученицы, вызывавшее улыбку у любого, кто за ней наблюдал, достигло в кинотеатре. Джи Он, купив целых два ведра попкорна, попросила билет на самый непопулярный фильм. Ы Тэ, которого всё не покидало чувство тревоги, купил билет на тот же сеанс и вошел в зал. Он дождался момента, когда свет в зале полностью погас. Место Ы Тэ, который сутулился и пригибался, чтобы казаться ниже и не быть узнанным, находилось в том же ряду, что и место Джи Он. Впрочем, его опасения оказались напрасными: Джи Он так увлеченно жевала попкорн, что даже не взглянула на входящих людей. Можно сказать, ему удалось незаметно пробраться на свое место.

Хотя фильм уже начался, Джи Он выглядела какой-то надутой. Обняв обеими руками огромное ведро с попкорном, она не отрывала глаз от мерцающего экрана. И этот её пристальный взгляд казался каким-то холодным. Ы Тэ с того момента, как сел, теребил козырек кепки и смотрел не на фильм, а на свою девушку.

Вообще-то, казалось, Джи Он пришла сюда вовсе не ради кино. Это нужно было понять еще тогда, когда она покупала билет на провальный фильм, где зрителей было всего двое. Опустив так бережно оберегаемый попкорн на пол, она достала салфетки. А затем расплакалась в той сцене, где главный герой успешно признается в любви и они танцуют. И это были не тихие всхлипывания или скупые слезы. Это был такой громкий плач, что можно было подумать, будто она арендовала весь кинотеатр целиком.

Ы Тэ, которому было уже не до фильма, не мог отвести глаз от плачущей Джи Он. Какое место я занимаю в жизни Джи Он, такой же светлой, как летний полдень? Казалось, сегодня он получил ответ на вопрос, который тяжелым грузом лежал на его сердце.

Ы Тэ сидел, сцепив руки в замок, и позволил ей выплакаться от души. Когда он уже забыл, что тайно преследует свою девушку, на экране пошли финальные титры. Зазвучала эмоциональная песня, и сердце Ы Тэ забилось так, словно поднималось в гору. Он черпал надежду, словно забыв о фарсе последних нескольких дней. Поэтому, когда в зале зажегся свет, и их взгляды встретились, он не стал прятаться. Осознание серьезности своего положения пришло к нему лишь тогда, когда она позвала его по имени.

— Кан Ы Тэ?

Мои отношения, которые шли правильным курсом без всяких отклонений, прервались так же нелепо, как собачий пук. Отношения скучные, мелочные и незначительные. К такому выводу я пришла, страдая от сердечной боли в квартире, которую оставил мне мужчина. Приемный отец мужчины хоть и неприятный тип, но он не стал бы подшучивать надо мной с помощью лжи. Его слова о том, что он не знает, куда направился отпущенный им мужчина, вероятно, были правдой.

— Подлец...

Мужчина с его нестандартным мышлением, видимо, бросил квартиру, где мы жили вместе, и нашел себе другое жилье. Пока я обманывалась, принимая зонтик, выброшенный соседом у двери, за его заботу, он вовсю обустраивал новую жизнь где-то еще. Человеческое сердце изменчиво, нужно это понять, — думала я, но чувство того, что меня бросили, не отпускало.

В порыве гнева я вышла из дома и зашла в цветочный магазин, книжный, зал игровых автоматов, кинотеатр — во все те места, куда хотела пойти с ним. Если бы погода была хорошей, я хотела подарить ему красивый букет цветов, хотела купить ему шикарный кожаный ежедневник, хотела подурачиться с ним в игровых автоматах, раздавая друг другу щелбаны, как настоящая парочка, хотела купить попкорн с разными вкусами и делиться им друг с другом. Кто бы мог подумать, что мужчина, который, как мне казалось, будет смотреть только на меня в любую погоду, просто сбежит.

Дом, к которому не прикасались его руки, не выглядел чистым, сколько бы я его ни скребла и ни мыла. Слезы наворачивались от мысли, что это наше второе расставание, хотя мы еще толком и не начали. Лишь когда экран в кинотеатре погас, я вытерла влажные глаза салфеткой. Только тогда я заметила мужчину, сидящего в том же ряду.

— Кан Ы Тэ?

Я специально выбрала кинотеатр, где было мало людей, и сеанс, где почти все места были свободны. Я искала место, где могла бы выплакаться от души, не обращая внимания на окружающих. Я была уверена, что других зрителей нет, и плакала навзрыд, но когда включился свет, я увидела сидящего там мужчину в кепке. В тот момент, когда я, сгорая от стыда, уже собиралась встать и уйти, у меня возникло смутное подозрение. Подозрение, что, возможно, это Кан Ы Тэ увязался за мной. Когда наши взгляды встретились, он, неловко привставший, тут же спрятал лицо под козырьком.

От осознания того, что моя догадка может быть верна, у меня отвисла челюсть, но я быстро пришла в себя и крикнула еще громче:

— Кан Ы Тэ. Куда...

Видимо, решив, что кепки недостаточно, он натянул ворот рубашки, закрыв нос и подбородок. А затем, не ответив на мой вопрос и поспешно покинув зал, окончательно подтвердил мои подозрения. Я тут же бросилась за ним, но из-за попкорна, букета, сумки — всей этой горы вещей в руках, отстала на шаг. Телефон, который я с опозданием выудила из кармана, был бесполезен. Я выскочила из кинотеатра в погоню за этим мерзавцем, у которого даже телефона не было.

— Кан Ы Тэ!

Мимо парочки, мило воркующей у стойки с попкорном, чуть не вывихнув лодыжку на лестнице запасного выхода, я бежала по улице как марафонец в поисках мужчины в коричневой рубашке.

Я пришла в себя только тогда, когда пробегала мимо магазина одежды, где была летняя распродажа. Спокойная музыка охладила мой пыл, заставив забыть о том, как я носилась под палящим летним солнцем. Букет, купленный для поднятия настроения, за это время поник и стал похож на уцененный товар.

— Ха...

Что за невезучий день. Не стоило выходить на улицу, когда там полно народу. Стоя посреди оживленной улицы, я прикрыла ноющие глаза запястьем. Пробормотала себе под нос, что мне даром не нужен такой, как Кан Ы Тэ, бросивший свою девушку и сбежавший, даже если мне привезут целый грузовик таких.

Сколько людей прошли мимо меня, плачущей от того, что я ненавижу лето? В какой-то момент я почувствовала, что ветер, трепавший букет, стих, и опустила руку. Из динамиков магазина одежды больше не доносилась унылая песня о любви, играла веселая музыка какой-то группы. Казалось, любовь внезапно подула, как слова этой песни, разносящиеся по улице. Мужчина, которого я видела в кинотеатре, стоял передо мной и слегка приподнял козырек кепки. В тусклой тени стали видны синяки на его лице. Прохожие на улице, словно в ускоренной перемотке, померкли и исчезли из моего поля зрения, и перед глазами остался только он и синяки на его лице. Мужчина, смотревший на меня сверху вниз, на мгновение смущенно улыбнулся.

— Я хотел связаться с тобой, когда сойдут синяки. С таким... лицом как-то...

— ...

— Меня били не сильно. Просто неудачно попали.

— ...

— Ты так настрадалась из-за меня, а ты...

— Как же я тебя ненавижу.

Он пытался оправдать свое лицо в синяках, нелепо заявляя, что его «неудачно ударили». Я высоко занесла букет, чтобы отлупить этого бестолкового мужчину, но мои руки предали меня. Руки с цветами, тянувшиеся к его плечам, скользнули вниз, к его талии, следуя за теплыми лучами солнца. Смяв испорченный букет, я прижалась к его груди и вдохнула запах мыла. На его руках, обнявших мои прижатые к нему плечи, тоже были шрамы. Я не могла променять любовь к человеку, которого была готова носить на руках, на мимолетную обиду.

Мужчина застыл, не зная, как реагировать на мои слова о том, что я его ненавижу, и на то, что я при этом его обнимаю. Я решила подсказать этому дурачку правильный ответ.

— Сегодня никуда не уходи, побудь со мной. Понял?

Ему, наверное, много чего нужно мне рассказать. Я собиралась выжать из него всю ту любовь, которой мне не хватало, пока его не было, до последней капли. А потом...

— ...Можно мне пойти домой?

— Я должна своими глазами увидеть, насколько сильные у тебя синяки.

Как ни крути, это была любовь.